Отрицание очевидного: ультраправые в протестах на Майдане и их опасность сегодня

Depositphotos_143368459_m-2015-1-907x600

Владимир Ищенко

В последнее время массовые митинги ультраправых партий, мощная публичная презентация «Национальных дружин», связанных с партией «Национальный корпус», эскалация нападений ультраправых групп на левых, феминисток, ЛГБТ, правозащитные мероприятия вновь вывели тему украинских радикальных националистов на передний план публичной дискуссии. Доминирующий нарратив после Майдана в украинской и значительной части западной публичной сферы систематически преуменьшает проблему — утверждая, что украинские ультраправые на самом деле не является «фашистами» в строгом смысле термина, или заявляя, что они просто марионетки украинских олигархов или даже российской разведки, или что они малочисленны и маргинальны. Последняя, либеральная версия дениалистского нарратива (отказа принять точку зрения, которая эмпирически проверяется, из-за нежелания отказаться от своей собственной) появилась во время Майдана при политически мотивированных попытках противодействовать российской пропаганде, которая преувеличивала роль ультраправых, и легитимизировать события в глазах западной либерально-прогрессивной общественности. Позже невысокий результат «Свободы» и «Правого сектора» на выборах 2014 стал своего рода решающим аргументом в подтверждение второстепенности ультраправых в Украине. Дениалистский нарратив не только внес путаницу в понимание причин свержения Виктора Януковича, но и мешает адекватному анализу опасности радикальных националистов, преуменьшая их внепарламентскую силу, насильственные ресурсы, потенциал уличной мобилизации, сращивание с правоохранительными органами и общее влияние на украинскую политику.

В этой заметке я коротко излагаю свои недавние исследования о роли радикальных националистов в протестах на Майдане. Необходимо разобраться с корнями дениалистского мифа не только ради академической правды, но и для раскрытия важных аспектов идеологической мобилизации, которыми обычно пренебрегают комментаторы постсоветской политики, несмотря на их все большее значение для анализа тенденций, появляющихся в украинском гражданском обществе.

Оценка деятельности ультраправых во время протестных событий на Майдане

Как известно, опросы, проведенные во время митингов на Майдане в Киеве и среди жителей столичного лагеря, показали, что члены любой политической партии составляли лишь небольшое меньшинство среди протестующих Майдана (не более 15% на разных этапах). Однако опросы во время Майдана проводились только в Киеве, в то время как реальность мобилизации в поддержку Майдана в регионах была несколько отличной. Но еще более важно то, что полученные данные не говорят нам о конкретной роли различных групп Майдана в протестах. Широкие и разнородные коалиции характерны для многих революций и имеют решающее значение для успешного свержения правительства. Однако многообразие не означает равнозначности в движении или одинакового влияния на успех протестной кампании. Вклад тех, кто присоединился к крупнейшим митингам индивидуально и случайно, гораздо ниже вклада организованных групп, которые регулярно и систематически участвовали в мобилизации и координации деятельности Майдана, поддерживали инфраструктуру, охраняли лагеря, атаковали спецназовцев, захватывали государственные здания.

Данные о протестах, собранные командой Ukrainian Protest and Coercion Data (UPCD), дают уникальную возможность систематической оценки интенсивности участия в протестных мероприятиях различных коллективных участников майдановской коалиции. Мы создали комплексную базу данных всех протестных и репрессивных событий и уступок в Украине, о которых сообщали около 200 интернет-СМИ (главным образом, сайты областных новостей) во всех областях Украины с октября 2009 года по декабрь 2016 года. Относительно событий, которых зафиксировано более 60 000, мы систематически кодировали время, место, участников, цели, тактику, поднятые проблемы, количество участников и другие переменные, что делает возможным анализ трендов в украинской протестной активности за весь период правления бывшего президента Виктора Януковича и в последующие несколько лет. Методология проекта основывается на давно признанных в сфере исследований общественных движений методах сбора и анализа данных о протестных событиях (protest event analysis), которая подробно описана в публикации об оценке участия ультраправых в протестах на Майдане (Ishchenko 2016b). Данные подробно анализировались также в нескольких других статьях (Ishchenko 2018, 2016a, 2011) и неоднократно цитировались учеными, в том числе известными исследователями украинской политики (Way 2015; Kudelia, публикация ожидается; Onuch 2015; Toal 2017), а также журналистами, правозащитниками и политическими экспертами в Украине и других странах.

За период между 21 ноября 2013 и 21 февраля 2014 команда UPCD фиксировала все протестные действия, проведенные «активистами Майдана» (или лицами, названными похожим образом в сообщениях СМИ) или в поддержку поднятых Майданом вопросов (ассоциация с ЕС, выступления против Януковича, правительства, Партии регионов, против злоупотребления властью со стороны милиции и за гражданские свободы и т.д.). Всего было закодировано 3721 протестных событий Майдана. [1] Под протестным событием мы понимаем любой случай выдвижения социальных или политических требований, поддержанных эмпирически выразительной формой физической мобилизации (следовательно, чисто словесная критика не учитывалась) за пределами органов центральной власти (типовые драки в Верховной Раде не принимались во внимание), которые происходили на территории Украины, причем тогда, когда была известна хотя бы примерная дата события. Каждое событие кодировалось отдельно, даже если было связано с предыдущей событием. Исключениями были только определенные события, обычно происходящие «пакетом».

Например, митинг, после которого происходит блокирование дорог и схватка с правоохранительными органами, кодировался как три отдельных протестных события. Зато марш, закончившийся митингом, кодировался как одно событие, так как это типичная последовательность. Кодировались только те события, которые уже произошли, согласно сообщениям СМИ; объявления о запланированных акциях протеста не учитывались. Однако неудачные попытки протеста, которые не состоялись из-за вмешательства сотрудников правоохранительных органов, кодировались; при этом протестные акции, отмененные же протестующими по решению суда, не были включены в базу данных. Непрерывное многодневное событие, например забастовка или палаточный лагерь, считалось одним событием, независимо от его продолжительности. Однако если многодневные протесты имели дискретный характер, например, если люди каждый вечер собирались на Майдане на митинг, каждый отдельный митинг кодировался как отдельное событие.

Итак, кто были самыми активными коллективными участниками протестов на Майдане? В сообщениях о многих протестных событиях Майдана участники назывались только обобщенно, например, «граждане», «активисты Майдана», «протестующие», «студенты» и другие. Однако во многих других случаях СМИ упоминали конкретные политические партии, неправительственные организации, неформальные инициативы или их участников, принимавших участие в акции протеста. На Графике 1 показано, как часто упоминались конкретные коллективные участники протестных событий Майдана по всей территории Украины в зависимости от различных применяемых тактик. [2] Анализируя График, следует также иметь в виду, что только 14% майдановских акций протеста было зарегистрировано в Киеве, а почти две трети — в западных и центральных областях Украины.

Т1

Как видно, ультраправая партия «Свобода» была активным коллективным участником конвенционных и конфронтационных протестных событий Майдана, а «Правый сектор» — активным коллективным участником насильственных акций протеста. Протестные события Майдана, в которых упоминаются ультраправые группы, также были большими по масштабу (сообщалось о большем количестве участников) по сравнению с протестными событиями на Майдане, в которых ультраправые не упоминались. Этот факт указывает на то, что ультраправые находились не на периферии майдановских протестов, а в центре событий.

Как и любые другие данные, те, что получены из источников СМИ, не являются идеальными. Есть и смещение выборки (selection bias, СМИ сообщают не обо всех протестные события), и смещение описания (description bias, описание событий может быть предвзятым и неполным). Однако также существуют способы контроля и балансировки этих смещений, например, путем включения большого количества местных источников или контроля политической предвзятости путем кодирования только источников из конкретных регионов (так, например, враждебные Майдану крымские СМИ не привели к увеличению количества упоминаний об участии «украинских фашистов» в событиях в западных областях и Киеве). Данные по протестным событиям на Майдане также демонстрируют высокий уровень стабильности, ведь именно «Свобода» была активной украинской партией в акциях протеста в течение 2010-2013 годов. Методология сбора данных и обсуждения ограничений, связанных с потенциальными смещения, подробно рассмотрены в (Ishchenko 2016b), где я объясняю, почему вероятность того, что данные отражают фактические тенденции участия в протестных событиях во время Майдана, очень высока. [3]

Почему ультраправые были так заметны в протестах на Майдане?

Впрочем, наши данные по участию в протестных событиях касаются собственно протестных событий по нашему определению, а потому они не охватывают важные, хотя и менее заметные, аспекты, как: мобилизационная, координационный, медийная, образовательная и гуманитарная деятельность в рамках различных инициатив Майдана. Более того, мы не можем выделить в пределах этих данных различные способы участия в событии. Лучше понять влияние ультраправых и выявить механизмы их ведущей роли в протестах, несмотря на их численное меньшинство, помогли более сотни глубинных интервью с участниками протестов Майдана и Антимайдана (членов различных политических партий, НПО, общественных инициатив, представителей элиты и ранее аполитичных протестующих), а также с некоторыми правоохранителями, собранными нашей командой интервьюеров в 10 городах во всех макрорегионах Украины в период с ноября 2016 по апрель 2017 [4].

Города/категории К-во информантов
Винница вместе 3
Майдан 2
Правоохранители 1
Днепропетровск вместе 14
Антимайдан 6
Майдан 8
Донецк (интервью в Киеве) вместе 2
Майдан 2
Ивано-Франковск вместе 9
Майдан 8
Правоохранители 1
Киев вместе 13
Майдан 13
Кривой Рог вместе 2
Майдан 2
Луганск вместе 2
Майдан 2
Львов вместе 8
Майдан 8
Одесса вместе 13
Антимайдан 2
Майдан 11
Ровно вместе 11
Майдан 9
Правоохранители 2
Тернополь вместе 9
Майдан 8
Правоохранители 1
Харьков вместе 16
Антимайдан 3
Майдан 9
Правоохранители 3 (1 интервью во Львове)
Красный крест 1
Вместе 102

Если подытожить результаты анализа [5], «Свобода» действительно сыграла незаменимую роль в процессах мобилизации и координации действий Майдана, и это произошло не случайно. Партия обладала уникальной комбинацией ресурсов по сравнению с другими участниками Майдана: идеологически мотивированными активистами, ресурсами парламентской партии и ведущими позициями в органах местной власти в западных областях. Во-первых, в отличие от других основных оппозиционных партий в Украине (по сути электоральных машин), «Свобода» объединяла тысячи идеологически мотивированных активистов, организованных в общенациональную сеть партийных ячеек. Даже если активисты «Свободы» были в меньшинстве среди всех сторонников Майдана, все же их было больше, чем представителей любой другой оппозиционной партии или коалиции НПО. Они регулярно и интенсивно участвовали в деятельности лагеря на киевском Майдане, в частности, помогая поддерживать его в периоды спада мобилизации (как это было в конце декабря 2013 года — в первой половине января 2014).

Во-вторых, с 2012 года «Свобода» имела доступ к ресурсам парламентской партии. Хотя краудфандинг для лагеря на Майдане приобрел беспрецедентно большой масштаб, он имел свои приливы и отливы. Например, в периоды низкой мобилизации собранные деньги в отдельные дни покрывали только 10% ежедневных расходов киевского лагеря. Стабильный денежный поток от основных оппозиционных партий имел абсолютно ключевое значение для непрерывной поддержки майдановских лагерей и по крайней мере вдвое превышал объем денежных средств, собранных в Киеве, согласно сообщениям во время Майдана. По словам Игоря Кривецкого, главного спонсора «Свободы», который приобрел главную сцену для киевского лагеря на Майдане, три основные оппозиционные партии потратили примерно 6000000 долларов на поддержку киевского лагеря, причем доля «Свободы» составляла около 30%. И последний, но не менее важный момент: после местных выборов 2009-2010 годов «Свобода» получила ведущие позиции в органах местной власти западных областей, то есть именно там, где поддержка протестов Майдана была самой высокой. Поэтому партия часто играла ведущую роль в местных координационных структурах Майдана и могла направлять материальные и символические ресурсы местных органов власти на поддержку базовой инфраструктуры протестных лагерей, обеспечивая протестующих необходимым оборудованием, сценами, продуктами питания, отоплением, медикаментами и организуя транспортировку граждан, желающих присоединиться к протестующим в Киеве.

Итак, «Свобода» внесла незаменимый вклад в поддержку трехмесячной массовой мультирегиональной протестной кампании, которая была бы просто невозможной благодаря только самоорганизации и краудфандингу без партийных ресурсов. Так же неслучайной была и ведущая роль «Правого сектора» в насильственных событиях на Майдане. По одной из оценок, «Правый сектор» насчитывал в Киеве от 300 до 500 участников — казалось бы, небольшая доля от общего количества активистов Самообороны Майдана, которых было, по словам их руководителя Андрея Парубия, около 12 000. Однако категорически неправильно предполагать, что все сотни самообороны были якобы более или менее эквивалентными в своей роли защитников лагерей Майдана или в радикализации протестов. За некоторыми исключениями, например в Одессе, в большинстве городов основные группы, вовлеченные в насильственные и защитные действия, согласно нашим информантам, были такими (в порядке убывания частоты упоминаний):

  • радикальные правые (главным образом «Правый сектор») [6];
  • футбольные ультрас, которые в Украине часто связаны с ультраправыми;
  • ветераны советской войны в Афганистане [7].

Все эти группы имели определенную подготовку и опыт участия в насильственных действиях, в отличие от многих участников самообороны. Ультраправые активисты регулярно тренировались на «вышколах» и перед Майданом имели наибольший опыт участия в насильственных протестах против правоохранителей среди других политических или общественных групп. [8] Однако, в отличие от других «специалистов по насилии», как их называют социологи, ультраправые также имели революционную идеологию и политическую организацию. Они активно стремились к насилию и могли более эффективно координировать свои действия на общенациональном уровне. Лидеры «Правого сектора» никогда не скрывали, что сознательно использовали политическую возможность, которая открылась благодаря массовой мобилизации против Януковича и эскалации репрессий, с тем чтобы радикализировать Майдан и начать реализовывать свою повестку дня «национальной революции».

Учитывая активное участие и вклад в форме важных материальных и насильственных ресурсов, ультраправые влияли на идеологическое оформление протеста и смогли сделать свои националистические лозунги мейнстримом. Некоторые местные координаторы Майдана вспоминают, что представители «Свободы» гораздо больше стремились выступать на митингах, при этом им иногда даже приходилось настаивать на том, чтобы другие политики выходили на сцену. Даже когда либеральное крыло Майдана критиковало применения насилия и националистические лозунги, они считали невозможным отмежеваться от ультраправых, даже несмотря на понимание последствий их действий, которые отталкивали от поддержки Майдана жителей южных и восточных областей. Там, по мнению наших информантов, присутствие радикальных правых повышало моральный дух сторонников Майдана, которые чувствовали себя лучше защищенными от насильственных нападений, хотя в то же время это отталкивало скептически настроенное большинство.

Т2

Ультраправые обычно были впереди других во время захвата правительственных зданий в Киеве 1 декабря 2013 и в 10 западных и центральных областях в январе 2014 года. Неудивительно, что в последние дни противостояния с правительством, 18-21 февраля 2014, «Правый сектор» и «Свобода» сыграли критически важную роль в захвате власти на местном уровне в западных областях еще до побега Януковича из Киева. На Рисунке 2 показано, насколько активным стал «Правый сектор» на последней, наиболее насильственной стадии Майдана (18-21 февраля 2014), тогда как роль других коллективных участников радикально уменьшилась. В некоторых областных центрах, например во Львове, «Ночь гнева» произошла в результате спонтанной низовой координации групп радикальных правых и самообороны Майдана. В других городах, например в Киеве, состоялся спланированный захват символических локусов власти и мест хранения оружия, необходимого для сопротивления в Киеве.

Уже 19 февраля Народная рада (совет) во Львове, в которую вошли представители оппозиционных партий и общественные активисты, провозгласила местные рады, в которых доминировала «Свобода», и их исполнительные комитеты единственными легитимными органами власти в области. Эти удивительно мало исследованные события в Западной Украине стали решающими для успеха Майдана, приведя к ситуации «множественного суверенитета» (по определению Чарльза Тилли, выдающегося социолога конфликтной политики), которая должна была разрешиться или в пользу протестующих, или в пользу правительства, в случае успешной операции против восставшей Западной Украины, или привести к реальному расколу страны. Как мы знаем, эти события подтолкнули правоохранителей и армию отвернуться от Януковича, который остался без силовых средств для того, чтобы подавить Майдан и защитить себя в Киеве.

«Правый сектор», другие правые и самооборонцы Майдана помогали поддерживать общественный порядок в течение нескольких недель, пока длился процесс перехода власти. Активист организации «Патриот Украины» в Ивано-Франковске рассказывал, что они почти и не прекращали патрулирование улиц с тех времен, разве что позже институционализировали эту практику под брендом Гражданского корпуса «Азов» аффилированного с одноименным полком Национальной гвардии. Вот откуда растут ноги, в том числе, и “Национальных дружин” — из ослабления государственных структур, неосведомленности об ультраправых и толерантности к их действиям во время и после Майдана.

Наконец, возвращаясь к популярному аргументу в поддержку дениалистского мифа о низких результатах ультраправых партий на выборах 2014 года, следует отметить, что, как ни странно, подобный аргумент почему-то никогда не применялся как свидетельство «нерелевантности» украинского либерализма, учитывая крайне незначительную поддержку «Демократического альянса» или «Силы людей» — вероятно, единственых более или менее известных партий, искренне исповедующих варианты либеральной идеологии. Зато олигархические электоральные машины оппортунистически используют риторику как либералов, так и националистов, и побеждают их на выборах, опираясь на несравнимо более мощные финансовые и медиа-ресурсы. Анализ роли ультраправых в протестах на Майдане обращает внимание к важности идеологической внепарламентской политики и на критически важную роль радикальных меньшинств, имеющих уникальные активистские, организационные, идеологические и насильственные ресурсы, которые позволяют им превосходить на улицах как олигархические партии, так и любую коалицию либеральных НПО.

Примечания:

[1] По общему правилу, мы не учитывали в анализе все события, закодированные как «сомнительные», то есть когда сообщения из разных источников об одном событии оказывались слишком противоречивыми или когда были сомнения о наличии социальных и политических требований, например, в случаях нападений неизвестных людей с неизвестными целями. Лишь 84 события Майдана были закодированы как сомнительные — не более 2% от общего количества.

[2] В общее количество (100%) входят все конвенционные, конфронтационные и насильственные протестные события Майдана, в том числе события, в связи с которыми упоминались лишь общие или неизвестные группы участников. Насильственные протесты — протестные акции, связанные с непосредственным причинением вреда (или угрозой ее причинить) людям или имуществу. Конвенционные протесты — общепринятые формы протеста, которые не ведут к прямому давлению на объекты протеста, например пикеты, митинги, демонстрации, уличные перформансы и тому подобное. Под конфронтационными протестами мы имеем в виду действия, связанные с прямым давлением ( «прямые действия») для достижения цели протеста, например блокирование дорог, забастовки, голодовки, которые, впрочем, не наносят прямого вреда людям или имуществу. Среди протестных событий Майдана 2643 относились к категории конвенционных, 731 — конфронтационных, 347 — насильственных.

[3] Можно также заглянуть в кодировочную книгу UPCD, в которой приведено полное описание процедур сбора данных, определений, список источников СМИ и правила их отбора.

[4] В рамках проекта «Сравнение протестных действий на советском и постсоветском пространствах», что координируется Центром восточноевропейских исследований Бременского университета при поддержке Фонда Фольксваген.

[5] Резюме доклада, представленного на Даниловском научном семинаре по проблемам современной Украины в Университете Оттавы в ноябре 2017 года.

[6] Несмотря на критику, которая часто звучала в адрес нерешительных руководителей «Свободы» и лично Олега Тягнибока, наши информанты обычно различали их («такой же», как и другие оппозиционные политики) и рядовых активистов «Свободы», которые, на их взгляд, внесли большой вклад в победу Майдана. Активисты «Свободы» входили в основу групп Самообороны во многих городах и часто присоединялись к насильственным действиям «Правого сектора», даже несмотря на прямой запрет со стороны своих партийных лидеров. Лидеры «Свободы» объясняли свою нерешительность участием в переговорах с правительством Януковича и западными политиками.

[7] Участие ветеранов Афганской войны отдельно фиксировалось лишь в 19 протестных событиях Майдана согласно данным UPCD, поэтому они не представлены на Графике 1.

[8] Обычно об участии ультраправых, согласно данным UPCD, в 2010-2013 годах сообщалось в 25-30% от всех насильственных протестных событий.

Перевод варианта статьи на украинском языке: VoxUkraine 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + 9 =