ХХІ ВЕК: ТЕХНОЛОГИИ НОВЫЕ, НЕРАВЕНСТВО СТАРОЕ

automationposterwebsite

Дина Артеменко

Выражение «новые технологии» настолько связано в нашем сознании с представлением о прогрессе, что сложно даже представить, что технологического развития могут быть негативные последствия. Если оставить за скобками морализаторство на уровне «наш ребенок целыми днями сидит у компьютера и не общается со сверстниками», ни у кого не останется сомнений в том, что цифровые технологии делают нашу жизнь проще и интереснее, а наш труд более эффективным. Но вопрос в том, как распределяется доступ к благам прогресса в пределах как земного шара в целом, так и каждого отдельного общества в частности? Может ли рыночный принцип максимизации прибыли способствовать использованию технологических возможностей в интересах каждого человека? Кому как ни жителям постсоветских стран, которым еще долго не видеть поезда без машинистов и заводы без рабочих, чувствовать на себе выборочность прогресса? В чем структурные причины такой мировой несправедливости анализирует в своей статье «Новые технологии и глобальное неравенство» украинский социолог Виктория Мулявка.

60% населения земли до сих пор не имеют доступа к сети Интернет, поэтому не могут участвовать в цифровой экономике.

В своей статье авторка описывает не очень радужную картину того, как сработает автоматизация труда в условиях неравенства стран и рыночной экономики. «Автоматизация должна служить открытию новых возможностей и расширению демократии, сокращению рабочих часов и высвобождению времени для творческой деятельности», — говорит исследовательница. «Однако в условиях рыночной экономики доступ к выгодам от внедрения технологий, как и доступ к любым другим ресурсам, не является равномерным. 60% населения земли до сих пор не имеют доступа к сети Интернет, поэтому не могут участвовать в цифровой экономике». К тому же за доступ к новейшим технологиям идет жесточайшая, подобная боям за выживание, конкуренция, которая во всей красе воспроизводит иерархию старого мира.

В своем исследовании Виктория Мулявка подчеркивает, что при существующей модели глобальной экономики плюсы для общества от автоматизации производства извлекают именно развитые страны «золотого миллиарда». В этих странах автоматизация стимулирует появление рабочих мест. Согласно исследованиям, на каждое рабочее место, созданное с помощью новейших технологий, создается около пяти дополнительных рабочих мест! Также это подталкивает к получению образования, повышению квалификации, а благодаря профсоюзному лобби способствует не сокращению рабочих мест, а снижению продолжительности рабочего дня. Швеция, например, несколько месяцев назад официально перешла на 6-ти часовой рабочий день. Автоматизация и технологизация кардинальным образом меняет всю структуру экономики. Возьмем пример из истории США, где в сельском хозяйстве сегодня занято около 1,4% населения, а еще сто лет назад этот показатель составлял 40% и отрасль была ведущей в экономике страны. Но такая, приятная на первый взгляд, технологическая картина не означает, что каким-то образом исчезнут негативные последствия рыночных механизмов для всего всей глобальной экономики.

Давайте немного укрупним нашу оптику. Посмотрим на ситуацию с точки зрения мировой экономики. Есть развитые страны ядра, которые сравнительно просто могут использовать новейшие технологии и автоматизировать свою экономику. А есть страны периферии – те, кто не успел накопить достаточно капитала и ресурсов в процессе перехода к «постиндустриальной» экономике. Среди таких стран в стадии перехода, естественно, находится и Украина. Эти страны продолжают интенсивно наращивать промышленность. А в классическое индустриальное производство достаточно сложно «вклинить» автоматизацию. В то же время рабочая сила в этих странах остается относительно дешевой и готовой конкурировать между собой за достаточно низкие зарплаты.  

Процесс автоматизации в странах ядра не развивается в полную силу, ведь появляется возможность нанять дешевую рабочую силу в странах периферии. Из нее можно «выжимать» больше работы, при минимальном уровне оплаты и практически без социальных гарантий.

Поэтому, процесс автоматизации в странах ядра не развивается в полной мере, ведь появляется возможность нанять дешевую рабочую силу в странах периферии. Из нее можно «выжимать» больше работы, при минимальном уровне оплаты и практически без социальных гарантий. Логика проста: минимальные затраты при максимальной прибыли. Капитализм не хочет прогресса, ему нужна прибыль. У нас в Украине происходит точно то же, когда, скажем, фермеры нанимают для сбора урожая работников из села и платят им минимальную сумму, на которую те согласны, вместо того, чтоб купить специальную с/х технику. Зачем платить больше?

В то же время показатель разрыва в доходах населения разных стран углубляется все сильнее. Если в начале Промышленной революции (середина ХІХ века) разница в доходах западных и не-западных обществ составляла около 1,9 раз, то на 2000 год этот показатель увеличился до  7,2 раза. Эти цифры Виктория Мулявка приводит в своем исследовании. Также она говорит о том, что в перспективе 10 лет от автоматизации и роботизации производства выиграют уже существующие центры влияния: Германия, Швейцария, Китай. Они увеличат процент роботизированного производства почти до 50% (против сегодняшних 10%). А другим странам, таким как Украина, угнаться за ними будет просто невозможно. Поэтому пропасть между ядром и периферией углубится еще больше.

%d0%b7%d0%b0%d0%bb%d1%96%d0%b7%d0%bd%d0%b0%d1%80%d1%83%d0%b4%d0%b0

Нет, это не значит, что страны подобные Украине, никак не будут задействованы в роботизированном производстве. За счет фрагментации производства и возможности разбить производственные циклы по разным странам, у нас будет свое местечко на этом роботизированном празднике жизни. Украинская промышленность, например, может производить сталь для роботов и супер-машин (по крайней мере, пока в шахтах есть руда). Здесь важно сделать акцент на инвестиционной составляющей украинской экономики. Львиная доля инвесторов — зарубежные, именно им и принадлежат шахты и промышленные предприятия, на которых работают украинцы. Естественно, за мизерную, по меркам инвестора, плату. А вся прибыль при этом уплывает за границу, махая нашей экономике платочком на прощание. И никаких гарантий для украинских работников. «Если в экономически развитых обществах действительно есть ряд механизмов, нейтрализирующих  воздействие автоматизации на уровень безработицы, то в обществах периферии с низким уровнем социальной защиты и зависимой от иностранных инвестиций экономикой никто не будет заботиться о переквалификации работников или сохранении рабочих мест и зарплат при сокращении продолжительности рабочего дня», — говорит Виктория Мулявка.

Аутсорс – дело хитрое, ведь исполняя небольшие кусочки не рутинной творческой работы, вы сами обучаете программы, которые в скором будущем заменят вас.

От производства, которое человечество всегда старалось автоматизировать, перейдем к тому, что может случится с людьми профессий творческих, теми, чей труд не рутинный и, казалось бы, сложно поддается автоматизации. Если вы думали, что труд креативных «белых воротничков» защищен, а работа на аутсорсе на какую-то западную компанию – отличное хлебное место, то не обольщайтесь. Аутсорс – дело хитрое, ведь исполняя небольшие кусочки не рутинной творческой работы, вы сами обучаете программы, которые в скором будущем заменят вас. «Такие компании, как Work Fusion, продают программное обеспечение для автоматизации не рутинных задач, которые ранее выполняли офисные работники. В частности, программное обеспечение делит работу на более мелкие задачи, автоматизирует рутинный труд и нанимает фрилансеров через платформы аутсорсинга для выполнения не рутинных задач». То есть программа учится у вас, чтобы в скором времени вас же и заменить. Так что, если вы украинский аутсорсер-тестировщик и получаете приличную по нашим меркам зарплату в долларах – carpe diem, ловите момент.  

Что делать Украине в условиях перспективы интенсивной автоматизации производства и низкой социальной защищенности населения (ведь никакие профсоюзы не защитят нас, требуя сократить рабочий день, а не увольнять тысячи работников), когда «право на труд» стало лишь пустым звуком? Образование и комплексные изменения в экономике, — вот, что защитит нас. Ведь пазл экономического роста станет стройной картинкой только тогда, когда все его части будут на своем месте.  «Что в этих условиях советуют делать бедным странам эксперты экономических исследовательских центров? Больше инвестировать в образование и повышать внутренний спрос. По словам экономистов университета Оксфорда, поскольку более квалифицированные рабочие места менее пригодны для автоматизации, надеждой для развивающихся стран является именно повышение квалификации работников», — такой совет дает исследовательница. «Для большинства развивающихся стран, и для Украины в частности, именно модель ориентации на западных инвесторов воспринимается как оптимальный путь к успеху. Сравнительно доступное высшее образование в Украине интерпретируется правительством как нерациональное распределение расходов, а наибольшим успехом в трудоустройстве считается работа в иностранной компании. Такой курс не создает благоприятных условий для экономического развития и повышения уровня жизни населения, а лишь консервирует неравенство между развитыми и бедными странами». Естественно, реформирование образования должно сопровождаться  комплексными изменениями в структуре экономики, на чем и акцентирует исследовательница.

Пора переходить к выводам. Они будут короткими. Мы все летим в одном круто пикирующем самолете под названием «Украина». Кто-то сидит в бизнес-классе, кто-то ближе к носу, а кто-то в хвосте, но опасность над всеми одна.  В мире, где социальный разрыв определяет движение экономики, под ударом находятся практически все. И работники фабрик, и аутсорсеры-программисты. Без автоматизации и модернизации производства, как и без доступа к качественному высшему образованию, Украине нельзя. Иначе нас будет ждать незавидная участь дешевой рабочей силы.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 + 6 =