Голодомор — никогда снова. Чему нас учит та трагедия?

4bn262a568b66aww3q_800C450

Андрей Мовчан

«Никогда снова!» — этот лозунг в конце 1940-х годов стал известным морально-этическим императивом как итог Холокоста еврейского народа. Трагедия, геноцид, уничтожение народов никогда не должны повториться — таков его буквальный смысл. Этот же лозунг уже в наши дни приобретает все более широкое употребления в связи с другой трагедией — Голодомором 1932-1933 годов. На первый взгляд, его использование в данном контексте вполне справедливо, ведь такие события действительно не должны повторяться. Именно такой максимально буквальный императив должен следовать из этого лозунга: люди не должны голодать. Это, казалось бы, очевидно. Но что происходит на практике? Какие смыслы сегодня вкладываются в новое использование слов «Никогда снова»?

Добиваясь международного признания Голодомора как геноцида, украинское государство и ряд исторических институций заявляют несколько ключевых пунктов. Сейчас мы не будем спорить о деталях, а лишь перечислим их.

Во-первых, Голодомор просят признать целенаправленным актом геноцида. Во-вторых, геноцидом украинцев по этническому признаку. В-третьих, вина за этот голод возлагается на преступный коммунистический режим и саму «человеконенавистническую» коммунистическую идеологию, которая якобы является первопричиной трагедии. Разделить вину предлагается современному российскому государству как наследнику государства советского. На этом ключевые пункты данного исторического дискурса исчерпываются.

Учитывая это, можно четко определить, что означает такое «Никогда снова!». Например, оно означает «Прочь от Москвы!» — решительный разрыв Украины и остального «цивилизованного мира» с любыми формами российской государственности. Так как в «тесных объятиях Москвы» кроются причины трагедии, провозглашенной геноцидом. Некоторые даже утверждают, что геноцид может повториться, если такого решительного разрыва не произойдет. Рационального в этой логической цепочке, мягко говоря, немного. На самом же деле в условиях Украины этот дискурс открывает прекрасные возможности для осуждения и преследования чрезвычайно широкого спектра позиций, которые не совпадают с националистическими. Что ж, теория не очень стройна, зато действенна.

37081910_2290105804350298_3849416880590684160_n

Граффити в Днепропетровске, сделанное членами неонацистской группировки «С14» неподалеку от памятника борцам за установление советской власти в городе. Фото: dp.informator.ua

Главной же позицией этого «Никогда снова!» является священная война с коммунизмом. Приход к власти политических сил с радикальной эгалитарной повесткой не должен повториться никогда. Ни при каких обстоятельствах. Идеология «красных», учение марксизма, эксперименты по построению утопий равенства и братства — это зло во плоти, которое непременно заканчивается геноцидом. Именно такой месседж государство Украина всеми силами пытается донести своим гражданам и миру.

Декоммунизация. Причем декоммунизация всемирных масштабов. Запрет любой леворадикальной и даже нерадикальной пропаганды под страхом уголовного преследования. Предотвращения взятия власти эгалитаристами в любой из стран путем международного давления вплоть до прямого «гуманитарного» вмешательства. Консервация капитализма как единственно возможного и «естественного» способа хозяйствования — вот макроцель. И все это, разумеется, для предотвращения геноцида. Таков проект, предлагаемый ведущими казенными идеологами человечеству.

А что же сам голод? Где осталось место этому явлению за идеологическим конструктами? Давайте вспомним, становился ли хоть раз культ Голодомора поводом поговорить о проблемах голода? Таких прецедентов не сыскать.

«Голод — никогда снова!». Никто не должен умирать голодной смертью. Право на хлеб как базовое право человеческого существа. В мире не должно остаться голодных. Разве не логично было бы прочесть этот призыв именно так?

Для страны, которая имеет за плечами опыт трагедии такого масштаба, борьба с голодом должна была бы стать ее призванием. Если угодно, ее международной миссией.

815 миллионов людей, или 11% земного населения, страдают от голода, — говорится в докладе Организации объединенных наций за 2016 год. В том же отчете прогнозировался рост количества голодающих на 38 миллионов в 2017 году, а дальнейшая тенденция будет только ухудшаться.

Голодом охвачены целые провинции Бангладеш, Индии, Пакистана, Демократической Республики Конго, Эфиопии, Сомали. На Гаити от недоедания страдают 58% населения, в Конго — 74%, в огромной Индии — 20% (это 209 миллионов!). Голод свирепствует в раздираемом войной Йемене: там от недоедания страдает 10 миллионов человек — это более ⅓ населения.

global_hunger_index

Глобальный индекс голода по состоянию на 2017 год. Инфографика: DW.

Катон Старший, сенатор Древнего Рима, заканчивал каждое свое выступление фразой «Карфаген должен быть разрушен!». Представьте на мгновение, как украинские представители в Генассамблее ООН заканчивают свои речи такой же фразой. Нет, не «Москва должна быть разрушена», другой — «Голод должен быть преодолен!».

Представьте, как эмиссары из Украины постоянно ездят в зоны, охваченные дефицитом продовольствия и доносит миру правду о ежедневных страдания этих людей. Постоянно настаивают, что в XXI веке при нынешнем развитии аграрных технологий и вычислительных мощностей для планирования такое явление — позор для человеческой цивилизации.

Представитель Украины в ООН поднимается на трибуну и начинает произносить:

«Наши прадеды пережили страшный голод в 1930-х годах, который стал следствием авантюрной аграрной политики советского руководства, свертывания демократических завоеваний революции. В конце концов сталинская власть преуменьшала и скрывала масштабы голода, охватившего сельские районы Украины, Казахстана, Кубани и Поволжья. Но сегодня голод — это не секрет. Он происходит на глазах у всего мира. Он охватил широкие территории к югу от Сахары. Богатый нефтью Аравийский полуостров. Южную Азию, где правительства тратят миллиарды на ядерное вооружение, но не в состоянии защитить своих граждан от недоедания… Да, страдают бедные. Их вина лишь в том, что созданный ими спрос на продукты неплатежеспособен. Они не в состоянии расплатиться за еду по рыночным ценам. Значит ли это, что эти «лишние люди» должны умереть? Нет, так не должно быть. Право на доступ к провизии, питьевой воды и целому ряду других вещей не должно зависеть от места рождения, гражданства и колебаний на бирже… Почитая наших мертвых, мы помним о живых. Голод не интересует, какой ты национальности. Чем заслужили свои страданиz те, кому не повезло родиться в бедном регионе? Тем, что не способны принести прибыль агротрейдерам? Чем заслужили их дети? Мы не будем достойными потомками своих прадедов, если допускаем такие позорные явления в наши дни. Голод должен уйти в прошлое, в учебники истории, где ему и место. Никогда снова!»

Примерно так могла бы выглядеть речь украинского дипломата-социалиста перед представителями объединенных наций. Но сегодня отечественные дипломаты призывают совершенно к другому, если не к противоположному — крестовому походу против коммунизма.

Абсурдности этом крестовому походу добавляет и то, что сегодня на международном уровне борьба с голодом как следствием глобального неравенства — это прежде всего тема левых политических течений. Именно левые партии, движения, интеллектуалы и волонтеры в разных уголках мира поднимают вопрос продовольственной безопасности и необходимости рационального, нерыночного, планового использования и перераспределения ресурсов с применением самых передовых кибернетических технологий моделирования. Те люди и силы, чья идеология должна, по мнению наших дипломатов, попасть если не под запрет, то под официальный международное осуждение.

Будем откровенны, националистическая интерпретация Голодомора является абсолютно деструктивной. Она не призвана вызывать эмпатию к другим — людям других стран, континентов и рас, страдающим от голода. Хотя, по правде говоря, чем отличаются голодные мусульмане из народности рохинджа от голодных украинских крестьян? Такие же люди, которые заслуживают жизни и радости. Где наша эмпатия к ним?

Вместо этого в киевских офисах мы можем услышать разного рода остроты на тему пухлых африканских детей. «Санта Клаус такой говорит африканским детям: подарки на Рождество получат только те, кто хорошо кушал, малыши…» К черному юмору можно относиться по-разному, но взглянем на это с другой стороны. Если сказать что-либо подобное о Голодоморе в Украине, можно нарваться на уголовное дело. Или представьте, например, что в 1930-х годах такие же шутки где-то в Европе или США могли звучать на тему «пухлых украинских детей».

То есть трагедия Голодомора педалируется исключительно как инструмент строительства собственного национального мифа. Для создания образа нации-жертвы и его дальнейшего использования в борьбе против политических оппонентов. Здесь нет ничего общего с борьбой против голода. Если спросить у Google о каких-либо параллелях между украинским Голодомором и положением людей в голодающих районах мира, мы найдем лишь несколько маргинальных ссылок.

Это закономерно. Националистический дискурс — это не про эмпатию, а про ненависть. Ежегодно в четвертую субботу ноября вместо сообщений и публикаций об актуальных проблемах голода и страданий мы видим целую медиа-индустрию по производству ненависти. «Кровь предков зовет к мести», — такого рода контента в этот день хоть отбавляй. Спектр тех, кому мстить, может быть широк: «левакам» как прямым последователям сталинского режима, русским как коллективным наследникам вины, и даже евреям — «жидобольшевистским организаторам геноцида».

В некоторых вариациях Голодомор служит прямым оправданием коллаборационизма и уничтожения евреев во времена оккупации. Путем виктимизации этнического большинства ультраправые банды требуют для себя права на сатисфакцию в виде уличного террора против политических оппонентов, вандализма и погромов. Такой результат двадцати лет продвижения дискурса Голодомора в националистической интерпретации. О каких выводах, о какой эмпатии вообще может идти речь?

Ладно, забудем на несколько минут об Африке и Азии. Если нет эмпатии к голодающим людям других рас из самых отдаленных уголков мира, то по крайней мере к украинцам она должна быть. Сегодня в стране есть реальная проблема. Существуют люди, которым нечего есть. Не является ли задачей любого правительства, ежегодно льющего слезы на мемориалах Голодомора, сделать так, чтобы ни один человек в Украине не рисковал идти ко сну голодным? Это было бы прямым следствием из императива «Никогда снова!»

За последние четыре года Украина опустилась на шестнадцать позиций в Глобальном индексе продовольственной безопасности. Сегодня 1,2 миллиона жителей Украины чувствуют острую или умеренную нехватку продовольствия.

«Несмотря на рост потребления отдельных групп товаров украинцы продолжают недоедать. По рекомендациям Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), трудоспособный гражданин должен на 8% больше потреблять молочных продуктов, на 20% больше есть мяса (при этом рекомендуется отдать предпочтение курятине), на 62% стоит увеличить потребление фруктов », — говорится в сообщении ассоциации «Украинский клуб аграрного бизнеса».

Данные Госстата за 9 месяцев 2017 года свидетельствуют, что доля расходов украинцев на продукты составляет 50%. Это уровень бедных стран. Кроме того, это означает, что даже минимальная экономическая нестабильность ставит человека на грань недоедания. Данные являются медианными, а следовательно, те, кто на дне статистики, недоедают уже сегодня. Происходит это на фоне пафосных заявлений чиновников о перспективах «аграрной сверхдержавы», и, конечно же, громких идеологических кампаний на тему Голодомора. Может, вместо слов лучше просто накормить этих людей?

В странах Евросоюза, на которые принято равняться в Украине, есть многочисленные программы по предотвращению недоедания. Даже не принимая во внимание более высокие социальные стандарты и меры вроде выплат по безработице, европейские страны имеют немало других продовольственных предохранителей. Например, во Франции несколько лет назад правительство обязало супермаркеты раздавать продукты, у которых истекает срок годности. В Испании действуют программы выдачи продуктовых пайков. Есть несколько сетей бесплатных столовых — муниципальных, католических, благотворительных. В таких заведениях волонтерами выступают в основном молодые люди левых взглядов: социалисты, коммунисты, анархо-синдикалисты, каталонские сепаратисты — все те, кого в Украине легко могли бы отправить в тюрьму или в травматологию.

36948656_2290105787683633_5968331617318469632_n

Активисты антивоенной инициативы Food not Bombs («Еда вместо бомб») раздают еду бездомным на улицах Атланты, США

Ничего подобного в Украине нет и в помине. Многих, как в тяжелые 1990-е годы, спасает натуральное хозяйство на приусадебных участках. Но несмотря на это, вопрос «что есть завтра?» не является чем-то абстрактным. Как докатились мы до того, что пенсионеры роются на помойках? Такого не должно быть в стране, где до сих пор живы свидетели массового голода. Тем более на фоне безумной классовой дифференциации. Вместо того, чтобы показательно преодолевать это явление, тема Голодомора служит в ее нынешней подаче для поддержанию этой самой классовой дифференциации, ведь говорить в терминах классов нельзя — это «преступная коммунистическая идеология».

Еще раз просто зафиксируем. Все написанное выше является позитивной программой. Единственно возможным путем гуманистической исторической памяти. Полное искоренение недоедания и голода внутри страны — прямая обязанность потомков тех, кто пострадал от него. Борьба с голодом в глобальных масштабах — лучшая историческая миссия для нашей страны. Хватит уже пещерного антикоммунизма: его уже наелись вдоволь, сыты по горло, вот только голодных почему-то все больше. Их быть не должно.

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 + 7 =