Левые и сирийский конфликт

syriaposterforwebsite

Ас`ад Абухалил

Гражданские войны создают свои собственные импульсы. Они проходят через разные фазы, порождают разные стили управления и пёстрый конгломерат полевых командиров. Гражданская война в Ливане хорошо подходит для научного сравнения с сирийской, в ходе которой смешались внутренние и внешние акторы, а страну захлестнули потоки оружия и бойцов. Динамика войн в этих государствах способствовала изменению или созданию по обе стороны фронта новые расстановки сил, интересов и финансов, у которых едва ли есть что-то общее с интересами большинства живущих там людей. Однако на этом сравнение заканчивается. На первом этапе ливанской гражданской войны (1975–76) идеологические позиции воюющих сторон значительно отличались от войны в Сирии, особенно тем, что в текущем конфликте среди основных сил практически полностью отсутствуют левые. Ставки в этой войне высоки. Количество погибших ужасно велико, а большинство жителей или оказалось на осадном положении, или бежало, или живёт в состоянии смертельной угрозы. Несмотря на разные цели, ставки в борьбе США и России на международной арене и в этом регионе очень высоки. Тем не менее, в Соединённых Штатах и даже в арабском мире разговор о ситуации в Сирии не выходит за строго установленные рамки.

Доминирует точка зрения, выработанная западными правительствами и руководителями арабских стран. Медиа изображают войну удивительно однобоко, оставляя для несогласия не больше пространства (не считая обсуждения масштабов интервенции США), чем в освещении израильской оккупации (по крайней мере в европейских СМИ). Дискуссии и репортажи о Сирии используют всё тот же набор аргументов и нарративов. Другие точки зрения встречаются крайне редко, ведь они считаются опасными для интересов США и королевской семьи Саудов. Штампы о развитии событий воспроизводятся с дословной точностью во всех западных СМИ. Начинает раздражать, когда в разговорах о сирийском конфликте левая телепередача Democracy Now, правый журнал The Economist и респектабельная The New York Times повторяют одно и то же. Они даже обращаются к одним и тем же «экспертам». Патрик Кокберн из британского The Independent, возможно, единственный западный журналист, ставящий под сомнение господствующий нарратив. Он постоянно подвергается нападкам со стороны «сторонников сирийской революции» как апологет режима Асада.

Подобная практика отнюдь не нова. Соединённые Штаты давно проводят аналогичную политику по отношению к Израилю. Однако в этом вопросе хотя бы европейские медиа продемонстрировали относительную независимость от милитаризма США. В случае Сирии подобное несогласие оказалось недопустимо. Не только правительства и редакторы следуют строго определённому курсу. Многие общественные медиа, руководствуясь разными соображениями, тоже постарались навязать господствующий нарратив. Гражданам США, не говоря уже о жителях стран Персидского залива, трудно заявить, что они против сирийских повстанцев. Когда все корреспонденты в Бейруте и аналитики в Вашингтоне демонстрируют полное согласие, нам приходится промолчать. Еще более примечателен тот факт, что многие сионисты выражают трогательное беспокойство о судьбе сирийского народа, и полностью поддерживают — если не формируют сами — данную точку зрения. Расхождение встречается только в оценке объёма военной поддержки, необходимой сирийским повстанцам и масштабах военного вмешательства  США. Единственная тема для дискуссий – то, как скоро и каким образом США должны вторгнуться в Сирию.

Что касается арабского мира, то там почти полная медиа-монополия саудовского и катарского режимов позволяет оценивать конфликт только в одном ключе, а сирийские СМИ транслируют лишь точку зрения своего правительства. Факт в том, что все западные СМИ (как мейнстримные, так и прогрессивно-альтернативные, например Democracy Now или The Nation) зачастую дословно воспроизводят риторику средств массовой информации, которыми владеет королевская семья саудитов. Большинство членов прогрессивного академического сообщества (включая тех, кто изучает Ближний Восток) предпочли либо не высказываться по этому вопросу, либо просто приняли господствующую точку зрения. Фактически, позволено освещать только одну сторону конфликта. Чтобы внести ясность, заметим, что под «стороной» мы подразумеваем не многочисленные воюющие стороны, а, скорее, стороны, представляющие анализ конфликта, которых тоже немало.

Как и во время прошлых интервенций на Ближний Восток, США обставляют происходящее грубой и дорогостоящей пропагандой. Правительства США и Великобритании нанимают PR-агентства для содействия арабским и западным правительствам в формировании общей точки зрения и отточенной аргументации. Медиацентр США в Дубае – один из наименее изученных аспектов внешней политики Соединённых Штатов на Ближнем Востоке: о его внутренней работе неизвестно почти ничего. Но взаимодействие западных и арабских нефтегазовых СМИ слишком очевидно, чтобы его игнорировать. Кроме того, от бывшего генерального директора телекомпании «Аль-Джазира» мне известно, что правительство США каждую неделю предоставляет офису «Аль-Джазиры» в Дохе детальный критический обзор с предложениями, учитывающими региональные особенности. Чтобы стало ясно, как формируется единомыслие по данному вопросу, добавьте роль западных правозащитных и других, оказывающих помощь при бедствиях, организаций которые в случае Сирии поддерживают стандарты и направление внешней политики США. Возмутительным примером может служить Кен Рот, директор неправительственной организации Human Rights Watch, который [1 ноября 2016] в своём твиттере обвинил Россию в бомбёжках восточного и западного Алеппо. Естественно, Соединённые Штаты защищены от такого рода критики. Россию можно выставить ответственной и за свои военные преступления, и за преступления повстанцев, а о роли США в финансировании, снабжении оружием и подготовке повстанческих группировок, которые бомбили гражданское население в контролируемых правительством районах, никто даже не вспомнит.

Взгляды сирийской общественности гораздо сложнее, чем их представляет пропагандистский аппарат Запада и Персидского залива. В стране есть и те, кто считает повстанцев ответственными — или более ответственными, чем сирийское правительство — за сложившуюся ситуацию.  Но их точка зрения никак не представлена.

Единственным исключением были сирийские христианские церкви в США, которые продемонстрировали большую общественную сознательность, чем другие арабские сообщества (это стало возможным благодаря сектантской направленности западной внешней политики). Эти группы встали на сторону режима или открыто выступили против сирийских повстанцев. В результате одно из немногих выступлений против повстанцев было организовано сирийским христианским сообществом в Пенсильвании и было встречено криками недовольства и оскорблениями со стороны вашингтонских «экспертов».

Те, кто выступают против всех повстанческих группировок, очень редко встречают понимание или хотя бы терпимое отношение. Тем не менее, такую позицию можно встретить даже среди сирийцев, живущих в США, вне зависимости от их религиозной или этнической принадлежности. Их мнение почти не нашло отражения в медиа, несмотря на то, что публикации в западных СМИ о Сирии выглядят так, будто выражают волю всего сирийского народа. Корреспондент газеты Washington Post в Бейруте Лиз Слай приписывает своё мнение, которое она публикует в Твиттере всем «людям Сирии». В этой соцсети можно обнаружить множество страниц, будто бы принадлежащих сирийцам, которые пишут на безупречном английском с территории, контролируемой повстанцами, чтобы доказать, что все в Сирии поддерживают их и будут рады западному вторжению.

Именно такого подхода придерживаются те, кто занял сторону повстанцев: любое проявление враждебности, возражения или критика в их адрес автоматически и зачастую ошибочно приравниваются к поддержке Асада. Так же как сторонники Асада автоматически сводят любое несогласие к поддержке империалистических интересов.

Даже немногие настоящие обсуждения ситуации в Сирии на Западе жёстко подавляются сконструированным общественным мнением и поддерживающими его институциями. Совсем недавно некоторые сторонники сирийских повстанцев в США объявили войну выдающимся активистам освобождения Палестины, ошибочно обвиняя их в поддержке режима Асада. К сожалению, именно такого подхода придерживаются те, кто занял сторону повстанцев: любое проявление враждебности, возражения или критика в их адрес автоматически и зачастую ошибочно приравниваются к поддержке Асада. Так же как сторонники Асада автоматически сводят любое несогласие к поддержке империалистических интересов. Ирония в том, что повстанцы, ещё даже не придя к власти, используют тактику ненавистного им режима чтобы добиться господства. Некоторые группировки даже пытают заключённых теми же способами, что и правительственные войска (Дулаб, например). Они точно так же открывали стрельбу по участникам демонстраций против проводимой ими политики. И это ещё не всё, что можно рассказать, далеко не всё.

Создаётся впечатление, что между двумя курсами против освобождения Палестины, исламистским и сионистским, несмотря на различные цели, есть риторическая связь, а иногда и открытое взаимодействие. Самых популярных специалистов по сирийскому вопросу можно разделить на две группы. Первая — журналисты и эксперты, работающие в финансируемых странами Персидского залива информационных центрах и СМИ. Вторая —  сионисты, принимающие участие в работе «мозговых центров» в Вашингтоне, способные предоставить экспертов по ситуации в любой стране, которая затрагивает интересы Израиля (что означает, вдобавок к Турции и Ирану, весь арабский мир).

В 1990 страны Залива и США начали войну против Ирака, подготовив её при помощи целой пропагандистской лавины. Сегодня они настаивают на том, что только одна сторона истории допустима. Их усилия поддерживают западные организации по защите прав человека, призванные создать видимость существования нейтральных и объективных мониторинговых групп, которые могут точно и беспристрастно рассказать историю войны. В последнее время Штаты для прикрытия собственной лжи стали использовать переработанный и искажённый взгляд местных НГО и институций, которые они сами создают и финансируют, чтобы потом делать вид, будто обращаются к ним за информацией. Поэтому так много НПО в арабском мире распространяют послание «мира»  и свободной торговли.

Есть множество медиацентров и cирийских общественных организаций в изгнании, финансируемых США, Саудовской Аравией, Катаром или Турцией. Эти институции считаются подлинно сирийскими, в то время как люди и группы, не поддерживающие официальную риторику США, даже не признаются частью сирийского народа. Сирийский наблюдательный пункт за правами человека находится в Лондоне и оттуда его директор издаёт пресс-релизы, в которых утверждает, что ему удалось на расстоянии засвидетельствовать газовые атаки правительственных войск. Кроме того, правозащитные НПО зачастую предоставляют прикрытие и легитимность местным организациям, следующим западным стандартам. Потому и Кеннет Рот, директор неправительственной организации Human Rights Watch, постоянно пишет в твиттере о бомбардировках мирных жителей правительственными войсками и Россией как о военных преступлениях, но никогда не пишет ничего подобного, описывая действия США, Саудовской Аравии и Израиля.

В сирийском вопросе важен один аспект. Некоторые сторонники повстанцев на Западе не расценивают США как угрозу и настаивают на том, чтобы мы сконцентрировались на опасности, которую представляет Россия. Но это не значит, что влияние США не изменит ситуацию в худшую сторону (хотя и кажется, что хуже уже некуда). Штаты были вовлечены в ход событий в Сирии с начала восстания 2011 года. Но мы говорим о потенциальных планах США, связанных с эскалацией конфликта и продлением страданий жителей Сирии. Действия США и их союзников, как и действия России, являются причиной смертей и увечий мирных жителей Сирии. На прошлой неделе газета Washington Post напечатала небольшую заметку, в которой между делом упоминалось о том, что с начала битвы за Мосул под бомбёжками США погибло «более 80 мирных жителей».

Пока враги Израиля разрознены и сбиты с толку, Израиль и США сохраняют спокойствие.

Кто левый, а кто правый в этой войне?

Заявления некоторых групп сирийских повстанцев звучат так, будто они были подготовлены PR-агентствами на Кей-стрит в Вашингтоне, а потом переведены с английского. Например, «Нур аль-Дин аль-Зенки», повстанческая группировка, получавшая финансирование и оружие из США, в ответ на видео, на котором ее участники отрубают голову палестинскому ребёнку, подготовила очень качественное и аккуратное заявление, в котором явно чувствовалось рука американского консалтингового агентства. Повстанческие группировки часто выпускают меморандумы на английском и арабском, чтобы они точно достигли тех, для кого предназначены. Ирано-российский альянс тоже тратил деньги (смешные по сравнению с расходами США и Персидского залива) на то, чтобы представить свою военную кампанию в стратегическом и даже апокалиптическом ключе. Организация «Хезболла», которая долгие годы была целью бомб США и Израиля в «войне с терроризмом», сама оказалась втянутой в «войну с терроризмом» в Сирии. Неясно, волнуют ли «Хезболлу» политические и правовые нюансы ее участия в боях, которые ведуться под банером «войной с терроризмом», при том, что она была одной из первых организаций, в сторону которой была направлена риторика «войны с терроризмом». С другой стороны, вполне понятно, что западно-персидская коалиция, которая всегда включала в себя Израиль в качестве основного, хотя и не объявленного члена, рассматривала Сирию, как ключевой узел в своей глобальной стратегии и внешней политике. США заинтересованы в установлении закрытого арабского порядка, в котором все правительства объединятся под руководством саудитов. В этом регионе никогда не было такой крупной зоны интенсивной координации действий между США и аравийской монархией, как сейчас. К тому же, как только им удастся установить марионеточный режим в Сирии, цель поездки Анвара ас-Садата можно будет считать наконец достигнутой.

Те, кто видят конфликт узко, приняли одну из сторон, будь то режим  или повстанцы, среди которых господствуют приверженцы разных направлений исламизма.

Учитывая маргинальное положение левых во политическом спектре как западных, так и арабских стран, их фокус на Сирии выглядит забавным. Ясно, что сторонники повстанцев использовали все возможные средства чтобы дискредитировать людей и коллективы, заслуживающие доверия, в отличие от СМИ, принадлежащих саудовским принцам или сирийскому правительству. Те, кто видят конфликт узко, приняли одну из сторон, будь то режим  или повстанцы, среди которых господствуют приверженцы разных направлений исламизма. Тогда как либеральный подход, так или иначе связанный с правительствами стран Залива или Ирана, продвигается почти исключительно бывшими левыми, которым удобно выставлять себя таковыми для западных левых медиа, чтобы добиться их доверия, будучи при этом активными в движениях против них и используя соответствующую риторику. Левый дискурс в силу своей относительной независимости привлекает всё больше нападок со стороны приверженцев правительств стран Персидского залива.

Чтобы говорить о сирийском вопросе и позициях левых в нём, нужно воспринимать роль различных акторов в Сирии с левых позиций. Это включает и оценку близости этих акторов к левым. Как режим Асада, так и повстанцы далеки от них. В Тунисе и Египте активные левые группы влияли на ход восстания, но в Сирии этого не произошло по ряду причин, некоторые из которых имеют внутренний характер, а некоторые – нет.

Для начала рассмотрим коалицию, возглавляемую США, заподозрить которую в симпатии к левым взглядам, прямо скажем, затруднительно. Сложно вспомнить случай, когда США во время своей интервенции не принимали в конфликте сторону консервативных и реакционных сил. В ливанской гражданской войне, арабо-израильском конфликте и всех конфликтах между арабскими странами «естественные» симпатии правительства США были на стороне самых консервативных и реакционных партий и правительств. В ливанской гражданской войне Штаты поддерживали и снабжали оружием правые фалангистские отряды смерти. Поражает с какой точностью, по данным недавно обнародованных документов США оценивали фазу конфликта 1975-76 годов как противостояние левых и правых. Ролью Штатов была финансовая поддержка и вооружение правого и произраильского ополчения в их борьбе против ливанских и палестинских левых. В рамках арабо-израильского конфликта США много раз использовали поддержку Израиля как обоснование глобальной войны против левых. Также стоит заметить, что во внутриарабских конфликтах они всегда поддерживали наиболее реакционную и консервативную сторону. Правительства Персидского залива, в свою очередь, сотрудничали с США для борьбы с левыми не только в своём регионе, но и во всём мире. Правительство Саудовской Аравии, например, по указанию США финансировало правые группировки в Европе, Африке и Латинской Америке.

Всё сказанное о реакционной и консервативной направленности политики США с тем же успехом можно отнести к их европейским союзникам. Хотя некоторые их европейские союзники не поддерживали целей США в Латинской Америке, это никогда не становилось причиной разрыва отношений между ними. Разница между Штатами и странами Европы не в том, что вторые поддерживают прогрессивные силы на Ближнем Востоке, а в уровне конкуренции и прибыли. Например, конфликт между Западной Европой и США в Африке – всего лишь колониальное соперничество, особенно после того, как США стали расширять границы своих корпоративных интересов и военного влияния в регионе за счёт интересов Западной Европы.

На Ближнем Востоке европейские силы и Канада переняли политические предпочтения США и, конечно, Израиля. Небольшие различия, существовавшие до 11 сентября 2001, за последние пятнадцать лет исчезли. Внешняя политика Канады внушала куда больший оптимизм по сравнению с США, но с тех пор она голосует в ООН практически так же, как имперский сосед, стала более просионистской и сейчас, при либеральном премьер-министре, является вторым крупнейшим поставщиком оружия на Ближний Восток. Европа демонстрировала немного другие отношение к проблеме палестинской независимости в 1970-х. Теперь и она всё больше перенимает линию поведения США как в арабо-израильском конфликте, так и на Ближнем Востоке вообще. В 2003 Франция раскритиковала вторжение США в Ирак, но потом Жак Ширак поспешил избавиться от разногласий со Штатами во внешней политике. Позже они сотрудничали в определении политики относительно Ливана, а затем и Сирии.

Можно обратить внимание, что правящими партиями в некоторых европейских правительствах являются либеральные и социалистические. Но либеральные и социалистические партии в сегодняшней Европе едва ли можно ассоциировать с левыми (если вообще когда-то можно было). Это особенно ясно, когда дело заходит о международных отношениях и оборонной политике, не говоря уже о политике внутренней. Начиная с 1990-х Лейбористская партия Великобритании адаптировала подход Билла Клинтона, в котором центризм ставится превыше либерализма. Действующее правительство Франции – вероятно, одно из самых реакционных западных правительств в отношении Ближнего Востока. Французско-саудовские отношения достигли беспрецедентного уровня кооперации во время социалистического правления во Франции. То, что в европейских правительствах считается «левым», на самом деле чуть левее центристов (или даже правых). Проще говоря, арабский мир – поле, где различия между западными левыми и правыми не имеют значения: империалистические соображения продолжают определять западную политику на Ближнем Востоке и укреплять их альянс с израильским оккупационным государством.

Что же касается правительств арабских стран, они все вписываются в категорию реакционных. Пока руководство Саудовской Аравии является основной действующей силой в сложившейся системе политических отношений арабского мира, нет смысла обсуждать, будет ли арабское вторжение в Сирию левым или правым по сути, будет оно служить интересам сирийского народа или нет и приведёт ли оно хотя бы к чему-то прогрессивному и демократическому. К тому же Саудовская Аравия олицетворяет не только существующую арабскую политическую систему. Сейчас королевство управляет тем, что на Западе описывают как «умеренную» и «светскую» (внешнюю) сирийскую оппозицию, то есть созданный США Сирийский национальный совет. Таким образом, саудиты теперь полностью контролируют официальную группу по переговорам сирийской оппозиции в Женеве. Кроме того, что лидеры национального совета не имеют авторитета среди сирийских повстанцев, они разделены на ставленников Катара и Саудовской Аравии, а также часть, лояльную турецкому правительству. Не важно, что Турция и Катар были основными спонсорами сирийского отделения движения «Братьев-мусульман», когда другие арабские страны запоздало объявили им войну, после того, как десятилетиями поддерживали и вооружали их. (В начале 1980-х король Иордании Хусейн признался, что его правительство оказывало поддержку «Братьям-мусульманам» в Сирии; получавшие вооружение из Израиля ливанские фаланги [партия «Катаиб»] тоже помогали «Братьям».)

Чтобы сгладить проблему отсутствия социалистических сил, многие западные издания обращались за интервью к «бывшим левым» и представляли их как действующих. Ирония в том, что это старый трюк арабских правых. Когда саудовско-сирийский альянс поставил миллиардера Рафика аль-Харири на пост премьер-министра Ливана, он быстро привлёк ряд бывших левых для продвижения своего плана приватизации и экономии. Например, Мухаммед аль-Кишли, который был активен в среде ливанских левых в 1960-х, стал ключевой фигурой в подавлении профсоюзов в Ливане. Кроме того, бывший лидер ливанских коммунистов сейчас является членом «политбюро» «Движения за будущее» Харири.

Бывшие левые – феномен арабской политики и культуры. Часто они становятся наиболее реакционными из всех политических течений. Я, как и многие другие, называю их «арабскими либералами». Значение этого термина в арабском мире сильно отличается от его западного значения. Некоторое время «арабскими либералами» называли тех, кто работал на правительства Залива в организованных ими медиацентрах. Они активнее всех выступают против любых групп, сопротивляющихся израильскому господству и, конечно, ни слова не говорят о политэкономии региона. Эти бывшие леваки успешно порвали со своим прошлым. Несмотря на это, некоторые западные медиа в интервью называют их левыми, чтобы придать легитимности сирийским повстанцам или продемонстрировать их несуществующие идеологические симпатии.  Недавно интернет-журнал The Intercept в своём интервью с сирийским оппозиционером Ясинос аль-Хадж Салехом назвал его левым, тогда как сам он называет себя (по-арабски) либералом и регулярно нападает на левых в публикациях.

При рассмотрении разнообразных повстанческих группировок мы обнаружим, что среди них полностью отсутствуют левые, за возможным исключением сил курдской партии PYD на севере (по иронии, в период своего образования пользовавшиеся особой благосклонностью конгресса США). Нет ни одного комбатантского подразделения или батальона, названного в честь левых деятелей или знаменательных событий. Даже Ибрагим Хумайди, проповстанческий журналист, пишущий о Сирии для «Аль-Хаят», газеты саудовского принца Халеда бин-Султана, признал в интервью, данном Бассаму Хаддаду для интернет-журнала Jadaliyya, что «умеренные повстанцы» представляют не более пятнадцати процентов от всех повстанческих сил Сирии, которых он считает исламистами или «близкими к Аль-Каиде». Хумайди считает «умеренными повстанцами» разные воюющие фракции Свободной армии Сирии. Большинство членов этих групп причастны к различным актам бандитизма и военным преступлениям. И связаны они только со спонсирующими их правыми режимами Иордана, Катара, ОАЭ, Саудовской Аравии, Турции и США.

Подавляющее большинство сирийских повстанцев представляют собой приверженцев различных направлений исламизма, таких как «Салафиия» и «Братья-мусульмане», с небольшими вкраплениями неисламистских банд Свободной армии Сирии. Ни у одной из этих группировок нет прогрессивных социальных и экономических планов. Среди исламистских политических объединений арабского мира нет ни одного, которому были бы присущи прогрессивные или левые элементы. Конечно, можно сказать, что тунисская «Партия возрождения» заключила союз с силами прогресса после свержения Зин эль-Абидин Бен Али, но они сделали это лишь потому, что их катарские спонсоры хотели приспособиться к западной внешней политике и экономике, чтобы сохранить старый режим, пускай и с некоторыми новыми лицами. Я не хочу сказать, что исламисты не имеют права восставать или призывать к свержению деспотий. Но это не то же самое, что приписывать таким группам, будь они в оппозиции или у власти, левую идентичность, принципы или интересы.

Давайте обратимся к другому лагерю. Чтобы найти влияние или присутствие левых в альянсе России, Ирана, «Хезболлы» и сирийского правительства нужно тоже сильно постараться. Российское правительство Владимира Путина не левое, а неолиберальное и коррумпированное. Кроме того, оно стремится заключать союзы в любом политическом лагере, как на Ближнем востоке, так и по всему миру, не обращая никакого внимания на идеологические нюансы. Проще говоря, левые не могут рассчитывать на Путина и его правительство, несмотря на недавние попытки его сторонников изобразить его как прогрессивного антиимпериалистического лидера.

Что же касается сирийского правительства Башара аль-Асада, оно представляет новую фазу баасистской трансформации страны. Когда «Баас» пришла к власти в Сирии и Ираке, ее социально-экономическая программа была прогрессивной, но не левой, к тому же она была не чужда авторитарным замашкам. Партия провела ряд вялых социальных и экономических реформ, которые, тем не менее, создавали видимость прогресса по сравнению с предшествовавшим строем. Земельная реформа, всеобщее образование и здравоохранение улучшили не только положение городской и сельской бедноты, но и статус женщин. Однако приверженность этим реформам и их эффект с годами начали сходить на нет, появился новый класс бизнесменов — друзей правящих семей: рыночный капитализм заявил о себе с новой силой. Справедливо будет сказать, что режим Хафеза аль-Асада был менее прогрессивен, чем предшествовавший режим Салаха Джадида, а режим Башара аль-Асада – менее прогрессивен, чем режим его отца. Разрекламированные реформы раннего периода правления Башара принесли пользу новому бизнес-сектору, связанному с правящей семьёй и коррумпированными чиновниками, но привели к обеднению сельского населения. К тому же, стараясь пойти на встречу режимам Залива и укрепить свою шаткую легитимность, правление Башара стало менее светским, так же, как режим Хафеза аль-Асада был менее светским, чем Салаха Джадида. Чтобы оставаться у власти, сирийское правительство использовало и продолжает использовать репрессии. Стоит заметить, что сирийское правительство, как и правительство Саддама Хусейна в Ираке, борется с исламистами не из-за своего светского характера. Оно борется со всеми, кто стоит на его пути и подвергает сомнению его власть и легитимность, в том числе с коммунистами и другими левыми. Баасистские репрессии коснулись всех.

И в Ираке и в Сирии «Баас» использовала левых в своих целях, но в тоже время жестоко их подавляла. Хафез аль-Асад создал официальный фронт, признав и включив в него некоторое количество партий, в том числе и коммунистическую. Но коммунисты, как и все остальные участники фронта, могли действовать свободно, только пока аплодировали политике правительства. Другие левые, такие как оппозиционная «Партия коммунистического действия»,  безжалостно преследовались, так же как «Братья- мусульмане».

Деятельность «Хезболлы» в Ливане можно описать как безразличие к вопросам социальной справедливости и объединение с самыми коррумпированными капиталистическими формированиями, такими как бизнес-империя Харири или движение «Амаль». К тому же, Иран и «Хезболла» (на своей ранней стадии, до правления Хасана Насраллы) участвовали в подавлении левых в Ливане. «Хезболла» до сих пор не может признать роль бойцов-коммунистов, первыми начавших вооружённое сопротивление израильской оккупации, хотя сам Хассан Насрала как минимум однажды сделал это в своей речи.

Тем не менее, многие западные защитники сирийских повстанцев заявляют, что те руководствуются высокими моральными принципами. По их мнению, Россия олицетворяет империализм, что вполне правдиво, а покровители повстанцев (США и правительства стран Залива) представляют, пользуясь их терминологией, гуманитаризм. Это достойное окончание забытой истории о том, как США и правительства Залива десятилетиями потакали преступлениям сирийского режима. Именно они спонсировали сирийское вторжение в Ливан в 1976-м (в то время как Советский Союз противостоял ему), и они же спонсировали новую интервенцию в Ливан в 1991.

Некоторые в арабском мире воспринимают сирийское правительство и «Хезболлу» как левых из-за того, что они были участниками так называемого «Лагеря Мумана’а» (буквально, лагерь «отказников»). Этим термином обозначается лагерь оппозиции, выступающий против признания Израиля арабскими странами. Но такое отношение неверно. Сирийское правительство признало подготовленную саудитами Арабскую мирную инициативу, которая фактически признаёт легитимность Израиля в границах 1948 года в ответ на изъятие территорий в 1967 году. К тому же, Сирия надолго забыла об освобождении оккупированных Голанских высот. Недавнее высказывание Башара аль-Асада о «возвращении Голанских высот» не меняет ситуации – как будто их можно вернуть без военной операции или дипломатического планирования. В такой ситуации активное сопротивление «Хезболлы» израильской оккупации южного Ливана и его последующее освобождение заставили многих арабов воспринимать её как левую организацию, несмотря на полное отсутствие социально-экономических взглядов социалистического толка. Причина этого — в давней связи левых с антиколониальной борьбой на Ближнем Востоке. Однако в последнее время эта репутация утрачивается не только благодаря эффективной сектантской агитации правительств Залива, но и из-за её вторжения в Сирию для поддержки режима Асада и борьбы с повстанцами, которое наносит большой вред гражданскому населению, а заодно подрывает репутацию «Хезболлы» как партии сопротивления в арабском мире.

Но экономическая политика и вопросы социальной справедливости – не единственные критерии, по которым судят о левизне. Стоит также учитывать сопротивление группировок опасностям империализма и угрозе со стороны Израиля. В этом отношении провести границы может оказаться непросто: сторонники повстанцев вне Сирии (и некоторые их группировки внутри страны) связаны с США или их марионеточными режимами; другие, например «Фронт ан-Нусра», некоторые части Свободной армии Сирии и лоббистские группы сирийской оппозиции в Вашингтоне, связаны или с правительством Израиля, или с произраильским лобби в Вашингтоне. По другую сторону линии фронта стоит российское правительство, тоже союзник Израиля. Правительство Путина не выступает против политики Израиля ни в Палестине, ни в регионе в целом. Напротив, Путин укрепил российско-израильский союз. В то же время «Хезболла» и Иран придерживаются стратегии сопротивления Израилю, а сирийское правительство колеблется в своём отношении к израильской угрозе. Как было упомянуто раньше, прошло уже некоторое время с тех пор, как Сирия отказалась от идеи освобождения оккупированных Голанских высот и приняла «Арабскую мирную инициативу». Сирийское правительство поддерживало палестинские и ливанские группы сопротивления в некоторых вопросах, в том числе в вопросе вооружения. Но причиной этому была только личная выгода, и оно с тем же успехом выступало против таких групп в Ливане в 1976-м и, в частности, против «Хезболлы» в середине и конце 1980-х.

Некоторые соображения, которые стоит учитывать при рассмотрении ситуации в Сирии с левой точки зрения

  • Хотя ни на одной стороне сирийского конфликта нет левых организаций или движений, доводы и призывы левых нельзя забывать и недооценивать. Бедные люди умирают в Сирии по обе стороны фронта, они есть и среди солдат режима и среди повстанцев. Левую аргументацию стоит сохранить для анализа и активизма, даже если сейчас у нее нет политической видимости.
  • Обращаться к «сирийскому народу», говорить от имени сирийского народа, применять модную в академических кругах терминологию «представления сирийского народа» —  значит продолжать, пусть и не всегда намеренно, давнюю западную традицию оккупации и колонизации от имени колонизируемых. Есть сирийцы, которые поддерживают правительство, есть сирийцы, которые поддерживают повстанцев, и есть сирийцы, которые не поддерживают ни тех, ни других. Идея о том, что левые должны слепо следовать политическому выбору «народа» или какой-то его части – политический трюк, цель которого заставить поддерживать одну из воюющих группировок. Массы могут ошибаться в выборе, но левые, не смотря ни на что, не должны впадать в демагогию.
  • Левые не должны слепо примыкать к одной из сторон конфликта. Мы все можем согласиться с тем, что режим Асада представляют собой чудовищную диктатуру. Но из этого не следует, что нужно поддерживать или защищать вооружённые группировки сирийской оппозиции.
  • Левые должны выдвигать собственную критику и предложения, не поддаваясь запугиванию, особенно такому глобальному и эффективному, которое исходит от альянса США и стран Персидского залива.
  • С каждой стороны линии фронта есть мирное население. Все стороны этого конфликта совершали военные преступления. Несмотря на отсутствие надёжной информации об убийствах и разрушениях, мы знаем, что обе стороны в них виновны, и правительство несёт гораздо большую степень ответственности. Хотя изучением и анализом военных преступлений занимаются только СМИ западные и “заливные” СМИ, утверждения, что бомбардировки правительственных войск оправданы, а повстанцы прячутся за спинами мирных жителей (даже если это и правда в некоторых случаях) совпадают с заявлениям сионистов, которыми они оправдывают убийства палестинского мирного населения. От такой логики следует категорически отказаться. Таким же образом, мнение, что преступления повстанцев можно простить или не обращать на них внимания из-за того, что на счету правительственных сил таких преступлений гораздо больше, просто даст повстанцам право совершать их снова и снова.
  • Левые всех стран должны быть открыты обсуждению ситуации в Сирии и не поддаваться тактике запугивания, которую используют западные сторонники сирийских повстанцев. Левые больше, чем кто-либо другой, должны заниматься анализом структуры медиа и учитывать влияние, оказываемое на них их финансовыми владельцами на Западе и в арабском мире.
  • Нападки на западных антиимпериалистических левых – давняя традиция. Те, кто вступает в обсуждения ситуации в Сирии, должны быть внимательны к любому несогласию и критике в адрес тех, кто считает себя антиимпериалистическими левыми, чтобы не дать продолжиться этой традиции. Мы должны разобраться, что в этих нападках может представлять настоящую проблематику сирийского конфликта, а что — всего лишь интересы гегемонии США.
  • Эти нападки преувеличивают роль левых на Западе, в сирийском конфликте и в арабском мире.
  • Большинство сторонников мысли, что левые сами виноваты в своём положении в сирийском конфликте, принадлежат группам, которых спонсируются правительства, а не партиям левого толка. Стоит заметить, что обвинения сторонников повстанцев в адрес левых на западе синхронизированы с кампанией против левых в медиа, которыми владеет Саудовская Аравия.
  • Левые должны остерегаться сионистского вторжения в полемику о Сирии по причинам, не связанным с проблемами Сирии и благосостоянием сирийского населения .
  • Сильнее всего озабоченными проблемами сирийского народа выглядят люди, организации и правительства, которые никогда не выражали интереса к проблемам населения Сирии и арабов как таковых.
  • Палестина имеет или должна иметь отношение к любым обсуждениям. Но палестинский вопрос в политических целях эксплуатируют все стороны конфликта. Сирийское правительство, например, использует его, чтобы доказать, что любое выступление против него является сионистским заговором (хотя Израиль определённо принимает активное участие в сирийском конфликте, как и в любой гражданской войне или конфликте в современном арабском мире). Сионистские сторонники сирийских повстанцев обращаются к этому вопросу, чтобы воспользоваться любым политическим событием в интересах израильской оккупации и агрессии.
  • Левых волнует благосостояние бедных, но ни сирийское правительство, ни его врагов среди повстанцев это не интересует. К тому же альянс стран Запада и Персидского залива едва ли беспокоит бедственное положение бедных в собственных странах, не говоря уже о загранице.
  • Левые должны одинаково противостоять как вторжению в Сирию со стороны России, так и со стороны США, Европы и стран Залива. Россия – доминирующий игрок, но Штаты остаются крупнейшей империалистической силой, несущей больше смертей, разрушений и конфликтов, чем любая другая страна на планете. Есть все поводы не доверять интересам России в Сирии, но ещё больше поводов не доверять интересам США, как в Сирии, так и во всём арабском мире.

Есть острая необходимость открытого обсуждения конфликта в Сирии как на Западе, так и на Ближнем Востоке. Однако такое обсуждение невозможно потому, что ставки для вторгшихся в Сирию внешних участников конфликта слишком высоки. Откуда взяться дискуссии без влияния пропаганды лобби сирийских повстанцев в западных столицах, если отсутствие обсуждения – часть их политического плана? Кроме того, общественные обсуждения в США стали гораздо более ограниченными: «мозговые центры» в Вашингтоне вызывают сомнение больше обычного из-за притоку “заливных” денег на их счета. Внешнеполитический истеблишмент США требует более масштабного вторжения в Сирию, того же требуют и правительства стран Залива. США, конечно, никогда не прекращали вторжение и поиск возможностей продления войны, подобно тому как они старались продлить другие конфликты и войны в этом регионе, чтобы ослабить давление на Израиль. Все стороны конфликта признают, что более масштабное военное вторжение США приведёт к усилению кровопролития в Сирии. Бомбы и ракеты США, хотя пропаганда и утверждает обратное, убивают людей ничуть не гуманнее российских.

Россия представляет угрозу для Сирии и сирийцев. Но Соединённые Штаты угрожают им ещё больше, как и всему остальному миру (и даже космосу, если вспомнить, что в 1960-х у США был план по взрыву атомной бомбы на Луне).

Ранее опубликовано на английском в журнале Jadaliyya

Перевел Топоров.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 + 1 =