События в Тбилиси

5_main

Торнике Чивадзе

“Если у народа нет собственной политики, он следует политике своих врагов: политическая история не терпит пустоты”  Ален Бадью, «Приключение французской философии»

20 июня в зале пленарных заседаний Парламента Грузии состоялась Межпарламентская Ассамблея Православия во главе с “Оксюмороном”, членом Коммунистической партии России и депутатом Госдумы, лауреатом российской Императорской премии Сергеем Гавриловым. Это привело к протестам парламентской оппозиции (“Единое Национальное движение” и “Европейская Грузия”), а затем и более широкого движения. Оппозиция сорвала собрание, в то время как перед парламентом собралась масса людей с лозунгами против оккупации.

Оппозиция (лидеры Национального движения) призвала народ ворваться в здание парламента, после чего последовало первое столкновение с полицией. Часть протестующих покинула район — было ясно, что оппозиция использует людей в своих собственных интересах. Противостояние длилось несколько часов и перешло в тяжелую форму. Двое активистов потеряли зрение из-за резиновых пуль, выпущенных спецназом, и до 240 граждан получили телесные повреждения. По данным Министерства здравоохранения, из 240 раненых 80 были полицейскими. Было задержано 304 гражданина (в настоящее время все освобождены).

Оппозиционные СМИ активно распространяли информацию о том, что пророссийское правительство разогнало акции протеста против оккупации. На самом деле рейд был начат после нападения на здание парламента, а не из-за митинга.

Требования и результаты

Со дня разгона митинга протесты все еще продолжаются. Основные требования активистов и оппозиции удовлетворены. Председатель парламента подал в отставку, а депутат, который организовал Ассамблею, лишен парламентского мандата. Требование пропорциональной избирательной системы также удовлетворено — в следующем году парламентские выборы пройдут при полностью пропорциональной системе с порогом 0%. Активисты, задержанные на митинге, освобождены. В настоящее время остается одно требование — отставка министра внутренних дел. Участники акции говорят, что после этого они приостановят акцию протеста.

Пропорциональные выборы и неолиберальный консенсус

Ранее в Грузии действовала смешанная избирательная система — 77 членов парламента были избраны через систему пропорционального представительства и 73 — через мажоритарную систему. Основным требованием Объединенной оппозиции (неформальное объединение парламентской и непарламентской оппозиции) было проведение выборов 2020 года по пропорциональной системе.

Оппозиционные СМИ годами говорили, что решение заключается в пропорциональных выборах и в многопартийном плюралистическом парламенте. Символично, что оппозиция объединяется не вокруг социально-экономических требований, а вокруг полезного правила для захвата власти. Это правда, что мажоритарные выборы предпочтительнее для правящей партии, но главной проблемой политической системы в Грузии является не избирательная система как таковая или партийный плюрализм (двух или многопартийный) в парламенте, а полное доминирование экономических элит в политической сфере.

Сегодня все главные оппозиционные партии являются представителями господствующего социального класса, фракционная борьба которого идет последние 30 лет (с временным присвоением общественных требований, что иногда совпадает с целями проблемных фракций элиты). В этом контексте аргумент о политическом плюрализме основан на простой рыночной логике, предполагающей повышение качества политики за счет конкуренции. Это просто неправильный и манипулятивный подход.

Например, мы можем вспомнить Великобританию, где политика вернулась к реальной жизни не из-за плюрализма, а из-за изменений в лейбористской партии. Реальный политический процесс определяется не конкуренцией или многопартийным парламентским плюрализмом, а развитием противоположных интересов (а не только целей).

В действительности как пропорциональные, так и мажоритарные избирательные системы традиционно являются демократическими. Обе представляют разные методы получения власти, но ни одна из них не говорит — власти для чего. Ни одна из грузинских оппозиционных партий не говорит, что они хотят делать со своей властью.

Грузинский политический класс (оппозиция и правящая партия) уже полностью согласился с моделью минимального государства, максимальным снижением налогов для богатых, отказом от активной промышленной политики и планирования экономического развития, с преимуществами полностью свободной торговли, политикой максимальной приватизации государственных активов, приватизацией социального обеспечения (например, нынешняя пенсионная реформа), финансовым дерегулированием и с тем что государственные финансовые институты вредны для экономики (банки развития и т. д.). Основное “противостояние” в будущем парламенте развернется по поводу того, какая партия будет более последовательно выполнять задачи, определенные неолиберальным консенсусом.

Невозможность деполитизации протестов

Ибо там, где двое или трое соберутся вместе во имя Мое, буду с ними и Я (Евангелие от Матфея)

Грузинская молодежь очень любит говорить, что ее протест аполитичен, но политика не любит пустоты. Там, где есть два человека, есть политика. Вот почему нынешние митинги привлекают «Национальное движение» как магнит. Активисты пытались защитить протест от политических партий. Несколько раз они пытались изгнать партийных лидеров, но, как оказалось, это было невозможно. Почему? Потому что риторика и идеологические координаты протестующих полностью согласуются с идеологией «Национального движения» и даже созданы в период его правления. Поэтому не случайно, что неолибералы и люди, непосредственно связанные с «Национальным движением», стали главными лидерами протестов. Они просто настаивали на том, что это хорошо для пропорциональных выборов. Протестующие в основном либерально настроенная молодежь или активисты оппозиционных партий.

Постсоветский национализм и неолиберализм

В постсоветской Грузии доминируют два типа национализма. Консервативный национализм, который все еще маргинализован в доминирующем политическом пространстве (хотя его популярность растет), противостоит западным и либеральным ценностям и мало фокусируется на экономических и социальных проблемах. Кроме того, его риторика не является антироссийской и он рассматривается либеральными националистами как пророссийская сила. В этом контексте нас больше интересует второй тип национализма, который я назову (нео)либеральным национализмом.

Он интересует нас потому что основной дух нынешних протестов полностью сформирован его дискурсом. Этот дискурс существует с 90-х годов, но полную легитимность он обрел в период правления Саакашвили, когда расцвели радикальная неолиберальная политика и агрессивная антироссийская риторика. Неолиберальная политика вызвала необходимость активизации антисоциалистической риторики, что на постсоветском пространстве означает агрессивные антироссийские настроения. Антисоциалистический этос был представлен как проблема самоопределения нации и капиталистического развития в западном стиле как естественного пути Грузии, с которого  нас временно сбил Советский Союз. Конечно, для наших сегодняшних либералов Россия больше похожа на Советский Союз, чем на капитализм, поэтому антироссийские и антисоциалистические настроения совпадают. В этом дискурсе патриотизм  основывается исключительно на внешней политике, а именно на прозападных либеральных социально-экономических ценностях, и исключает любые другие освободительные проекты.

dc88c444b64025b8fdbebafb2bc0a8fc

Несмотря на успех “Грузинской мечты” в стабилизации отношений с Россией, “Грузинская мечта” активно использовала агрессивную безответственную риторику ОНД для поддержания хороших отношений с либеральными элитами и западными партнерами. Вот почему правящая команда была не способна убедить общество проводить прагматичную политику в отношениях с Россией. Вместо этого, когда начались митинги, они начали указывать друг на друга — “оказалось”, что ни правительство, ни парламент не знали о прибытии российского депутата.

Несмотря на то, что Россия защищает сепаратистские режимы на территории Грузии, антироссийские настроения и антиоккупационная активность неолибералов не могли стать объединяющим нарративом о национальном освобождении. Наоборот, он серьезно разделяет общество. С одной стороны, это можно объяснить доминированием консервативных антизападных настроений большинства, а с другой — 70-летним совместным пребыванием с Россией в одном государстве. Но более фундаментально это связано с крахом неолиберального проекта модернизации Грузии.

Независимая, прозападная, неолиберальная Грузия не предлагает своим гражданам ничего, что люди хотели бы защитить, и что могло бы забрать Россия. В сознании людей нет ничего, чему Россия могла бы угрожать. Движение, которое ищет захватчиков снаружи, но не видит врага дома, не может стать освободительным движением. Антиоккупационное движение, основанное на неолиберальном этосе, не имеет шансов стать освободительным, объединяющим проектом. Единственный путь для него — к беспорядку и хаосу.

Кризис политики

До сих пор “Грузинская мечта” демонстрировала свое превосходство над  «Национальным движением» не посредством идеологических и фундаментальных реформ, а отрицанием насилия и “гуманизмом”. С другой стороны, она более активно проводила неолиберальные реформы, которые, как известно, нельзя осуществить без усиления репрессивных механизмов государственного аппарата. “Грузинская мечта” строила свою легитимность на этой фальши, и именно поэтому она проигрывает. Но, честно говоря, нужно отметить, что существует большая разница между насилием «Грузинской мечты» и “Национального Движения”, однако есть еще одна большая проблема. «Грузинская мечта» не смогла преодолеть растущее неравенство и массовую бедность, и в будущем они (сознательно или неосознанно) выльются в массовую социальную напряженность.

Люди нуждаются в так называемой третьей силе, хотя никто не знает, кто ею должен быть. Несмотря на небольшой прогресс, на данном этапе грузинские левые, к сожалению, неспособны сформировать массовые или представительные организации, которые могли бы разоблачить фальшивую дихотомию “Грузинской мечты” и «Национального движения» и показать, что они находятся на одной стороне политического компаса (на стороне антинародной политики). Появление «Национального движения» в качестве ведущей силы волны протеста не случайно. Не случайно и то, что «Национальное движение» демонстрирует высокие результаты на выборах — когда у народа нет собственной политики (или массовой народной партии), он присоединяется к политике врага. С полной гегемонией неолиберальных сил политический кризис в стране усиливается. В грузинской политике наступает неопределенность.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 + 5 =