Майк Дэвис о COVID-19: Монстр наконец-то у порога

Coronavirus threats in Delhi, India

Майк Дэвис

COVID-19 – это монстр, наконец-то объявившийся на нашем пороге. Ученые работают днями и ночами, чтобы выявить основные характеристики эпидемической вспышки, но на их пути встают три значительных препятствия.

 Во-первых, постоянный недостаток или полное отсутствие тестов убило всякую надежду на сдерживание пандемии. Более того, этот недостаток препятствует точному расчету ключевых параметров пандемии, таких как коэффициент воспроизводства, количество инфицированных и число перенесших заболевание в легкой форме. В результате мы получаем беспорядочный набор цифр.

 Тем не менее, в некоторых странах есть и более точные данные о воздействии вируса на определенные группы населения. Выглядят они устрашающе. Италия и Британия, например, сообщают о значительно более высокой смертности от вируса среди людей старше 65. То, как Трамп отмахивается от «корона-гриппа», представляет чрезвычайную опасность для людей пожилого возраста. Речь может идти о миллионах жертв.

Во-вторых, так же как и ежегодные эпидемии гриппа, вирус мутирует на своем пути от страны к стране, в каждой из которых разный возрастной состав населения с различающимся приобретенным иммунитетом. Тот подвид, которым в большинстве случаев заражаются американцы, уже немного отличается от того, которым заражались во время первой вспышки в Ухане. Последующая мутация может быть незначительной, а может и изменить существующее распределение вирулентности, возрастающее с возрастом инфицированных – для младенцев и детей риск развития тяжелой формы заболевания минимален, а для восьмидесятилетних тот же вирус представляет смертельную опасность из-за развития пневмонии.

В-третьих, даже если вирус остается стабильным и практически не мутирует, его воздействие на людей младше 65 может значительно измениться в более бедных странах и среди беднейшей части населения. Вспомним мировой опыт испанки в 1918-19, которая по примерным подсчетам уничтожила от одного до двух процентов населения Земли. В противоположность коронавирусу, этот вирус был наиболее опасен для молодых людей, что обычно объясняется тем, что у них более сильная иммунная система, которая слишком остро реагировала на инфекцию, запуская так называемую «цитокиновый шторм» против легочных клеток. Как известно, исходный серотип вируса H1N1 широко распространился в военных лагерях и траншеях, скашивая десятки тысяч молодых солдат. Считается, что срыв весеннего наступления немецкой армии в 1918, а в месте с ним и исход войны, были определены тем, что Союзники, в отличие от их противника, могли пополнить свои больные армии новоприбывшими американскими солдатами.

Гораздо реже отмечается, что как минимум 60 процентов от общего числа умерших от эпидемии пришлось на западную Индию. Британия экспортировала из Индии зерно, и жестокая реквизиция там совпала с сильной засухой. В результате недостаток еды привел к тому, что миллионы людей оказались на пороге голодной смерти. Они стали жертвами гибельного кумулятивного эффекта недоедания, которое подавило реакцию иммунитета на инфекцию, и сильной бактериальной и вирусной пневмонии. Другим примером был оккупированный Британией Иран, где несколько лет засухи, холеры и перебоев с продовольствием, за которыми последовала массовая вспышка малярии, создали условия, приведшие к смерти примерно одной пятой всего населения страны.

Эти исторические примеры – в особенности неизученные последствия взаимодействия вируса с уже существующими инфекциями и недоеданием — показывают, что COVID-19 может быть гораздо более смертоносен в трущобах Африки и Южной Азии. Опасность, которую он представляет для бедного населения мира, практически полностью игнорируется журналистами и правительствами стран Запада. Единственная статья на эту тему, которую я нашел, утверждает, что Западная Африка в меньшей степени пострадает от пандемии в силу состава населения – самого молодого в мире. Как показывает пример испанки, это глупая экстраполяция. Никто не знает, что в ближайшие недели произойдет в Лагосе, Найроби, Карачи или Калькутте. Единственное, в чем можно быть уверенным, это то, что богатые страны и богатые классы сосредоточатся на спасении себя в ущерб мировой солидарности и медицинской помощи. Стены, а не вакцины: можно ли представить себе более зловещий образ будущего?

***

 Через год мы, возможно, с восхищением будем смотреть на успех Китая в сдерживании пандемии и с ужасом – на провал США. (Я делаю смелое предположение, что заявления Китая о быстро падающей скорости распространения вируса более-менее верны.)  Неспособность наших институтов держать ящик Пандоры закрытым, конечно, вряд ли кого-то может удивить. Начиная с 2000 года мы постоянно сталкиваемся со свидетельствами упадка низового уровня здравоохранения.

Так, например, в 2018 во время эпидемии гриппа больницы по всей стране были переполнены, что сделало очевидным ужасающий недостаток больничных коек. Этому предшествовали двадцать лет мотивированного жаждой прибыли сокращения мест для стационарных больных (эдакая видоизмененная система планирования материальных запасов «точно в срок», только для здравоохранения). Обусловленное логикой рынка закрытие частных и благотворительных госпиталей практически уничтожило систему медицинского обслуживания в более бедных районах и сельской местности, увеличив нагрузку на плохо финансируемые государственные больницы и больницы Министерства по делам Ветеранов.  Отделения реанимации в таких больницах уже не способны справиться с сезонными инфекциями, так каким образом они могут справиться с постоянными перегрузками в чрезвычайных ситуациях?

Мы сейчас на раннем этапе медицинской «Катрины». Несмотря на годы тревожных сигналов, которыми были птичий грипп и другие пандемии, запасов базового медицинского оборудования типа респираторов недостаточно для того, чтобы справиться с ожидаемым количеством критических случаев. Активные профсоюзы медицинских работников в Калифорнии и других штатах прикладывают все силы, чтобы мы понимали смертельную опасность, которую представляет собой недостаток необходимых защитных средств, таких как маски N95. Еще в большей опасности сейчас сотни и тысячи малооплачиваемых и перерабатывающих домашних сиделок и работников домов для престарелых, труд которых остается невидимым.

Индустрия домов для престарелых, в которых живет 2,5 миллиона пожилых американцев – большинство из которых застрахованы по программе «Медикэр» – уже долгое время остается позором страны. По информации “Нью-Йорк таймс”, каждый год из-за пренебрежения базовыми процедурами по предотвращению инфекций умирает  380 тысяч жителей домов для престарелых. Для многих подобных учреждений – особенно в южных штатах – дешевле оплатить штрафы за нарушение санитарных норм, чем нанять дополнительных работников и обучить их. Как показывает пример Сиэтла, сейчас десятки, а может и сотни, домов для престарелых превратятся в центры распространения коронавируса и их плохо оплачиваемые работники резонно выберут защиту собственной семьи и останутся дома. В такой ситуации вся система рухнет и мы вряд ли можем ожидать, что Национальная Гвардия будет менять старикам утки.

Вспышка эпидемии тут же обнажила крайнее классовое неравенство в здравоохранении: для людей с хорошей медицинской страховкой, которые могут работать или преподавать из дома, самоизоляция не составляет никакого труда, при условии что они следуют строгим мерам предосторожности. Госслужащие и другие работники, состоящие в профсоюзе с хорошими страховками, будут вынуждены делать сложный выбор между заработком и безопасностью. Тем временем, миллионы низкооплачиваемых работников сферы обслуживания, сельскохозяйственных рабочих, не застрахованных временных работников, безработных и бездомных будут принесены в жертву. Даже если Вашингтону в итоге удастся справиться с провалом тестирования и обеспечить медицинские учреждения достаточным количеством тестов, не застрахованным жителям все равно придется платить докторам и больницам за проведение этих тестов. Общие семейные счета за медицинское обслуживание взлетят вверх, а в то же самое время миллионы людей теряют работу, а вместе с ней и медицинскую страховку, предоставляемую работодателем. Можно ли найти более убедительный аргумент в пользу всеобщего медицинского страхования?

***

Но общедоступная медицина — это только первый шаг. То, что ни Сандерс, ни Уоррен не упомянули об отказе Большой Фармы работать над новыми антибиотиками и антивирусными препаратами на дебатах во время праймериз – огромное разочарование. 15 из 18 крупнейших фармацевтических компаний полностью остановили исследования в этой области. Сердечные препараты, вызывающие привыкание транквилизаторы и средства от мужской импотенции – вот лидеры продаж, а вовсе не средства для борьбы с больничными инфекциями, новыми заболеваниями и известными тропическими «убийцами». Универсальная вакцина от гриппа – то есть вакцина, которая поражает неизменяемую часть поверхностного белка вируса – была достижима в течение десятилетий, но никогда не являлась коммерчески выгодным приоритетом.

В то время, как революция антибиотиков идет на спад, старые болезни будут появляться наряду с новыми инфекциями, а больницы будут превращаться в мертвецкие. Даже Трамп может из конъюнктурных соображений сетовать на абсурдно высокие рецептурные цены, но нам нужен более смелый подход, подразумевающий слом фармацевтических монополий и обеспечение общественного производства жизненно важных лекарств. (Как это было раньше: во время Второй Мировой, армия призвала Джонаса Солка и других исследователей, поручив им разработку первой вакцины от гриппа.) Как я писал пятнадцать лет назад в своей книге «Птичий грипп. Глобальная угроза новой пандемии»:

«Доступ к жизненно важным лекарствам, включая вакцины, антибиотики и антивирусные препараты, должен быть правом человека, доступным бесплатно и повсеместно. Если у рынков нет стимула для дешевого производства таких лекарств, значит, государство и некоммерческие организации должны взять на себя ответственность за их производство и распространение. Выживание бедных должно при любых обстоятельствах считаться большим приоритетом, чем прибыли Большой Фармы».

Нынешняя пандемия лишь развивает этот аргумент: капиталистическая глобализация оказывается биологически разрушительной в отсутствии настоящей международной инфраструктуры общественного здравоохранения. Но такая инфраструктура невозможна пока народные движения не свергнут власть Большой Фармы и коммерческой медицины.

Перевели Виктория Мызникова и Кирилл Медведев

Оригинал: Links

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

6 + 9 =