Билл Гейтс нас не спасет

Denmark_UN_Climate_Report-00d12-2553

Бен Тарнофф

Кремниевая  долина гордится своим умением  решать проблемы. Будь то колонизация Марса или поиск места для парковки в Сан-Франциско, техническая индустрия обещает решить самые большие проблемы человечества. Тем не менее, в решении самой неотложной проблемы — как остановить изменение климата до того, как большие части планеты станут непригодными для жизни — она не достигла почти никакого прогресса.

Дело не в отсутствии попыток. Стремясь воспользоваться тем, что венчурный капиталист Джон Доерр назвал «крупнейшей экономической возможностью в XXI веке», с 2006 по 2011 год инвесторы влили ошеломляющие 25 миллиардов долларов в компании, обещавшие радикально сократить нашу зависимость от ископаемого топлива. Казалось, что это идеально: Кремниевая долина может реализовать собственное представление о себе как инструменте спасения людей, буквально спасая мир, получая при этом огромные прибыли, которые, по-видимому, будут поступать из продвижения глобального преобразования энергии.

Результатом стала катастрофа. К 2011 году венчурные капиталисты потеряли более половины средств, инвестированных ими за предыдущие пять лет. Почти все стартапы чистой энергии в Кремниевой долине разорились или были близки к краху. По информации TechCrunch, кроме нескольких известных исключений, таких как Tesla, Кремниевая долина покинула сектор, а «cleantech стал грязным словом». Отвращение сохраняется с тех пор, хотя в декабре 2016 года Билл Гейтс объявил о новом фонде с бюджетом миллиард долларов под названием Breakthrough Energy Ventures, целью которого является возрождение энтузиазма венчурных капиталистов по отношению к чистой энергии.

Но Breakthrough Energy Ventures, вероятно, постигнет та же участь, что и ее предшественников, по той простой причине, что венчурный капитал является ужасной моделью для финансирования инноваций. Если целью является значительный прогресс в том, как мы генерируем, храним и распределяем чистую энергию, а также как мы удаляем огромное количество углекислого газа из атмосферы — все это имеет решающее значение для удержания глобального потепления в пределах 2 ° C, которые многими ученые считаются катастрофическими, тогда венчурный капитал наихудший способ ее достигнуть.

Венчурный капитал рассчитан на получение крупных прибылей в короткие сроки. Это делает фирмы венчурного капитала сомнительными кандидатами для поддержки такого рода исследований, ведущих к технологическим прорывам, требующих щедрого финансирования в течение длительных периодов времени. Наука работает по другому расписанию, чем капитализм.

Большинство венчурных фондов структурированы как десятилетние партнерства. Обычно это означает, что они ищут стартапы, направленные на «выход» — IPO или приобретение крупной компанией — в течение трех-пяти лет. Gates’s Breakthrough Energy Ventures организован как двадцатилетний фонд, в надежде дать основателям немного больше передышки. Но это все равно создает неумолимый темп для достижения экспоненциального роста. Поскольку большинство стартапов терпят неудачу, венчурные капиталисты должны выбирать компании, которые, по их мнению, могут достаточно быстро масштабироваться, чтобы окупить в десятки-сотни раз больше вложенных инвестиций. Одна или две суперзвезды компенсируют множество провалов, позволяя фонду обеспечить конкурентоспособную доходность.

Компании венчурного капитала нетерпеливы и алчны, потому что этого требует рынок . Неважно, что у вас в сердце: даже такие филантропически настроенные инвесторы, как Гейтс, должны действовать в рамках этих ограничений. Венчурные капиталисты просто не могут позволить себе высокорискованные, капиталоемкие проекты, не дающие быстрой и значительной выплаты. В результате они хорошо разбираются в следующем Tinder или Snapchat, но плохо финансируют более амбициозные технологии, необходимые для очищения от углерода нашей энергии и нашего воздуха.

В таком случае, если венчурный капитал не способен финансировать инновации, в которых мы нуждаемся, кто способен? Тот же объект, который финансировал все основные инновации со времен Второй мировой войны — государство. В Кремниевой  долине, а в более общем плане в корпоративной Америке это догма — частный сектор предприимчив и любит риск, в то время как государственный сектор инертен и не склонен к риску. В действительности почти все наоборот.

В одной отрасли за другой, финансируемые государством исследования предоставили частному сектору самые новаторские и прибыльные изобретения. Дело в том, что государственный сектор может позволить себе все, чего не может сделать частный сектор: терпеливый, щедрый и изолированный от железной дисциплины рынка. Это наиболее верно в случае индустрии, громче всех заявляющей о своем предприимчивости — Кремниевой долине. Компьютер, Интернет, смартфон — вот всего лишь несколько технологий, не появившихся бы без кучи государственных денег. Государство несет риск радикальных инноваций, чтобы компании и их инвесторы могли пожинать плоды.

Когда дело доходит до чистой энергии, другие страны понимают эту динамику намного лучше, чем Соединенные Штаты. На самом деле, как заметила экономист Мариана Маццукато, одна из причин, по которой США отставали от других государств в области возобновляемых источников энергии — «большая зависимость от венчурного капитала в «подталкивании» развития «зеленых технологий». Китай, напротив, выбрал сильный «толчок» от государства. В 2015 году в Китае каждый час устанавливалась одна ветряная турбина и одно футбольное поле солнечных панелей. Щедрое государственное финансирование производителей солнечных панелей помогло произвести 80-процентное падение мировых цен, снизив затраты на возобновляемые источники энергии во всем мире. И на горизонте большие инвестиции: ранее в этом году Национальное энергетическое управление Китая объявило, что правительство планирует до 2020 года инвестировать более 360 млрд. долларов США в возобновляемые источники энергии.

Китай может быть особенно активным, но он не одинок в своей зависимости от государственных институтов. Во всем мире государство несет ответственность за чистую энергию. Единственным крупнейшим актором в области «климатического финансирования» являются государственные инвестиционные банки, вложившие 131 млрд. долларов США в возобновляемые источники энергии в 2014 году — по сравнению с 46 млрд. долларов от коммерческих банков и незначительными 1,7 млрд. долларов от венчурного капитала и прямых инвестиций.

Государственные учреждения не просто финансируют исследования в сфере новых технологий — они также финансируют декарбонизацию с использованием существующих технологий. Это ключевой момент, который слишком часто затушевывается Биллом Гейтсом и другими капиталистами: у нас уже есть технология перехода к безуглеродной энергетической системе. У нас даже есть подробная дорожная карта того, как будет выглядеть переход, благодаря ученому из Стэнфорда Марку З. Джейкобсону и его коллегам, придумавшими, как к 2050 году перевести все пятьдесят государств на стопроцентно чистую энергию.

Конечно, инновации могут помочь облегчить и ускорить этот процесс, также можно найти способы избавиться от столетий выбросов углекислого газа в нашей атмосфере. Фактически, без значительных технологических достижений, мы вряд ли удержим потепление в пределах 2 ° C. Но мы никогда не добьемся этих успехов, если отдадим самые важные для общества инвестиционные решения миллиардерам вроде Гейтса.

Перевела Мила Дмитренко

Оригинал: Jacobin 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + 9 =