Принцесса башенного крана

kyyany-kranivnica_big

Дина Артеменко

С Галиной Петровной мы встречаемся в центре Черкасс. Сюда она приехала на две недели, чтобы отдохнуть после киевской работы и увидеться с сыном. Извиняется, что не сможет провести экскурсию по городу: она родом из других мест и бывает здесь только в перерывах между работой. Перед нами красивая женщина среднего роста. Стильная одежда, укладка, слегка подкрашенные губы, маникюр, элегантные золотые украшения — так выглядит наша героиня. Она крановщица шестого разряда.

Эту профессию Галина Петровна выбрала еще в восьмом классе, когда жила в селе на Херсонщине. Тогда в ее школу пришла мастер из училища в Новой Каховке и рассказала о строительных специальностях, в том числе и о крановщиках. “Заявление, что буду у них учиться, я написала в тот же день. Сразу поняла, что это будет мое на всю жизнь. К тому же я была спортивной девочкой, любила по деревьям лазить”, — делится с нами и улыбается. Параллельно нашему разговору Галина звонит черкасским коллегам, чтобы нас провели на стройплощадки, посмотреть, как там все устроено. Эти разговоры проходят дружески, Галина делится последними новостями, их так много, что кажется, будто Галина знает всех крановщиков Украины. Но провести нас на строительство этот раз не удается: “нужно было раньше договариваться”.

“Золотой век”: обучение и советские строительные порядки

Галина Петровна вспоминает одногруппниц, как ребята лазили к ним на свидание в общежитие, а она этого не любила; как всей группой ездили собирать урожаи херсонского винограда. На производственной практике строила свой первый дом — в Каховке у памятника “Вечный огонь”. Она сидела в кабине крана, когда мастер, которая ее стажировала, отошла по срочному делу. И тут приехали грузовики с бетонными плитами: “… времени искать замену не было, строители подгоняли, тогда же все работали до 17: 00 … Я и начала разгружать. Это был кран КТС-100, невысокий — метров 48. Вот так я и научилась работать”.

Не все из ее одногруппников смогли работать по специальности. Однажды ей пришлось стажировать одногруппницу. “Она хотела работать, но у нее руки тряслись каждый раз, как касалась контроллеров (устройства, с помощью которых управляют работой крана. — ред.). Не смогла … Это не каждому дано. Если у человека много страха, то сколько ни учись — на кране работать не будешь. А я люблю высоту. Чем выше поднимаюсь, тем мне лучше. Легче дышать”, — говорит Галина Петровна и смотрит на облака.

В 80-х годах после окончания училища Галину Петровну направили работать в Каховку. Там она строила десятки зданий: исполком, налоговую, дом для людей с инвалидностью, детский сад, станцию переливания крови и много жилых домов.

Об условиях труда в советское время рассказывает как о “золотом времени” с хорошей зарплатой и новой спецодеждой. Особенно ярко вспоминает командировки в село Тавричанка, где ее бригада строила школу. Там строителям предоставили временное место проживания и обеспечивали бесплатным питанием. Даже на обед в столовую возили на автобусе, чтобы не терять время.

“Тогда на строительстве было много женщин. Только каменщиц на этой школе было четверо. Никто не говорил, женская это работа или нет — все мы одинаково работали. Рабочий день был с 8 утра до 17 вечера с перерывом на обед. Нас не подгоняли, чтобы мы быстрее работали, как это делают сейчас, тогда смотрели прежде всего на качество. Бригадир, мастер и прораб постоянно находились на стройке. Они следили, чтобы все было правильно, и подсказывали, что и как делать. Было очень хорошо”.

“Рыночные” 90-е и высокие киевские краны

Организация, в которой работала Галина Петровна, закрылась с распадом Советского Союза. Но в начале 90-х удалось еще пару лет остаться на кранах: Каховский завод электросварочных приборов строил большой жилой дом для рабочих. Затем осталась без работы, но не растерялась.

“Пошла на рынок. Тогда все шли торговать. Стала предпринимателем”. Дважды в неделю ездила в Одессу, покупала товар и перепродавала его на местном рынке. Затем наняла грузчика и реализаторку. Рассказывает, что оборот товаров был невелик: город маленький. “Так потихоньку и жила. Но о кранах думала постоянно. Муж моей сестры также был крановщиком и позвал на стройки в Киев”. Он дал Галине Петровне номер киевского работодателя. Так она впервые поехала работать в столицу.

serce-budmajdanchika-galina-petrivna-yaka-pracyuye-na-bashtovomu-krani

Киевские краны были значительно выше, без лифтов, вмурованы в бетон и имели три контролера вместо привычных ей четырех. “Но принцип работы тот же, команды “майна и вира «(команды, означают» опускай и поднимай «. — ред.) те же”, — так Галина Петровна начала работать на фирму “Добрострой”. Первый киевский дом был по адресу Артема, 52, дальше ее перевели работать на Троещину.

“Там строились 34-этажные дома. 28 этажей я поднималась по зданию, затем переходила на мостик, а дальше уже на кран. Так каждое утро, а вечером — обратно. Представьте, какая там высота — метров 135 было! Мы, бывает, так работаем, что за день не спускаемся вниз. Люди спрашивают: а как вы в туалет ходите, там есть биотуалеты? (Улыбается). У нас есть «горшки», так и ходим. За питанием также следим: много не едим и поменьше пьем, чтобы в туалет не бегать. Так ущемляем себя … С годами привыкаешь”.

На высоте: как сегодня работают крановщики

Фирма, в которой сейчас работает Галина Петровна, имеет краны не только в Киеве, но и в Чехии и Венгрии. По словам героини, здесь условия труда лучше, чем в других компаниях. Ее рабочий день начинается в 8 утра. Она приходит “на охранку” и расписывается в вахтенном журнале. Каждый день она обязана осмотреть кран перед началом работы, если все хорошо, поднимается по лестнице. Краны с лифтами сейчас встречаются редко. Частично действиями крановщика руководит стропальщик, подающий команды по рации, но и сам оператор крана должен быть внимательным. Сейчас она работает на кранах высотой до 150 метров. Ее рабочее время начинается только с момента, когда она садится в кабину. А подъем по крану, который может занимать и час, работодатели не учитывают. По их логике кран и, соответственно, крановщик должны работать чуть ли не круглосуточно. Поэтому если останавливается кран — останавливается и строительство. А такие простои застройщикам не выгодны. Поэтому Галине Петровне часто приходится работать без обеда:

“Платят нам копейки. Даже стыдно кому-то сказать, что работаешь машинисткой башенного крана. В любую погоду мы здесь, наверху, с утра до вечера. Работа опасная — 380 вольт подается на кран, а зарплата маленькая, спецодежду не выдают, женских раздевалок нет, даже перчатки должны покупать сами. Крановщики у нас разного возраста — от 18 и до 70, потому что потом человек уже подняться не может на кран. Пенсии у нас небольшие, поэтому пока у крановщика есть силы, он идет и работает. В Киеве много иногородних, так что мы сами за свои деньги ищем жилье у стройки и платим за него. Ползарплаты отдаешь за жилье, а сам полсуток на работе. Работаем по 12-14 часов. Получаем по 60-90 гривен в час. Аттестации рабочего места никто не делает. Это наша страховка, зарплата, пенсия! Оформление по договору. Нас в месяц оформляют и защиты никакой. А приезжим кажется, что так и надо, они же на пару месяцев приехали. Зачем им то оформление официально, социально? Они деньги получат и все. Травмы случаются … Куда он тогда пойдет? В больнице скажут — сам виноват. На стройке — мы его не знаем, он у нас не оформлен, не ясно, где он эту травму получил”.

Зимой 2010 Галина Петровна получила производственную травму. Спускалась с крана по неисправной лестнице, “пролетела” 4 метра секции и раздробила пятку. Прораб сказала ей никуда не звонить и сама отвезла в больницу. “Говорите, что это бытовая травма” — убеждала ее. Врачи сказали, что нужно несколько операций и длительная реабилитация. Первую операцию работодатели таки оплатили, но следующие и больничный оплачивать отказались. Так и оставили ее в больнице, не отдали зарплату, а на телефонные звонки не отвечали. Поэтому Галина решила искать справедливости и доказывать производственную травму: собирала справки, писала письма, созвала комиссию, ходила по врачам и смогла добиться выплат по больничному. Через 8 месяцев больничного она вернулась работать на ту же фирму, ведь надеялась на лучшее отношение и оплату дальнейших операций. Но этого не случилось.

Кран Галина ласково называет “мой кормилец”, потому что он работает так же, как и она, и дает ей возможность заработать.

“Главное для крановщика — это быть внимательным. Даже те команды, которые дают стропальщики, не всегда правильные. Если команды верны, то нужно их хорошо выполнять. И обязательно нужно следить, чтобы под грузами, не дай Бог, никто не ходил. Если вижу такое, то сигналю или кричу до тех пор, пока не отойдут. Потому что канат может и оборваться или тормоз не сработает, это же техника — все может быть. Хотя мы все и проверяем.

Бывает, что устаю от постоянного напряжения, высоты, постоянного взгляда вдаль. А еще мешают сильные перепады света. Когда в конце дня солнце заходит, то так сильно светит, что больно глазам. Или работаешь днем, когда солнечно, то кожу обжигает так, что потом спрашивают: «На каком море загорала?”. Это так мы загораем через стекло кабины. Но ничего страшного. Просто за такую работу должны же платить хорошо. Потому что все-таки теряется зрение. У крановщиков много профессиональных заболеваний. Болит спина от постоянного сидения. У кого-то проблемы с желудком из-за отсутствия нормального обеда. У девушек очень часто болят ноги, потому что сидишь весь рабочий день в одном положении, а вечером этими ногами едва передвигаешь. Особенно трудно в старых кранах, где кабинка маленькая и ногами упираешься прямо в стекло. Начальство на это говорит, что не бывает легкой работы”.

Крановщики по-новому: создание профсоюза

“Так что среди крановщиков форуме организованности и защиты, мы решили вступить в Профсоюз строителей. А уже 18 ноября 2018 организовали собственный профсоюз крановщиков. Сейчас в нем уже 40 с лишним человек. Хотя по Украине 353 фирмы (которые предоставляют краны стройкам. ред.), Но люди боятся вступать: могут на работу не взять. Скажут, пусть тебе твой профсоюз деньги платит. Но я о профсоюзе могу сказать только хорошее. Если бы мы все объединились, что бы они, эти олигархи, без нас делали? Нету крановщика на стройке — стройка стоит мертвая”, — рассказывает Галина Петровна. Ее голос стал громче, в нем появляются стальные нотки. Чувствуется, как решительно она настроена. С гордостью рассказывает, что недавно стала инспектором по труду. Показывает удостоверение и перечисляет самые частые нарушения. Это отсутствие спецодежды или некачественные синтетические спецовки, которые при малейшей искре могут загореться, отсутствие спецобуви — большинство крановщиков поднимаются на кран в скользких резиновых тапочках. По правилам, нельзя поднимать примерзшие или посыпанные грузы, но работодатели часто заставляют это делать. Нельзя поднимать слишком тяжелые для крана грузы — это серьезное нарушение. Люди работают не по трудовой книжке, без отпусков, больничных и страховки. “Это неправильно, что инспекторы заранее сообщают застройщику о своем приходе. Потому что за эти 10 дней они могут все поправить и сделать красивую картинку. Проверки должны быть неожиданными”, — сетует Галина.

На каждом объекте у нее куча поклонников, один даже более 10 лет добивался ее привязанности, но, как говорит Галина Петровна, она “женщина недоступная” и “честная”. “Я считаю, что если нравится, то должен быть один (мужчина. — ред.) И я его должна любить. Это не нужно смешивать с работой. Для меня это серьезно, и я не могу просто встречаться. Я общаюсь с мужчинами и уважаю их, но они мне все друзья. И работать мне с мужчинами легче — они никогда не обидят, если показать им, что ты недоступна”.

Квартирный вопрос

Кроме училища, Галина Петровна окончила заочное отделение Черкасского европейского университета, экономическую специальность, где училась вместе с сыном. Так она попала в Черкассы. Уже много лет она снимает там квартиру. “В гости на чай пригласить не могу, будет свое жилье — вот тогда и приходите”, — говорит с горькой улыбкой.

Собственного жилья пока у Галины Петровны нету. Когда подходила очередь на квартиру, как раз распался Советский Союз. Ее покойный муж-ликвидатор на ЧАЭС также не получил собственного жилья. На вопрос, где ее дом, Галина задумалась:

“Мне в Черкассах нравится. Но в родные места тоже тянет. Там мои родители похоронены. А здесь я как одна, покинутая. У меня нет родных, нет праздников, я все время работаю, работаю, работаю. Нет такого, чтобы пойти где-то в ресторан и отметить день рождения. Мне этого хватает. Говорят, что я сама это выбрала, а если не нравится, то возвращайся в родное село. А что мне там делать? С 18 лет я работаю, а на свое жилье все еще не заработала. Кредит тоже не возьму, потому что не знаю, как буду его платить. Уже 51 год, а я все еще снимаю квартиру: одну в одном городе, мы там с сыном живем, другую — в другом, я здесь работаю. А хотелось бы уже жить в своей квартире, спать в своей постели, чтобы никто меня не унижал, не говорил: «Это туда не ставь, а то туда не клади». Ибо так живешь всю жизнь под контролем. Больно мне только из-за одного, что когда придет старость, то не знаю, где буду жить: в монастырь пойду, или под забор”.

Галина Петровна ни разу не называет дома, которые строила “объектами”. Она говорит “строительство”, “стройка”, “дом”, “жилой комплекс”, “многоэтажка”. Помнит их все. Может рассказать о том, какие материалы и крепления использовали в каждом доме, как звали стропальщика и прораба и, конечно, какие там были краны. На стройплощадках ее называют “балериной”: любит балансировать на рельсах крана или осторожно прогуливаться по стреле. Утром вместо зарядки включает музыку и танцует, а потом идет на любимую работу, где будет примером для коллег и строить дома для людей, мечтая о своем собственном доме.

Перевел Дмитрий Райдер

Оригинал: Спiльне 

Иллюстрации Юлии Малькиной

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

2 + 7 =