Код красный: организуя технологический сектор

maxresdefault

Алекс Пресс

Коробки с пивом Modelo стоят на расшатанном деревянном столе около лифта. Рядом с ними два ноутбука с открытыми журналами регистрации Google. Несколько людей, ходящих кругами, приветствуют новоприбывших. Я ввожу свои контакты на одном из ноутбуков, получаю сложенную пополам распечатку с программой встречи и ищу свободное место.

Мы в офисе стартапа, расположенном невероятно высоко над Манхэттеном. Мебели здесь немного: несколько десятков черных стульев на колесиках, выстроенных в беспорядочный круг. Уже севшие откатываются в сторону, чтобы дать протиснуться приходящим людям.

Здесь пятьдесят два человека – больше, чем ожидали организаторы. Опоздавшие стоят за пределами круга, прислонившись к аскетично выполненным колоннам, расположенным по всей комнате. Сейчас середина июля 2017 года и это первая официальная встреча Tech Action, рабочей группы нью-йоркского отделения Демократических Социалистов Америки (DSA). (1)

— Поднимите руку, если вы впервые на встрече ДСА – говорит Фред, инженер программного обеспечения финансовых технологий, или финтех, сдержанный, около тридцати лет, один из мужчин (а это в основном мужчины), ведущих встречу.  Пять рук подняты.

— Поднимите руку, если вы работаете в тех-индустрии, — продолжает Фред. Почти все в комнате поднимают руки.

Несколько лет назад комната, полная технарей – белые воротнички, занятые в технологической сфере, обычно инженеры-разработчики или программисты – собравшихся, чтобы организоваться в своей индустрии, была непредставима. Освещение технологической индустрии в прессе было активным, но  крайне поверхностным из-за склонности журналистов воспринимать старый девиз Google «не будь злым» как фактическое описание целей компании. В конце концов, техника была нашей дорогой к утопии – она объединила бы нас, уменьшила бы экологический след человечества, устранив всю бумагу и книги, и освободила бы от тирании работы, заменив нас роботами.

Но разрыв между утопическими ожиданиями и действительностью технологии всё труднее игнорировать. Даже технические издания – Wired и т.п. – утратили веру. Техническая элита заработала себе репутацию сборища мизогинов и социопатов, а их компании – неизбирательных пылесосов, всасывающих все персональные данные и продающих их национальным спецслужбам (и команде отвечавшей за кампанию Трампа). Согласно опросам, большинство по-прежнему позитивно относится к крупным компаниям в индустрии. Но с глаз подавляющего количества сотрудников этих компаний пелена уже упала.

После того, как Фред представляется участникам встречи, члены Tech Solidarity и Tech Working Coalition (TWC), двух ведущих организаций низового уровня, рассказывают о своей недавней деятельности. Tech Solidarity была создана Мацеем Цегловски, создателем Pinboard, сервиса социальных закладок. После избрания Дональда Трампа, Цегловски и Хизер Голд, комик из Области залива, пригласили технарей на встречу в Сан-Франциско. Они хотели обсудить, что делать с недовольством сотрудников индустрии. На первую встречу пришло больше сотни людей. Вскоре Цегловски начал летать в другие города США, чтобы проводить собрания Tech Solidarity.

По сравнению с Tech Solidarity, TWC, возможно, как писала Мойра Вигель в недавней статье для Guardian, «самая радикальная группа Tech Left». Созданная Мэттом Шеффером, инженером, и Рейчел Мелендес, работницей кафетерия и профорганизатором, группа начала свои встречи в 2014 году и привлекла к себе волну интереса после избрания Трампа. Сосредотачивая внимание на объединении белых и синих воротничков, TWC посвящает массу усилий поддержке профсоюзной кампании низкооплачиваемых работников, обслуживающих разрастающиеся кампусы компаний, и всё чаще нанимаемых последними через третью сторону. Работа коалиции TWC имеет потенциал изменить индустрию технологий изнутри: не только то, как люди работают в ней, но и то, что она создает и делает.

Враждебность к профсоюзам всегда была присуща технологической индустрии. В своей идеализированной саморепрезентации, технологический сектор – это меритократия, руководствующаяся скоростью, эффективностью и конкуренцией, в которой компании могут нанимать и увольнять работников по мере необходимости. Непостоянство – это преимущество. В том, чтобы метаться с работы на работу заключается свобода, а идея, что кто-то захочет задержаться где-нибудь надолго, немыслима. Усложняя процесс увольнения сотрудников и ограничивая другие произвольные решения компаний, профсоюзы (предположительно) делают рынки труда менее текучими. Они – динозавры, а технологическая индустрия – это астероид.

В 1960-х увеличивающиеся в количестве низкорасположенные коробочные офисы заняли место дубов и апельсиновых рощ южной части Области залива Сан-Франциско, став тем, что впоследствии превратится в Кремниевую долину. Примерно в это же время Роберт Нойс, сооснователь Intel, заявил, что «оставаться без профсоюзов необходимо для выживания большинства наших компаний. Если бы у нас были те же правила работы, что и у компаний с профсоюзами, мы бы перестали заниматься бизнесом». Подчеркивающий необходимость индустрии оставаться «гибкой», этос Нойса сохранился, даже когда Intel и индустрия в целом вышли за рамки производства микрочипов.

Избегание профсоюзов на Восточном побережье было основной причиной развития техно-компаний в Калифорнии. Как пишет Анна-Ли Саксенян в книге «Региональное преимущество», Кремниевая долина обошла Магистраль 128, технологический коридор, огибающий Бостон, в качестве основного центра индустрии частично потому, что позволяла себе использовать более свободные рынки труда. В 1983 году, описывая Нойса, Том Вулф писал, что «ему не нравились многие вещи «на востоке»:

“На старинной территории Восточного побережья всегда происходили битвы между работниками и менеджерами. Если бы Intel разделилась на рабочих и боссов, что предполагает, что каждая сторона должна выжимать свои деньги из другой, предприятию пришел бы конец. Исчезла бы личная мотивация; это осуществилось бы в мертвой форме правил работы и процедурах рассмотрения жалоб”.

Тем не менее, работники индустрии технологий пытались объединяться с самых ранних лет ее существования. Вулф упоминает о нескольких попытках организации в Intel в поздних 60-х – ранних 70-х, которые Нойс воспринимал как “смертельную угрозу” для компании. Ведущий автор статьи 1976 года в Science for People, озаглавленной «Грохот органайзинга в Кремниевой долине» пишет о своем опыте участия в “подъеме профсоюзного движения среди химиков, физиков, инженеров и техников” компании Smith-Corona Marchant, когда-то знаменитой своими пишущими машинками. Как рассказывает автор, поводом для начала кампании стало интенсивное давление на рабочем месте:

Компания поддерживала искусственную атмосферу кризиса, требуя жесткой срочности выполнения почти каждого проекта. С помощью намеков на потерю работы или статуса, руководство могло получить большое количество неоплачиваемой сверхурочной работы («помните, вы профессионал») и оправдывать почти постоянные нападки. В течение года на этом небольшом предприятии двое работников умерли от сердечного приступа в начале четвертого десятка лет жизни, было также несколько не смертельных приступов.

Dei0iZuVAAEiUof

Несмотря на то, что корпорация сорвала кампанию, подобные организационные подъемы возникли снова менее, чем через 10 лет, когда работники Atari боролись с уменьшением зарплат и сокращением штата в начале 80-х. В конце концов, несмотря на утверждения руководства, что технологическая индустрия несовместима с профсоюзами, организация профсоюзов среди ученых довольно распространена. Возьмем, к примеру, Общество профессиональных инженеров аэрокосмической промышленности, профсоюз, представляющий больше 22650 работников, или союзы профессоров и аспирантов, представляющие интересы белых воротничков, многие из которых развивают карьеру в области технологий. Прибавим Alliance@IBM, профсоюз, существовавший на взносы работников IBM с 1999 по 2016 года; WashTech, сформированный контрактными работниками Microsoft; аналогичный профсоюзу Институт инженеров электротехники и электроники, всемирный членский состав которого включает более 423 000 человек, в основном, инженеров-электротехников; и Гильдию программистов, «продвигающую интересы технических и профессиональных работников» в ИТ. Вместе взятые, эти организации заставляют антипрофсоюзную крепость технологического сектора выглядеть менее неприступной.

Профсоюзные кампании в индустрии технологий одержали несколько заметных побед в последние месяцы. В январе 2017 три тысячи охранников в кампусах таких компаний Кремниевой долины, как Cisco, Facebook и Genetech, добились официального признания своего профсоюза. Прошлым летом работники кафетерия кампуса Facebook – при небольшой поддержке TWC, включающей инженеров этой компании – проголосовали за объединение с UNITE HERE, следуя в этом примеру водителей Facebook, которые двумя годами ранее присоединились к Teamsters. Работники кафетерия наняты через фирму-подрядчика Flagship Facility Services, но использовали близость к щепетильному в вопросах имиджа Facebook, чтобы убедить Flagship не бороться с профсоюзом. Эрик Мерфи, охранник, нанятый в кампус Facebook через Allied Universal, сказал мне, что, хотя некоторые технари выражали поддержку кампании, физическая сегрегация технарей и контрактников препятствовала солидарности. Сеть UNITE HERE, к которой присоединились сотрудники Flagship, теперь представляет интересы работников кафетериев из Agilent, Cisco, Intel и Nvidia — всех технологических компаний Области залива. Теперь в кампусах Кремниевой долины приблизительно пять тысяч работников, состоящих в профсоюзе.

Tech Solidarity и TWC представляют собой нечто среднее между трудовыми центрами и общественными организациями. Tech Solidarity призывает технарей приносить свои контракты, чтобы юристы могли анализировать стандарты индустрии и помогать в организации кампаний на рабочем месте. Сам Цегловски сосредоточился на электоральной политике, в частности, на промежуточных выборах 2018 и финансировании прогрессивных кандидатов.

TWC меньше интересуется электоральной политикой, фокусируясь вместо этого на условиях работы синих воротничков в технологических кампусах. Когда охранники Facebook начали объединяться, группа обладала хорошими возможностями для помощи. Как сказала мне Кристен Шитс, технический аналитик из Области залива и член координационного комитета TWC, работники Facebook, состоящие в TWC снабжали охранников информацией о кампании, когда профсоюзные организаторы не допускались в кампус. TWC также помогли в организации протестов около офиса Palantir после избрания Трампа, чтобы надавить на компанию, занимающуюся сбором данных, и тем самым препятствовать планируемому администрацией реестру мусульман.

Ни TWC, ни Tech Solidarity не являются профсоюзами. Потенциальная сила настоящего технологического профсоюза была бы невероятной. Технари не потеют на складе, не перевозят груз в аэропорту, не собирают автомобили на конвейере, но они занимают ключевую позицию в операциях своей компании. Кэрри, веб-разработчик в маркетинговой фирме, объяснил мне, как они могут осуществлять стратегические вторжения в систему. “Поскольку менеджмент обычно не обладает конкретными знаниями о программировании, — сказал он, — возможно устроить саботаж и замедлить работу в наиболее сложных частях кода”.

Джейсон, веб-разработчик компании, базирующейся в Бостоне, сказал мне, что «поскольку в течение многих лет технологические продукты дополняли друг друга, кривая обучения для запуска специфического продукта будет невероятно крутой, если только кто-то не научит вас хитростям». И хотя цифровая линия пикетирования не будет централизованной в каком-либо физическом смысле, символический барьер может стать видимым для пользователей продукта. «Если бы разработчики Slack решились на забастовку, — предположил Джейсон, — они могли бы без особых усилий создать обновление, при котором любое отправленное сообщение отправляло бы пуш-уведомление о цели забастовки [пользователю]».

Технари имеют дело с очень плотным рынком труда, предлагающим больше рабочих мест, чем можно заполнить. Многие технические должности требуют от работников высокой квалификации и месяцев обучения на рабочем месте. Степень беспокойства руководства из-за власти, которой обладают работники при таком положении дел, обнаружилась в 2013 году. От имени более ста тысяч работников был подан коллективный иск против Adobe, Apple, Google и Intel за заговор с целью урезания зарплат путем создания списков «анти-переманивания», соглашения между компаниями не нанимать инженеров друг друга. Иск, основанный на антимонопольном расследовании министерства юстиции, начатом в 2010 году, привел к выплатам по соглашению в размере 415 миллионов долларов. «Нетрудно найти кодера, — сказал мне Фред. – Есть куча кодеров. Но если вы находитесь в элитной технологической фирме, у них будет понимание того, что из себя представляет элитный, квалифицированный работник – некоторые аспекты этого оправданы, а некоторые нет – [и] от инженеров ожидается очень высокая квалификация и незаменимость. Что дает [работникам] большую власть и большую защиту, если мы занимаемся чем-то политическим”.

Для чего техническим работникам организовываться? Они не бедные. У них есть относительная власть в их индустрии. Но даже самая высокооплачиваемая технологическая работа может предполагать изнурительные часы, поэтому технарей поощряют за ночи, проведенные за рабочим столом и осуждают, если они решатся завести детей. Технологическая индустрия также известна как сфера, не приветствующая людей с не белым цветом кожи. Мишель Миллер, соосновательница Coworker.org, платформы, помогающей самоорганизации рабочих, объяснила, что теперь уже не так неожиданно обнаружить комнату, полную технарей, которые хотят организоваться на работе. «В прошлом году к люди из всех крупных технологических компаний, которые вы можете представить, обращались к нам со словами «Я хочу организовать профсоюз».

Миллер и ее соавтор Джесс Кутч работали в Международном союзе сервисных работников, когда в 2013 году решили создать электронную платформу, призванную облегчить процесс организации для работников.  «Не было моста, связывающего то, что происходит на непрофсоюзных рабочих местах множества людей и тем, что происходит в рабочем движении», сказала Миллер. Она и Кутч хотели поделиться своими организационными знаниями, но профсоюзы, сдерживаемые волнами антипрофсоюзных законов и страдающие от недостатка финансов из-за уменьшения размеров взносов, не могли предоставить средства.

Coworker.org с тех пор использовалась для создания советов в приложении для водителей Uber, увеличения числа сотрудников в Starbucks и борьбы с сексуальными домогательствами в Comcast. Но Миллер говорит, что до прошлого года идея организации технологических работников не была включена в их поле зрения. Технологическая индустрия полна благонамеренных людей, но понадобилось избрание Трампа для того, чтобы они поняли, что даже если они позиционируют себя как либералы или левые (технологические компании были четырьмя из пяти лучших работодателей жертвователей кампании Сандерса), их компании нет.

48bigtechworkers

Технологические компании часто позиционируют свои внутренние системы обратной связи как более эффективные и гибкие, чем профсоюзные процедуры подачи жалоб. Как только она начала работать с технарями, сказала Миллер, работники, которые раньше говорили ей, что не нуждаются в таких инструментах, как Coworker.org, вернулись с историями разочарования. «Они обнаруживали, что когда ты подталкиваешь свою компанию к вещам, влияющим на ее доходы или на ее экономическую власть, или влияющим на ее информационную монополию, она прекращает слушать. Ее приветливые, дружественные системы для голосования сотрудников перестают работать».

Но доверие было действительно подорвано из-за более идеологически-окрашенных вопросов. В большинстве технологических гигантов внутренний фидбек построен по принципу всеобщего собрания, на котором работники используют платформы вроде Reddit, чтобы проголосовать за или против по темам, предложенным до собрания. Результаты голосования потом перенаправляются высокопоставленным руководителям. Эта система ограничена, особенно в том, что касается вопросов политики. Миллер объяснила, что манифест Джеймса Дамора открыл некоторым технарям, что «альт-райты внутри этих компаний организуются, чтобы с помощью голосования против пресекать важные темы, которые люди хотят обсудить». Манифест Дамора открыл организованные усилия сотрудников правых взглядов по подавлению открытых дискуссий о мизогинии в технологической среде.

Ответ Google на манифест Дамора привел в ярость многих сотрудников. Гуглеры – так называют белых воротничков компании – говорят, что компания «всю неделю, предшествующую публикации манифеста была охвачена» обсуждениями «манифеста «женщины тупее мужчин» (как одна женщина-инженер назвала его), проникая в обычно аполитичные офисы компании. Спустя несколько дней после публикации манифеста Google запланировал в городской ратуше масштабное обсуждение этой темы, но отменил его по причинам, связанным с «безопасностью сотрудников». Официальная причина состояла в том, что имена и тексты гуглеров, расстроенных манифестом, утекали «прямо к альт-райтам». Ультраправые блоги по-прежнему демонстрируют эти утечки. Помимо заявления со вице-президента по разнообразию компании, «не было никакой официальной коммуникации о манифесте с тех пор, как отменили обсуждение», — сказал Джейк, инженер-программист Google. Это значит, что компания остаётся плохо подготовленной к решению трудных проблем на рабочем месте.

Столкнувшись с даморами бизнеса и их союзниками альт-райтами, технари левых взглядов осознали свою относительную слабость. Когда они увидели, «как их внутренние платформы используются против них и не являются ни идеальными, ни оптимизированными для хороших целей», говорит Миллер, они начали подозревать, что если их руководство не способно решить проблемы расизма или мизогинии на рабочем месте, они с неохотой будут делать это публично, «когда риску подвержена прибыль».

Также, Миллер описала группу работников на социальной платформе, которые «поднимали темы использования платформы для распространения ненависти и атак на людей в течение месяцев, и месяцев, и месяцев, но все процессы, запущенные [для решения проблемы] <…> предсказуемо вели в тупик» или делали решение проблемы «невозможным». Работники были фрустрированы, по словам Миллер, и «это подорвало их доверие к компании, вызывая чувство, что они являлись частью проблемы и были неспособны что-то с этим сделать».

Алексу, другому технарю, знакомо это чувство. Прежде, чем стать оператором системы в фирме рекламных технологий, он работал в Securus, который описывает себя как провайдер «передовых решений в области гражданского и уголовного правосудия»; Алекс описал его как «Скайп для заключенных». Он работал в тех-секторе двенадцать лет и провел всего несколько месяцев в Securus. Он рассказал о времени, проведенном там:

Были дискуссии о том, как американская политика тюремной реформы повлияет на нас в итоге. Встречи проводились в формате общекорпоративных конференц-связей: финдиректор говорил: «отличные новости, мы можем поднять цены на наш продукт без вмешательства Департамента юстиции». У них были прогнозы относительно коэффициента рецидивов, и если бы он оставался высоким, нас ожидал бы отличный год. Внутри компании о заключенных думали: «Ты облажался. Если бы ты не хотел, чтобы тебя эксплуатировала наша компания, ты не попал бы в тюрьму; у нас нет никаких моральных сомнений, чтобы извлекать всю информацию о вас, которой вы стоите». Я не мог спать, так что мне пришлось уйти.

Алекс не единственный технарь, который борется с вопиющими противоречиями индустрии, заявляющей, что стремится сделать мир лучше. «В моей последней компании мы занимались email-маркетингом» — рассказал мне Маркус, системный администратор компании по менеджменту социальных медиа. Выполняя рутинное техническое обслуживание, он обнаружил, что некоторые клиенты компании «были не просто консерваторами, а брейтбартовскими, правыми пропагандистами». Обсудив свое открытие с коллегами, он попросил генерального директора аннулировать контракт. «Директор сказал мне, что мы не можем осуществлять дискриминацию, основываясь на идеологических убеждениях». Но Маркус с коллегами организовали встречу после работы, чтобы обсудить дальнейшие шаги давления на компанию. «Мы встретились в баре, от 15 до 50 человек из компании, насчитывающий 100 работников, и решили поднять этот вопрос через внутренний канал обратной связи нашей компанию. Мы не ожидали, что генеральный директор согласится, поскольку это навредило бы его целям, поэтому планировали сформировать организацию для решения этой проблемы». Но к большому удивлению Маркуса и его коллег, гендиректор сдался, когда они подняли вопрос коллективно.

Его нынешняя компания, однако, не сдается так легко. «Кампания Трампа была одним из наших клиентов», объяснил он. Хотя его нынешний генеральный директор также настаивает, что компания не может дискриминировать клиента, основываясь на его политических взглядах, Маркуса нелегко обескуражить. «Мы ждем следующего избирательного цикла, чтобы поднять тему. Это будет идеальное время, чтобы сказать: «мы не позволим вам поддерживать кампанию Трампа с помощью инструментов, созданных нами».

Уходя корнями в традиционные организации рабочего движения (группа Области залива встречается в здании UNITE HERE), TWC стремится расширить определение «тех-работника», чтобы включить в него как синих, так и белых воротничков. Разделения между классами работников куда заметнее в технологической индустрии, чем в других, поскольку низкооплачиваемые работники нанимаются через кадровое агентство, а белые воротнички стратифицированы с помощью разноцветных бейджей, демонстрирующих, куда они могут входить, какие средства использовать, и в некоторых случаях – даже с кем они могут говорить.

В Intel «они уволили всех работников кафетериев перед Днем благодарения и сказали новой [не имеющей профсоюза] компании не нанимать их снова» — сказал Мерфи, охранник в главном кампусе Facebook. До Facebook он работал в Intel, а до Intel в Apple. Мерфи отметил, что субподрядная модель позволяет технологическим гигантам иметь доступ к услугам, требуемым их операциям, не неся ответственности или затрат, которые повлек бы прямой наем. «Смысл субподряда в том, чтобы сделать рабочую силу нестабильной, — добавил Мерфи. – Поэтому мы протолкнули постановление о сохранении работников в Санта-Кларе, где базируется Intel – чтобы настоять, что когда компания меняет кого-либо их своих субподрядчиков, рабочие имели право сохранить свои места с прежним размером зарплаты».

Описывая свои разговоры с технарями во время профсоюзной кампании в Intel, Мерфи сказал: «у технарей такие установки, они хотят помогать и чувствовать себя хорошо от того, что делают. Это клише Кремниевой долины, «сделать мир лучшим местом». Так что они хотят чувствовать, что делают это. В Intel, если у меня были личные отношения с кем-то, они говорили «я хочу поддерживать тебя».

Мерфи убежден, что лучшее, что технари могут сделать для обслуживающего персонала – это выступать за отмену субподрядов. «Мы с коллегами мечтаем взаимодействовать с Facebook напрямую: там деньги, там власть, а это искусственное использование субподрядов – всего лишь схема, чтобы снижать наши зарплаты и удерживать нас от удара по пиньяте Facebook». Фред, ведущий встречи DSA Tech Action, которую я посетила, разделяет эту цель, говоря, что хотя он видит одну и ту же уборщицу в своем офисе каждый вечер, он избегает спрашивать ее, как она поживает, получает ли она отпуск по уходу за ребенком или что-то ещё об условиях ее труда, поскольку не хочет ставить ее работу под угрозу: «я не знаю, какой политике она подчиняется и мог бы навредить ее положению, спросив об этом». Если бы сфера технологий избавилась от субподрядов, объяснил он, «я бы знал, что каждый, кого я вижу – мой коллега, и мы занимаем одинаковое положение в иерархии».

Хотя никто из организаторов TWC, с которыми я беседовала, не назвал отмену субподрядов своей целью, их действия позволяют предположить, что они разделяют такой подход. Помимо органайзинга субподрядчиков Facebook, члены TWC присоединились к делегациям синих воротничков, подающих петиции техническим руководителям с требованием не увольнять рабочих-иммигрантов, участвовавших в забастовке 1 мая 2017 года. Шитс говорит: «мы успешно добились от Facebook и Google согласия не принимать ответных мер в отношении работников, решивших поддержать забастовку». Подобным образом Tech Solidarity в Сиэтле использовали Coworker.org, чтобы организовать петицию, которую могли подписать технари в поддержку работников охраны, объединяющихся в Amazon. Она набрала 1300 подписей. Как сказал мне Джеффри Аткинсон, менеджер по продукту в Сиэтле, состоящий в TWC, «мы выходили на улицы во время обеденных перерывов и по вечерам и спрашивали у людей на улице их мнение о правах рабочих. Благодаря уличной агитации и онлайн петиции мы получили эти подписи и доставили их, сопроводив сидячей забастовкой, в офис Amazon 18 августа 2017».

1503097750-img_2875

Конец субподрядной схемы кажется далеким, но ситуация начинает меняться. Несколько месяцев назад профсоюзный организатор пришёл на встречу Tech Action в поиске контактов гуглеров. Фред связал его с Джейком, инженером-программистом в Google. Вскоре было налажено сотрудничество синих и белых воротничков в нью-йоркских офисах Google.

Работники, с которыми я говорила не согласились относительно того, какую форму примут технологические профсоюзы, если будут успешны. На вопрос, подойдет ли старая модель профсоюзов, Миллер ответила: «нам нужно что-то, признающее, что это не только менеджеры и фабричные рабочие в цехах». Дисперсная рабочая сила технологической индустрии представляет собой вызов для традиционной структуры профсоюзов. Поскольку индустрия усеяна независимыми подрядчиками и субподрядчиками (далекие «маленькие вотчины», как назвал их Маркус), технари вполне могут призвать к переконфигурации профсоюзных структур, изначально созданных для репрезентации географически централизованных рабочих мест.

Дисперсная рабочая сила является вызовом также для традиционного профсоюзного процесса. Маркус говорит, что хотя профсоюзные организаторы «на словах поддерживали» его усилия по организации на рабочих местах в Чикаго, он считает, что они не были заинтересованы в том, чтобы выделять ресурсы на битву, которую, по их мнению, им было не выиграть, в которой были бы задействованы удаленные, контрактные и другие слабо связанные работники: «Они не готовы мобилизовать организаторов». Другие говорили об отсутствии обратной связи от профсоюзов или потере контакта с профсоюзными организаторами со временем. Обеспокоенные сохранением своего членства в условиях антипрофсоюзного климата, подобного которому мы не видели в течение поколений, многие профсоюзы не заинтересованы в том, чтобы идти в наступление. Без поддержки профсоюза на горизонте, наиболее воинственные представители растущего движения технологических работников предоставлены сами себе. «Ответственность на нас, — сказал Маркус. – Мы построим движение, и профсоюзы придут».

Но поскольку технологический сектор проникает во все аспекты нашей жизни, организация в нем профсоюзов не должна быть изолированным, внутренним проектом. В таких компаниях, как Amazon, организация могла бы привести на данный момент аутсортинговый обслуживающий персонал под зонтик компании, так же, как и сотрудников печально известных амазоновских центров обработки и исполнения заказов. Благодаря своей позиции в экономике США, организовавшись, эти работники могли бы принести революцию в рабочее движение. Профсоюз Amazon мог бы также включать трудящихся на платформе Amazon Mechanical Turk, которая позволяет компаниям перераспределять повторяющиеся, часто унизительные задачи – маркировка фото, транскрибирование 1-2 минут аудио – тому, что часто называется «искусственным интеллектом», но по факту является популяцией получающих гроши невидимых работников, часто из маргинализированных стран. (3) Если бы самые благополучные работники Amazon прокладывали путь, настаивая на коллективных трудовых договорах, применяемых ко всем внутри компании, эти обитатели глобальной вотчины Amazon были бы объединены в рамках одного контракта.

Исходя из отправного положения юнионизированного тех-сектора, представляется возможным существование компаний, принадлежащим рабочим, которые могли бы получить стартовый капитал от государства (также, как военные поддержали значительные технологические достижения). Как отметил Фред, «изменение способа работы венчурного капитала таким образом, чтобы не четыре или около главные фирмы решали, какое предприятие будет финансироваться» будет важно для достижения всеобщего, демократического контроля за направлением развития индустрии. Конечная цель – это модель инвесторов, не отягощенных мотивом прибыли, которые финансировали то, что социально полезно, вместо еще большего количества приложений, чтобы получить еще больше рекламы.

Цегловски предлагает модель публичной пропаганды вроде тех, что действуют в центрах контроля заболеваний или среди библиотекарей. Организация тех-работников могла бы быть медиатором между обществом и индустрией, рассматривая вопросы общественного интереса и оказывая демократическое давление, осуществляя экспертизу, ведя пропаганду и распространяя среди широкой публики предостерегающую информацию, поступающую от работников. Вместо того, чтобы видеть в технологиях дистанцированный от других индустрий замкнутый цикл инноваций, концепция Цегловски подчеркивает укорененность индустрии в обществе – ее зависимость от одного, общего социального мира.

Этот ход мысли приводит к другим, утопическим идеям: национализация интернета, который уже является бенефициаром сотен миллиардов долларов государственного финансирования; открытость и прозрачность всех программ, обеспечивающая публичный контроль применения того, что может быть расово кодировано или по иному предвзятому алгоритму; список можно продолжить.

В январе 2018 работники Lanetix, компании логистических технологий, расположенной в Сан-Франциско и Вашингтоне, подались на профсоюзные выборы в Национальный совет по трудовым отношениям (NLRB). Они стали бы первым в истории США профсоюзом, состоящим исключительно из инженеров-программистов. Примерно через 10 дней после того, как они подали петицию в NLRB, Lanetix уволила их, объявив о планах по перенесению своих операций в Восточную Европу. Бьорн Вестергард, один из уволенных инженеров, сказал мне, что непосредственной причиной такой спешки было «репрессивное увольнение коллеги, который был нашим постоянным представителем по ряду вопросов, прежде всего, оплачиваемого отпуска». Что касается жалоб, которые привели к организационным усилиям, Вестергард говорит: «мы устали от произвола менеджеров в том, что касается оплаты, условий труда и обязанностей; этот произвол часто выглядит как покровительство более опытным мужчинам (включая меня). Во-вторых, мы хотели, чтобы руководство нашло замену двум высококвалифицированным штатным инженерам, которые покинули компанию, чтобы мы могли идти в ногу с профессиональными требованиями индустрии».

В то время как профсоюз подал жалобу на несправедливую трудовую практику в NLRB, сразу же после массового увольнения, TWC и Tech Action были одними из первых, кто ответил, выпустив заявление в знак солидарности с уволенными инженерами. Эти организации, возможно, пока что находятся на ранних стадиях обретения власти, но остальным из нас остается только надеяться, что они достигнут успеха, и быстро. Маркус подвел итоги: «мы приближаемся к дистопии, и она создается людьми, которые считают себя либеральными. Нам нужна организованность, иначе венчурные капиталисты и гендиректора разрушат наше общество».

 

1. Я член DSA, платящий взносы.

2. В тех случаях, когда используются только имена, личные данные изменены.

3. Из-за ошибки издателя, в ранней версии статьи говорилось, что эти работники в массе своей происходят из “маргинализованных стран”. В действительности, многие из них граждане США. Мы сожалеем об ошибке.

Перевела Анастасия Инопина

Оригинал: Nplusonemag 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

8 + 1 =