Цитадель европейской традиции

vint0

Игорь Бондаренко

Правый поворот винта в Беларуси

Идеология как обязательная академическая дисциплина

Для каждого белорусского студента в жизни наступает момент, когда он должен в самом что ни на есть прямом смысле столкнуться с «Идеологией белорусского государства». Так называется обязательный предмет, введенный в образовательные программы еще в начале 2000-х годов. Белорусская власть никогда не вписывалась ни в какие привычные идеологические схемы, и «идеология белорусского государства» пытается показать путь, оправдывающий все действия белорусской власти. С одной стороны, в Беларуси так и не была проведена окончательная масштабная приватизация, но, с другой стороны здесь неплохо себя чувствует крупный бизнес.

Бесплатная медицина и все еще довольно низкая стоимость коммунальных услуг сосуществует рядом с уничтоженной системой защиты прав трудящихся. Все это остается помножить на мощную вертикаль власти, частично «перетряхиваемую» с самого верха, который при этом остается незыблемым.

Само наличие такого предмета в государственной общеобразовательной программе не может объясняться ничем, кроме как беспринципностью и политическим релятивизмом. Ведь наличие курса по идеологии предполагает, что студенту ВУЗа будет недостаточно тех базовых знаний об обществе и государстве, которые ему должны были предложить в рамках философии, социологии или политологии.

Эта дисциплина, по большому счету, является скрупулезно сложенной монструозной мозаикой из отдельных деталей социологии и политологии. Ключевая подгонка этих деталей осуществляется по принципу отрицания «либерализма» не как способа существования экономики, но как способа граждан самим осуществлять власть. В конечном итоге, каждый студент должен испытать на себе действие этих волшебных линз, благодаря которым он должен видеть «настоящий» смысл действий белорусской власти.

Если заглянуть в первое учебное пособие по «основам идеологии» за 2004 год, написанное тогдашним ректором Академии Управления при Президенте Республики Беларусь, бывшим генерал-майором КГБ, Станиславом Князевым, то обнаружится, что «идеология является «подпиткой» центра принятия политических решений, где законодательная, судебная и исполнительная ветви власти составляют единый блок» и что «она позволяет лучше понять то или иное явление».

Легитимным мнением о власти становится лишь мнение самой власти, выраженное ее же идеологами, другие политические программы, пытающиеся интерпретировать действия власти, становятся попросту нелегитимными.

Другими словами, помимо тотальности действий власти (в которой не разделяются три ее ветви), насильно навязанная белорусской системе образования идеология служит той же самой тотальности в возможности интерпретации самих действий власти. Легитимным мнением о власти становится лишь мнение самой власти, выраженное ее же идеологами, другие политические программы, пытающиеся интерпретировать действия власти, становятся попросту нелегитимными.

Судя по такой постановке вопроса, которая оправдывает действия власти с точки зрения силы, спекулируя политическими терминами, будь то «социальное государство» или «белорусский вариант скандинавского социализма», заигрывание белорусской власти с ультраправым дискурсом было вопросом времени. Ведь эта идеология настаивает на тотальном примате государства как воплощения централизованной власти по отношению к прочим институтам. Экономика, общество – все должно быть подчинено целям государства.

vint3

Дело политической беспринципности

Однако одно назначение в верхах белорусской системы образования переводит способ действия пресловутой белорусской идеологии на новый уровень. Деканом факультета социальных наук крупнейшего в стране Белорусского Государственного Университета был назначен Вадим Гигин. Он успел поработать и в БРСМ (Белорусский Республиканский Союз Молодежи — местный аналог комсомола, члены которого участвуют в различных государственных программах в обмен на официальные и неофициальные преференции типа мест в студенческих общежитиях), и в главном «интеллектуальном» журнале республики «Беларуская Думка» (ведущим линию преемственности от  созданного еще в 1922 году ЦК КПБ журнала «Вперед», с 1952 — «Коммунист Белоруссии»), и даже на телевидении. Его назначение можно сравнить с присутствием в должности декана социологического факультета МГУ Владимира Добренькова, при котором социология МГУ строго придерживалась знаменитой уваровской триады. Однако в отличие от Добренькова, кандидат исторических наук Гигин известен прежде всего не в качестве философа или социолога, а непосредственно как идеолог-интерпретатор деятельности властей посредством медиа-ресурсов. Изначально таким СМИ была «Белорусская думка», потом — ток-шоу «Дело Принципа», выходящее в прайм-тайм на одном из главных белорусских телеканалов, а теперь вот и сами белорусские социальные науки.

Но какой именно видит Гигин современную Беларусь? Является ли она все еще «социальным государством»? Может, пришло время для новых, более поэтичных формулировок, объясняющих белорусскую власть?  Ответ на этот вопрос дают люди, окружающие Гигина в медийном пространстве в роли «экспертов» и близкие к классическому ультраправому дискурсу.

На белорусском телевидении Гигин ведет упомянутое выше ток-шоу «Дело принципа». Приглашая к себе в эфир деятелей абсолютно разных политических взглядов по поводу тех или иных значимых для республики событий, Гигин пытается вывести из всех этих мнений единый смысл, как правило, утверждающий правоту действий белорусского государства по отношению к произошедшему. Причем гости собираются самые разнообразные – авторы передачи не стесняются приглашать и представителей национал-демократической оппозиции, которые рады любому контакту с широкой аудиторией.

Однако, их роль, как правило, заключается в том, чтобы иллюстрировать так называемый «тупиковый» вектор возможного развития Беларуси — подчеркнуть правоту действующий власти по отношению к демократически ориентированной оппозиции. Своеобразной особенностью ток-шоу, делающего его столь уникальным для Беларуси, является наличие специальных пультов у зрителей внутри павильона – предполагается, что этим кнопкодавством они выражают отношение к выступающим. Дело в том, что когда ведущий объявляет результаты этих голосований, то зрители всегда голосуют против «демократических» спикеров, поддерживая исключительно охранительские позиции.

Эксперимент, проделанный журналистом «Нашей Нивы», ожидаемо показал, что никакого подлинного подсчета зрительских голосов не производится и этот вывод ожидаемо соответствует официальным избирательным процессам на всех уровнях.

Программа "Дело Принципа"

Программа «Дело Принципа»

Стороннему зрителю, не следящему за белорусским политическим процессом, может показаться, что ток-шоу выдерживает определенный плюрализм, раз в эфире появляются представители различных политических течений – и коммунисты из КПБ, и консерваторы, и либералы.

Интересно, что оппозиционные группы практически полностью выключены из непосредственно политической деятельности, но зачастую присутствуют на самом шоу и смысл их присутствия именно в том, чтобы подчеркнуть на уровне самой режиссуры передачи тупиковость и бессмысленность своих предложений для развития страны.

Интересно, что оппозиционные группы практически полностью выключены из непосредственно политической деятельности, но зачастую присутствуют на самом шоу и смысл их присутствия именно в том, чтобы подчеркнуть на уровне самой режиссуры передачи тупиковость и бессмысленность своих предложений для развития страны.  

Прочие же гости, как правило, оказываются единодушны в поддержке существующего режима, повторяя банальности о необходимости «конструктивной критики». При этом под «конструктивными критиками» подразумеваются партии и движения, которые не имеют никаких существенных расхождений с ныне действующей властью. Соответственно, способ осуществления политики они видят не в продвижении собственной программы (которая совпадает с курсом власти), а лишь в интерпретации любых действий власти в позитивном ключе. Другими словами, такого рода «оппозиция» не имеет никакой своей позиции в отношении политики за пределами действий белорусского государства.

Следует отметить, что на последних парламентских выборах один партийный национал-демократ все же попал в парламент (ответ на вопрос, почему это произошло, требует отдельного текста), а от партий из рядов «конструктивной оппозиции» прошло аж пятнадцать человек. Можно сказать, что с этого момента игра в демократию вышла на новый уровень.

Общим местом для всех этих представителей «конструктивной оппозиции» является расхожее утверждение о том, что единого стандарта демократии не существует — в Беларуси реализован свой собственный, уникальный вид демократии, далекий от стандартов Запада. Естественно, игра  в демократию ведется по старым конвенциональным правилам: мы имеем условно «левых» и «правых» представителей «конструктивной оппозиции». Общим для всех этих квазиоппозиционных партий, является то, что они одобряют деятельность белорусского режима, отстаивают жесткую «государственническую» позицию и тотально не приемлют «западные стандарты демократии».

«Левая капля» патриотизма

Среди них, к примеру, Георгий Атаманов, первый секретарь Минского Комитета Коммунистической Партии Беларуси, — частый гость все той же передачи, неустанно твердящий о триумфе белорусского социализма в окружении европейских сателлитов Америки.

Пути коммунистических партий стран бывшего Советского Союза после его развала неисповедимы, и белорусская не отстает от своего российского аналога.

Белорусская Православная Церковь пока еще не играет столь значимой роли для белорусского общества как РПЦ в России, поэтому КПБ пока не была замечена в клерикализме, который уже давно стал неотъемлемой частью политики КПРФ.

Активно пользуясь риторикой КПСС представители этой партии в основном выступают за здоровый патриотизм, сильное государство, противное всяческому «либерализму» (в том числе, и защите прав меньшинств), что соответствует той самой, четко не сформулированной, «идеологии белорусского государства». Одной из наиболее ярких тем для Атаманова, как наиболее «медийно-раскрученного» представителя КПБ, является призыв «не переписывать историю».  Под этим лозунгом легко обнаружить все то же навязчивое стремление белорусской власти объяснять все только через саму себя – исторические события имеют право на существование только в их официальной интерпретации. Причем у Атаманова можно обнаружить весьма оригинальные взгляды на историю. К примеру он утверждает, что «советским диктатором был Рыков, а никак не Сталин».

«Лево-правый» антилиберализм

Было бы странным не увидеть точно такие же политические предпосылки у идеологических противников КПБ, являющимися «правой» «конструктивной оппозицией».

Такие люди как Алексей Дермант, Александр Шпаковский, Александр Синкевич являются частыми гостями передачи, но при этом не участвуют ни в каких политических партиях, а объединены в общественные организации «Цитадель», «Номос» и т.д.

Генезис же этих «консервативных деятелей» оказывается весьма схож  с российскими крайне-правыми «консерваторами». К примеру, Алексей Дермант, как и Александр Дугин (состоявший в конце 1980-х в знаменитом  «Обществе «память»), начинал свою идеологическую карьеру с участия в откровенно расистских политических движениях, наиболее популярным из которых назывался «Гега рух».

Его идейное содержание которого вполне емко охарактеризовал ультраправый украинский ресурс «Бриколаж» – «фактически единственная «новоправая» метаполитическая формация на территории Беларуси. Отличается антиславянской риторикой, паганскими установками, радикальным традиционализмом и панбалтийским геополитическим и расовым выбором».

Естественно, что участие в каком-либо серьезном политическом процессе, при сохранении в основе своих идей «расового выбора», было бы невозможным, поэтому транзитом через более этнографически ориентированную, но все же ультра-правую по духу группировку «Крыўя», Алексей Дермант стал участником проекта «Цитадель». Концептуальная платформа «Цитадели» столь расплывчата и многословна, что вычленить из нее представляется возможным лишь то, что «Беларусь – цитадель традиционных ценностей, способная перерасти свою региональную роль и стать зародышем новой цивилизационной структуры как минимум континентального масштаба».

Другими словами, белорусская политическая модель не является скучным номенклатурным авторитаризмом, но чуть ли не примером для прочих стран европейского континента в сохранении «традиционных ценностей». Здесь можно было бы сочинить поговорку, что «плох тот ультраправый идеолог, который не считает свое государство центром империи», но вся соль в том, что «Цитадель» пытается закамуфлировать свою идеологическую приверженность ультра-правым идеологиям, выводя себя «за рамками классических политических доктрин».

Возможно, за этими рамками оказывается и верхушка КПБ, представляющая на «Деле принципа» условных «левых», при этом не оперирующих такими классическими левыми категориями как «обобществление средств производства» в пользу «освобождения индивида от царства капитала», но делающая акцент на враждебности по отношению к западному «либерализму» в пользу сохранности «цитадели традиции»  режима Лукашенко.

Именно ярый «антилиберализм», одинаково присущий как «левым», так и «правым» белорусским идеологам, является самым главным маркером самой новой белорусской идеологии. Причем под «либерализмом» понимается не примат рынка над прочими социальными отношениями, но права граждан на участие в политической жизни в целом.

Именно ярый «антилиберализм», одинаково присущий как «левым», так и «правым» белорусским идеологам, является самым главным маркером самой новой белорусской идеологии. Причем под «либерализмом» понимается не примат рынка над прочими социальными отношениями, но права граждан на участие в политической жизни в целом.

Только став «идеологом» власти, проводником тех идей, через которые обнаруживается «сакральный» смысл ее действий, гражданин имеет право на участие в политической жизни, но это участие сводится лишь к заигрываниям как с левой (противостояние крупному западному капиталу), так и с правой (Беларусь как место хранения традиционных европейских ценностей) риторикой.

vint6

Сосуд интернет-демократии

В настоящее же время такого рода «лево-правый синтез» (порой использующий левую риторику для обоснования правой политики) осуществляется на новой интернет-площадке «Имхоклаб», главный редактор которой — все тот же Алексей Дермант.

Этот сайт возник как своеобразный филиал латышского аналога, запущенного еще в 2011 году, и предполагает социальную сеть на основе блогов. Регистрировались и писали там, главным образом, люди недовольные своим положением в Евросоюзе и упорно критикующие все тот же «либерализм».

Белорусский двойник предполагает ровно такую же идеологическую вовлеченность авторов с тем единственным отличием, что непосредственно критика белорусского государства должна быть «конструктивной», а идеологемы, не вписывающиеся в ту самую «уникальную модель», должны быть раскритикованы на корню. В отличие от обычного мейнстримного ресурса, поддерживающего систему блогов, здесь блоги в основном ведут уже сформировавшиеся «эксперты», выступающие в качестве таковых и в официальных белорусских медиа.

Именно поэтому на сайте появляются тексты чуть ли не подросткового уровня  (кстати, за авторством члена КПБ), высмеивающие национал-демократическую оппозицию.

Таким образом, «Имхоклаб» выполняет очень важную идеологическую задачу – маскируясь под так называемую «социальную сеть», в которой, на первый взгляд, любой блогер может выразить свое мнение, он все же имеет коллектив постоянных авторов, задача которых состоит в оппозиции «либерализму». Не сюрприз, что основные авторы ресурса являются все теми же людьми, часто мелькающими в гостях у Гигина на «Деле принципа» и отстаивающие модель «конструктивной оппозиции».

«Рабочий» результат «новых политических идеологий»

Но стоило бы обратиться к программным текстам самого Дерманта и прочих синтезаторов «лево-правых идеологий»: какие именно результаты этих синтезов он предлагает?  Ответом является нечто крайне монструозное под названием «Нация работы», опубликованное как на самом «Имхоклабе», так и в «Беларускай думке».

Опираясь на знаменитых немецких авторов  межвоенного времени, чьи тексты во многом определили идеологию третьего рейха Юнгера и Шмитта, авто утверждает, что уникальность белорусского политического пути состоит в том, что исторически «белорус» постоянно находится в состоянии трудовой мобилизации. То есть белорусское государство является для белоруса лучшим центром концентрации его постоянного труда, который был присвоен ему самой историей.

В то время как в стране многие крупные промышленные предприятия массово сокращают работников, ответом идеологов «наций труда» является молчаливое поощрение «налога на тунеядство». Подлинная же социальная политика подразумевала бы реализацию гораздо более привычных механизмов по финансированию бюджета – к примеру, в Беларуси подоходный налог до сих пор считается по «плоской шкале», поэтому естественны требования для введения его прогрессивного расчета.

Различия между настоящим социализмом и «трудовым» могут быть легко обнаружены на примере отношения этих идеологем к конкретным политическим явлениям, например, введению в Беларуси в 2015 году налога на тунеядство. Декрет №3 «О предупреждении социального иждивенчества» («налог на тунеядство») предполагает, что, если гражданин в течение определенного времени не был зарегистрирован в качестве официального безработного на государственной бирже труда (зарегистрироваться там не так-то просто – безработный должен почти бесплатно работать некоторое время на тех работах, которая предлагает ему биржа), то он должен оплачивать сумму, которая предполагает финансирование расходов на него с точки зрения государства. В то время как в стране многие крупные промышленные предприятия массово сокращают работников, ответом идеологов «наций труда» является молчаливое поощрение «налога на тунеядство». Подлинная же социальная политика подразумевала бы реализацию гораздо более привычных механизмов по финансированию бюджета – к примеру, в Беларуси подоходный налог до сих пор считается по «плоской шкале», поэтому естественны требования для введения его прогрессивного расчета. Или Белорусский ПВТ, как одна из самых высокодоходных экономических зон, который год живет в условиях существенных налоговых льгот, а как средняя зарплата работника IT-сектора выше средней зарплаты по республике в 2 раза.  Однако «нация труда» не чувствительна к такого рода проблемам и не склонна говорить о перераспределении доходов, она просто утверждает «спаянность власти и народа» в «тотальной мобилизации» последнего, не считаясь с тем, как и кем продукт этой мобилизации будет использоваться.

Именно в единстве «народа-власти» и заключается специфичность белорусского государства. Такую политическую идеологию следовало бы назвать националистическим социализмом, ведь труд не распределяется между всеми членами общества, но в первую очередь аккумулируется в едином национальном государстве.

vint7

Последний идеологический бастион белорусского суверенитета

Почему же само белорусское государство оказывается столь лояльным к таким бесхитростным идеологическим ухищрениям, когда именно люди таких специфических «рабоче-социалистических взглядов» являются главными социальными «экспертами»  в белорусских официальных медиа? Ведь результатом синтеза «лево-правых идеологем» становится банальная ультра-правая идея тотальной оторванности власти от самого общества.

Возможно, следует вспомнить, что в те моменты, когда ухудшение экономической ситуации в стране замаскировать невозможно, ведь прежняя «левая» риторика «социального государства» уже невозможна (по той причине, что уже даже стоимость тарифов ЖКХ в Беларуси постепенно возмещается самим населением), а поскольку риторика «рыночная» невозможна по той причине, что действия крупного капитала в стране должны быть согласованы с властью, — в такие моменты приходит время для таких «наций работы». Которые настаивают на спаянности «государства-народа», но абсолютно не реагируют на какие-либо запросы самого народа (в привычно тихой Беларуси за последний год прошли протесты и забастовки различных социальных групп – студентов, рабочих и индивидуальных предпринимателей), объявляя сложившийся социальный порядок порядком «традиционным» и поэтому незыблемым.

Именно в сохранении этих синтезированных ультра-правыми идеологами традиций намечается основная цель «идеологии белорусского государства».

Именно в сохранении этих синтезированных ультра-правыми идеологами традиций намечается основная цель «идеологии белорусского государства». Возможно кому-то покажется, что текст несколько перегибает с «навешиванием ярлыков» — ведь обвинения тех или иных постсоветских государств в «фашизме» стало уже привычным делом для постсовестких левых активистов. В таком случае следует взглянуть на союзников официальных белорусских идеологов «наций труда» с европейского пространства, уже побывавших в гостях в «цитадели европейской традиции». Большинство из них, как представители радикальных ультра-правых движений, являются персонами нон-грата в своих странах, в то время как их белорусские союзники (теоретически опирающиеся в своих текстах ту же «новоправую» риторику авторства Юнгера или Шмитта) остаются в белорусском медийном пространстве  нейтральными «политологами» (тем не менее, предсказывающими там такие радикальные вещи как «переформатирование Европы»).

Наконец, существует точка зрения, согласно которой Лукашенко никогда не будет организовывать вокруг себя постоянную идеологическую элиту, что в один определенный момент эти личности могут исчезнуть с экранов телевизоров и со страниц газет, не оставив после себя никаких воспоминаний о «нации труда». Однако эти воспоминания уже сохраняются в таких, не самых далеких от большой политики местах, как посольство Беларуси в Москве, где наши ультраправые эксперты пытаются представить себя в роли «официальной фабрики мысли». В данном случае эти идеологи позиционируют себя как экспертный клуб при редакции совместной российско-белорусской газеты «Союзное вече». Таким образом, их «экспертная» точка зрения на белорусские процессы (которая, естественно, не отличается от точки зрения  самой белорусской власти) начинает экспортироваться и в официальные медиаканалы РФ.

В любом случае мы наблюдаем «разворот» белорусской идеологии «вправо» — все меньше мы слышим о «социальном государстве», но все больше призывов «потуже затянуть пояса». Обеспечивать же распространение этой идеологии будут личности с ультра-правыми убеждениями посредством как медиа, так и, возможно, университетских кафедр.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

7 + 7 =