Диалектика

commune_article_0

Виктор Серж

Мы родились
в эпоху первых усовершенствованных пулеметов;
Они ждали нас, готовые полностью изрешетить
стальную броню и мозги, наполненные духовностью…

Не сомневайтесь: с тех пор, как мы занялись
ремеслом жертв, полных злой воли,
— то есть почти с начала времен —
мы умеем глотать любое горькое пойло,
желчь, цикуту — она теперь не в ходу — стакан рома
перед гильотиной…

Ямайский ром, нектар тропиков,
будь сладок для того смертельно бледного бедолаги,
который искупает преступления чужие
и наши,
и влей нам в уста горьковатой влаги,
которую цедят его уста за мир для лучших из лучших.

Мы умеем носить любые кресты, кресты из дерева
и свастичные кресты,
на низенькую Голгофу зайдет в два счета
наша шайка — воры и иисусы христы.
Страха не знаем.
Ecce homo из рабочих масс
и интеллигентов на любой заказ!

И если снова встанет стена отчаянных коммунаров, —
зовите нас!

Конечно, что-то здесь не по нам, но раз уж вино налито,
выпьем до дна!
Ура Коммуне, салют всему миру,
да здравствует человечество!

Элитные убийцы, офицерские чины, эй, версальцы!
Осторожнее, сеньор капитан, на последней ступени
последнего погребка:
мой чек оплачен ЧК.

II

Это и есть предводители армий, великие буржуа, великие
палачи?
Герои битв в Полесье, на Волыни, в Карпатах?
Это и есть генералы, эти дрожащие старцы на четвереньках,
с плаксивыми, влажными глазами, слабыми сердцами?
Это и есть рыцари св. Георгия и св. Андрея?
Тогда прочь, эй, святой Убиенный Капиталист,
теперь твой черед.
А мне все равно, что вы не знаете
о деяниях маркиза де Галифе.
Я тоже ничего не знаю, я простой горный мастер
из Горловки
и не читал книг.
Но есть кто-то важнее нас, и он ничего не забыл.

III

Они умирают в болотах Чернавки
по приказу ревкома
под шашками слесарей с Таганки, шахтеров из Каштанки
и анархиста, исходящего кровью по смерти своей мечты.
Они умирают точь-в-точь, как 2 сентября 1792 года
в тюрьме Аббатства умирали месье Монморен,
Сомбрель и Рюльер, господа из Королевского совета…
Нож, входя в глотку, издавал глуховатый звук,
звук безумный
и тошнотворный,
шум толпы, шум волны, зловещий
и исступленный.

Распорядитель Майар заглядывал в большой журнал.
«В тюрьму ля Форс!», отирал лоб тыльной стороной
серой руки.
Ух, какое нужно здоровье на службе Первой республики!
На закате гражданин Билло пришел, чтобы обратиться
к убойщикам.
«Санкюлоты! Брут, Цинна, анналы Рима,
революция будет жить в грядущих веках,
Коммуна посылает вам бочку хорошего вина».

IV

— Смотрите, сказал молодой, изрытый рыжими пятнами
пропагандист,
— как повторяет себя материалистическая история.

V

Вы так хорошо обучили нас ему, грязному ремеслу
сильнейших,
что мы в итоге превзойдем вас.
Вот что будет у нас — сердца стучащие, лбы звенящие,
глаза, полные картин ужасных, как сожаление…
И пусть потом нас зароют, пусть потом нас забудут,
пусть ничего такого больше не будет, и пусть земля
расцветёт…

Вперед же! Вперед, вперед!

Перевод Кирилла Медведева из книги «Сопротивление»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

4 + 4 =