Панкратион для пантократора: нужна ли нам новая биография Ленина?

703004_original

Михаил Пискунов

Писать про Ленина в 2017 году сложно. Писать про Ленина в 2017 году подозрительно. Писать про Ленина в 2017 году необходимо. В своей новейшей биографии революционного вождя XX века литературный критик Лев Данилкин не сделал какого-то открытия. Открытием стала сама возможность написать такую книгу в наше время и быть прочитанным.

В предисловии Данилкин справедливо отмечает, что лениноведение это такая субдисциплина, где сложно сказать что-то новое, тем более на фоне таких столпов как Владлен Логинов или Тамаш Краус, посвятивших свои жизни ленинскому духу (или Духу, если он был не ленинским, а Истории). Поэтому работа Данилкина это скорее сознательный бриколаж. Автор, опираясь на 55 томов сочинений лидера революции и пейзаж за окном, ищет (или конструирует) в ленинской жизни загадки и в детективном духе напускает туману: совы не то, чем кажутся, а первый, написанный рукой Ленина документ это адресованное своим братьям и сестрам пиктографическое письмо (так и не расшифрованное).

Любому произведению, даже сколько угодно современному, нужен авторский замысел или хотя бы центральный образ, соединяющий отдельные части. В “Пантократоре” такой образ есть: Ленин-путешественник. Неутомимый турист и велосипедист Владимир Ильич за свою не очень длинную по нашим меркам жизнь пересек полмира и всюду оставлял отпечатки своей личности, паззлы, который спустя 100 лет Данилкин будет искать «по ленинским местам». Точнее, эти паззлы не столько про Ленина, сколько про лениноведов и ленинофилов, которые посчитали нужным увековечить память о лидере большевизма в Казани, Шушенском, Москве, Питере, Лондоне, Женеве, Париже. Вооруженный ПСС и мемуарами современников, Данилкин преследует музеифицированное ленинское пространство, пытается пронзить время и увидеть в современной швейцарской кебабной — кофейню или пивную начала XX века, где российские социал-демократы планировали очередной заговор против правительства (и, разумеется, против друг друга).

Скучная интерпретация взгляда на ленинские «места памяти» из современности — это нарративная стратегия Данилкина, который хочет продемонстрировать пугающую (или обнадеживающую) современность своего «пантократора солнечных пылинок».

Рискуя впасть в психологизм, я бы все же поставил на более мистическое объяснение. Данилкин не всесильный романист 19 века, который может убить или оживить своего героя, а раб лампы — Ленин цепко держит его ум и заставляет бродить между Красноярском и Парижем.

В конце концов сама книга выросла из шутливого квеста автора: сможет ли он прочитать эти 55 томов подряд? Неудивительно, что после того, как этот квест перевернул жизнь бывшего литературного критика, тот именует Ленина не иначе как волшебником, и едет поклониться «местам силы» ВИ (самое часто употребляемое биографом имя).

Оставим автору авторово и поговорим о целевой аудитории «Пантократора». Из-за злоупотребления в тексте современным жаргоном (в ленинской биографии неожиданно всплывают хипстеры, крафтовое пиво и джентрификация) и обложки (на ней разные аспекты личности Ленина стилизованы под компьютерные иконки) — сложилось мнение, что Данилкин написал книгу, которая, дескать, познакомит  молодежь с вождем всемирного пролетариата на их языке. К счастью этот взгляд доброжелательного эйджиста и никудышного педагога не имеет ничего общего с реальностью. По-видимому, язык «Пантократора» это своеобразный прием остранения своего героя. Описать Ленина языком марксизма легко (и не особо интересно после миллиона таких попыток), а вот попробуйте-ка поговорить о самом известном россиянине на языке биткоинов и 3D-принтеров?

За этими экспериментами проглядывает целевая аудитория. Данилкин, как и положено хорошему автору, писал для себя и про себя — то есть человека, который успел краем сознательного возраста застать советский культ Ленина, а затем состоялся в качестве интеллектуала-гуманитария на современном российском медиарынке. Поэтому таргет-группа «Пантократора» это не те, кто не знает о Ленине ничего, а те, кто что-то о нем слышали и видели, но это что-то было либо скучное либо негативное. Именно для них «черный властелин» постепенно превращается в трагическую, а затем и полную загадок романтическую фигуру. В этом же основной недостаток книги Данилкина: на фоне Ленина-Люцифера из «Потерянного рая» и российский рабочий класс, и прочие большевики несколько теряют свою значимость (впрочем, возможно это издержки самого жанра биографии).

Есть еще одна группа людей, которые смогут вынести из новейшей биографии Ленина большую пользу. Это современные русскоязычные марксисты, знакомые с ключевыми работами ВИ. Несмотря на эксцентричность формы, структурно «Пантократор» все же  привычное герменевтическое произведение, чей автор перемещается не только и не столько между Ульяновском и Цюрихом, а между «Развитием капитализма в России» и «Как нам реорганизовать Рабкрин».

Это позволяет затронуть тему чтения текстов Ленина. У постсоветских марксистов на этот счет есть две традиции.

Первая, восходящая к «Краткому курсу ВКП(б)», это чтение в очень плотном внешнем контексте. Партия и государство на протяжении 65 лет после 1924 года подгоняли высказывания своего основателя под текущую политическую задачу. Отсюда перманентное стремление при каждой политической пертурбации «вернуться к подлинному Ленину» («подлинный Ленин» в каждом случае тоже был свой). Ленинскому принципу «конкретной ситуации — конкретный анализ» явочным порядком противопоставлялся принцип «конкретной ситуации — конкретная цитата».

В противоположность этому постсоветская традиция чтения Ильича выкинула внешний контекст вместе со всяким контекстом вообще.

«Что делать?», «Государство и революция» и «Великий почин» превратились в платоновские эйдосы, витающие в облаках, которые необходимо воспринять, если ты считаешь себя социалистом или даже собираешься строить социалистическую партию. В советской традиции чтения Ленина было мало Ленина и много внешних обстоятельств, что оборачивалось оппортунизмом, но постсоветская традиция, в которой много Ленина и мало ленинского или хотя бы своего контекста, превращалась в догматизм.

При этом обе традиции воспринимают Ленина как своего рода полубога. Вождь всегда мудр и никогда не ошибается, даже в детстве или юности.

ВИ Данилкина на этом фоне предстает фигурой даже чересчур человеческой.

Его вождю свойственны человеческие страсти и качества — трудоголизм, эрудиция, стратегическое мышление, умение видеть людей, любовь к спорту сочетаются у него с мелочностью, склочничеством, интриганством и властолюбием. Его Ленин озабочен добыванием денег на партийную деятельность, а свои классические статьи против меньшевиков пишет не только потому что озабочен их оппортунизмом, но еще и потому, что не хочет делиться с оппонентами взятой на «эксах» кассой.

Ленин Данилкина ни в коем случае не Будда, это человек, который, даже будучи формально правым, из-за своего тяжелого нрава способен превратить победу в поражение (большевики после II съезда РСДРП и до 1905 года).

Этот новый Ленин постоянно учится, совершает ошибки, извлекает из них уроки, на ровном месте ссорится с одними хорошими людьми, но компенсирует это знакомством с другими.

Наконец, будни Владимира Ленина, Надежды Крупской и их окружения наполнены не только подготовкой революции — скучающую эмиграцию сотрясают семейные и сексуальные скандалы, на которые Ильич так или иначе вынужден реагировать ( и реагирует он с современной точки зрения отвратительно). Личное становилось политическим уже в начале XX века, и современный марксист без особого труда, не прибегая к полубожественным сущностям сможет соотнести себя с данилкинскими героями раннего большевизма и социал-демократии.

На «Пантократора» уже вышло немало рецензий, но я бы хотел остановиться на двух — с одинаковым аргументом при разных идеологических модальностях: критика Андрея Бабицкого справа и дуэта Дмитрия Субботина и Анастасии Шаровой слева. Их претензия до забавного схожа: вина Данилкина в том, что он так и не сформулировал доходчиво, who is Mr. Lenin.

По большому счету критикам не хватило прежнего ленинского статуса полубога — только Бабицкому нужно было больше про расстрелы, а его визави — про политическую мудрость и чувство момента. Вдвойне забавно, что это предъявляют человеку, который считается сильнейшим марксистом-практиком прошлого столетия. Но если сердце марксизма это диалектика, попытка ухватить всеобщие законы движения, то лучший и наиболее последовательный диалектик и будет выглядеть в глазах потомков как хамелеон. Движущийся вместе с историей. Или, как говорит Данилкин о Ленине, ассамбляж.

Разумеется, 700-страничный фолиант содержит некоторые фактические ошибки. Автор путает металлургов с металлистами или ошибается в некоторых большевистских любовные парах. Самым сильным и одновременно слабым его ходом является доверие к аргументам историка Валентина Сахарова о том, что знаменитое предсмертное «Письмо к съезду» не принадлежало перу Ленина. С точки зрения детективной драматургии ход блестящий (особенно учитывая, каким предположением Данилкин его оформил), но все-таки в историческом сообществе позиция Сахарова является не самой сильной.

В завершение, о главном открытии «Пантократора».

Это, конечно, фигура Надежды Константиновны Крупской. На протяжении повествования автор пытается заключить с ней союз и смотреть на Ленина не глазами восторженных (или проклинающих) потомков, но ироническим взглядом жены, знающей сильные и слабые стороны мужа, а также многое такое, что неведомо не только простым смертным, но даже просвещенным лениноведам. Данилкин воюет с устоявшимся образом Крупской как секретаря и помощницы вождя, «прикроватной тумбочки». Согласно его интерпретации, мы знаем о Крупской не больше чем она, — профессиональная шифровальщица, стоявшая у истоков культа вождя и лениноведения, — хотела нам сказать. Соответственно, главная загадка Ленина это даже не он сам, а его жена и соавтор.

Эта загадочная нота оставляет пространство для феминистской интерпретации вождя и лидеров большевизма, а нам позволяет искать даже в привычном прошлом моменты, вдохновляющие нас менять настоящее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

3 + 9 =