Кто стоит за атакой на общеобразовательные школы?

school-2000.jpg

Говард Райан

Говард Райан активист в сфере образования, в прошлом – преподаватель английского языка в колледже. Его книга Educational Justice: Teaching and Organizing against the Corporate Juggernaut («Образование и справедливость: преподавание и организация вопреки корпоративному давлению») была опубликована Monthly Review Press в 2016 году.

Перевела Олеся Покровская

Хотя постсоциалистическим странам очень далеко до США в сфере коммерциализации школы, глобальные тенденции увеличения доли частного финансирования образования вместе с сокращением бюджетных расходов вследствие неолиберальной политики несомненно коснулись и стран Центральной и Восточной Европы. Более того, трансформации образовательной системы не проходят в вакууме. Процессы декоммунизации в большей части постсоциалистических стран наряду с развитием зависимого капитализма ставят местную образовательную политику в символическую и экономическую зависимость от стран ядра.

В частности, ярким примером периферийной зависимости образовательных реформ в постсоциалистических обществах является требование Мирового Банка сократить количество малокомплектных сельских школ в Украине из-за нерационального распределения ресурсов. Существует и более символическое влияние, как внедрение координированной ОЭСР программы оценивания достижений школьников (PISA) или легитимизация сокращения расходов госбюджета борьбой с советскими пережитками и ориентацией на более конкурентоспособную и успешную “западную модель”.

Реформирование школы в США, как в принципе и вся система американского образования является крайней точкой условного спектра политэкономических систем (от континентально-европейской welfare state до либеральной англо-американской). Но все же, несмотря на разность контекстов, ознакомление с происходящими там процессами поможет лучше понять чему должно противостоять левое движение в постсоциалистических странах, где пока еще есть что терять. (Виктория Мулявка, социолог, Украина)

В течение трех последних десятилетий общеобразовательные школы подвергались систематическим атакам и становились целью захвата со стороны корпораций и частных организаций. Приверженцы процесса назвали его «реформой школы», тогда как критики отдают предпочтение названию корпоративная реформа школы. Финский преподаватель Пэси Шелберг придумал живую аббревиатуру происходящего – GERM (the global education reform movement, germ — микроб), соответствующую процессу глобального процесса реформы образования. Характерные черты происходящего знакомы: формализованное тестирование, стандартизованная учебная программа, приватизация, и нескончаемая текучка утратившего навыки профессорско-преподавательского состава. В США значительно повысилась сегрегация общеобразовательных школ наряду с понижением стабильности в их стенах и финансированием, что наиболее сильно ударило по цветным сообществам с низким уровнем дохода.

Тем не менее, хотя политические конфликты и социальные последствия, связанные с феноменом школьной реформы, хорошо известны, элементарные вопросы о нем остаются. Кто в действительности руководит этим процессом? Каковы их мотивы и цели? Я быстро представлю заявления самих реформаторов, а затем обращусь к взглядам их прогрессивных оппонентов и предложу критику трех влиятельных интерпретаций процесса школьных реформ. В завершение, я представлю мою собственную теорию об этом процессе, побуждающих его силах и лежащих в его основе целях.

Что говорят корпоративные реформаторы

Движение за школьные реформы говорит о себе как о сотрудничестве групп местных жителей, лидеров из среды бизнеса и частных инвесторов, объединенных в стремлении улучшить качество образования, стимулировать экономическое развитие и помочь детям из неблагополучных районов избежать бедности.  Их цель «подготовить детей Америки к успехам в обучении и карьере» (Барак Обама), «предоставить образование международного уровня студентам из социальных меньшинств и семей с низким достатком» (Билл Гейтс), а также помочь американцам «поддержать их уровень жизни» (Эли Броуд). (1)

Для таких реформ система тестирования, результаты которой в значительной степени определяют последующее продвижение ученика, и «подотчетность» преподавателей – основные показатели успеха. Джордж Шульц и Эрик Ханушек из консервативно ориентированного стенфордского Гуверовского Института (Hoover Institution) утверждают, что студенты США повысили свои показатели по главному международному математическому тесту до 40 пунктов за последние 20 лет. «Это эквивалентно, в среднем, 20-процентному увеличению дохода каждого работающего жителя страны за каждый год его или ее карьеры».(2)

Значительное количество исследований, однако, оспаривают заслуги такого типа тестирования и других составляющих проекта корпоративной реформы школы. (3) Не обходится и без подозрений относительно веры самих реформаторов в их собственные заявления.

Интерес реформаторов к улучшению школ не всегда оказывается неподдельным, а возникает, чтобы замаскировать иные, куда менее очевидные планы. Они устанавливают модели массового обучения, которые не рассматривают в качестве подходящих для своих собственных детей.(4) Они спонсируют свои исследовательские центры, чтобы создавать «мусорные исследования», восхваляющие их модели и игнорирующие другие исследовательские проекты, результаты которых им противоречат.(5) Они настаивают на том, что полное ресурсное обеспечение школ неважно, либо невозможно, и что «великие учителя» будут такими независимо от школьных условий, размера класса и профессиональной подготовки.

Прогрессивные интерпретации

Левой критикой было много сделано, чтобы разоблачить обманный характер движения за школьные реформы: документируя деструктивное воздействие закрытия школ и их приватизации; демонстрируя как издатели, компании, организующие процесс тестирования, и инвесторы коммерческой недвижимости используют реформы, чтобы расширить «рынок образования» и извлечь из него прибыли. (6) Однако, несмотря на всю свою суровость, эти прогрессивные объяснения многое упускают. Я рассматриваю здесь три такие позиции: одна делает упор на прибылях в сфере образования, другая — на неолиберальной идеологии, а третья на расизме.

Наиболее знакомые из этих нарративов описывают корпоративные реформы как схему или сюжет по превращению школьного образования в еще один источник частной прибыли. Один из комментаторов описывает феномен привилегированных школ как работу «беспощадных бизнесменов, делающих продуманные финансовые инвестиции», и состоятельного руководства компаний, «наживающегося за счет школьников». (7) В том же духе выступают и другие, утверждая, что с потерей Америкой оснований для участия в международной конкуренции, правящие элиты открыли «распродажу» собственного общественного сектора, включая школы: «Возможно, мы становимся свидетелями каннибализации будущего наших детей, т.к. их общественные ресурсы распродаются на торгах частному сектору». (8)

Тезис об «образовательных прибылях» конечно же объясняет, почему образовательные и технологические организации толпятся вокруг реформ. Но он не учитывает энтузиазма таких не связанных с образованием компаний как Boeing или Exxon Mobil, которые, наряду со многими другими крупными корпорациями, поддерживают единые образовательные требования (Common Core), общенациональное преподавание английского и стандарты по математике, разработанные реформаторами. (9) Важной оказалась и роль благотворителей, к примеру, Фонда Дорис и Дональда Фишеров, который выделил более 60 млн долларов на программу «Знание – сила» (Knowledge Is Power Program, KIPP), 37 млн на Фонд Развития привилегированных школ (Charter School Growth Fund) и около 12 млн на агентство подбора персонала «Преподавай для Америки» (Teach for America), поддерживающее реформы. (10) Хотя такие мега-доноры наслаждаются значительной политической властью и влиянием, не похоже, чтобы у Фишеров – основателей сети вещевых магазинов Gap — был какой бы то ни было план заработка на их благотворительности.

В другой интерпретации реформы представлены как, в первую очередь, выражение неолиберальной идеологии. Богатые корпоративные доноры «мотивированы неолиберальной политической и экономической идеологией, которая приветствует вывод на рынок буквально всех аспектов общественной жизни», считает соредактор недавней книги о корпоративных реформах. «Эти люди верят, что общественное образование плохое, как и, по сути, весь общественный сектор, поэтому он нуждается в приватизации и выводе на рынок ради собственного спасения». (11)

group-pic

Похоже, что этот анализ адресован филантропам школьных реформ вроде Билла Гейтса, заявляющего, что «мы можем поспособствовать тому, чтобы рынок был более благосклонным к бедным слоям населения, если сможем создать более креативный капитализм», или Бетси Девос, секретарь по образованию президента Трампа, чья семья непосредственно связана с правыми христианскими организациями. Но такой фокус на идеологии упускает из виду многих реформаторов, чья мотивация преимущественно финансовая. Кроме того, природа движения за реформы имеет очевидно срочный и продуманный характер; мощное согласие насчет реформ, которое можно наблюдать в кругах элиты и главных политических партий в каждом штате, предполагает, что приводящая в движение программа не ограничивается идеологией.

Важный момент, школьные реформы понимаются, в первую и основную очередь, как проект по защите и развитию белого превосходства. Такой тезис, отсылающий к недавней антологии What’s Race Got to Do with It? («Какое это имеет отношение к расе?») один из наиболее интригующих в США, где цветные сообщества были особыми целями корпоративных нападок в школах. Авторы убедительно демонстрируют разные варианты того, как движение за школьную реформу углубило расовую сегрегацию и неравенство, и помогло откатить назад достижения движений за гражданские права.

Однако «взаимосвязанные расовые и экономические рамки» книги, как представлено во вступлении редакторов, так и не позволяют идентифицировать, кто стоит за движением за школьные реформы. Когда авторы описывают «рыночно ориентированную» реформу школы как систему «установок», создаваемую белыми, без упоминаний корпораций, филантропов или политиков, они рискуют реифицировать «белых» самих по себе, как организованную социальную силу, в их анализе отсутствуют идентифицируемые агенты или интересы. (12) Также, когда авторы определяют превосходство белых как «порядок, на котором наше общество было основано и остается организованным так, что белые люди занимают верхушку иерархии власти», что выражает простые истины, они теряют классовое измерение власти. (13) Белые, как группа, действительно пожинали плоды образовательных и прочих привилегий, в отличие от цветных. (14) Тем не менее, большинство белых далеки от «верхушки иерархии власти» в глубоко стратифицированном классовом обществе, управляемом корпоративными элитами.

17-betsy-devos.w710.h473.2x

Бетси Девос — американский политик, миллиардер, министр образования США. Является невесткой основателя компании Amway Ричарда Девоса и родной сестрой основателя частной военной компании Blackwater Эрика Принса.

Гэри Ховард допускает похожую оплошность в своей книге «Мы не можем научить тому, что не знаем сами: белые учителя, многорасовая школа». Ховард пишет, что реформа школы была «преимущественно белым феноменом», и что «века господства белых определяли социальную реальность способами, которые поддерживают привилегированное положение и сохранение власти белых людей». (15) Оба, Ховард и редакторы «Какое это имеет отношение к расе?» признают влияние корпоративных интересов на реформы школы. Возможно, авторы верят, что руководство и миллионеры из числа школьных реформаторов далеки от продвижения интересов белого населения также или даже больше, чем их корпоративных и классовых интересов. Но эта связь так и не была озвучена.

Успешно демонстрируя ощутимое расистское воздействие школьных реформ, авторы не сообщают нам о том, кто заказывает музыку и с какой целью.

Драйверы и секторы

Хотя прогрессивные критики корпоративной реформы основательно описали ее губительный эффект и воздействие на учеников и учителей, они не провели анализа сил, стоящих за этим движением. Я начну с классификации, чтобы помочь с определением сложного ландшафта движения. Его драйверами выступают основные спонсоры, наряду с ключевыми подконтрольными им институтами. Их исполнителями являются политики, руководители «мозговых центров», суперинтенданты школ и все те, кто осуществляет желания драйверов и может давать стратегические советы. Исполнители — наименее последовательные из двух представленных, т.к. их роль в реформе обычно зависит от решений и предпочтений драйверов.

Самих драйверов можно разделить на три сектора. Во-первых, сектор организованного бизнеса, состоящий из таких федераций бизнеса, как Деловой круглый стол (Business Roundtable), Торговая Палата США, Союз британской индустрии и Бизнес Европа (BusinessEurope). Он также включает в себя аналоги государственных агентств, которые, в сущности, являются руками бизнеса и проводят корпоративную реформу школы на глобальном уровне. Ключевые акторы здесь – это Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) и Всемирный банк.  Следующий сектор — это образовательный бизнес, состоящий из крупных компании и инвесторов с непосредственной финансовой ставкой на корпоративную реформу. Среди них издательства, компании, проводящие тестирование, технологические организации, а также коммерческая недвижимость и банки, которые питаются от расширения привилегированных школ. Третья группа — сектор филантропов, состоящий, в первую очередь, из организаций, управляемых в США компаниями «большой тройки» Билла Гейтса, магната в области коммерческой недвижимости и страхования Эли Броуда и семьей Уолтон, владельцами сети Walmart.

5ac720ce506d357e8b95fd2a67d37932

Школьные реформы служат определенным целям каждого из этих секторов. Для образовательного бизнеса это связанные со школой прибыли. Первоочередная задача организованного бизнеса в поддержке корпоративной гегемонии через систему образования. Главная цель филантропов — помочь в продвижении неолиберального, рыночноориентированного видения, и их задачи варьируются на индивидуальном уровне. Однако такие предприятия как Dell и Hewlett могут в большей степени заинтересовать планы образовательного бизнеса – к примеру, увеличение продаж компьютеров в школах, – чем идеологическая повестка.

Можно ли назвать какой-то из этих секторов более влиятельным, нежели другие? Ответ отчасти зависит от масштаба вопроса. Глядя на Соединенные Штаты только в последнее десятилетие, можно предположить, что сектор филантропов превалирует над остальными. Билл Гейтс, взошедший на сцену реформ в 2003 году с инициативой по созданию маленьких школ в Нью-Йорке, и являющийся сегодня ведущим спонсором и промоутером Единых образовательных требований, стал, видимо, ключевой фигурой. Если, однако, посмотреть на ситуацию с учетом более глобальной и исторической перспектив, как я и предлагаю ниже, станет более очевидно, что организованный бизнес является ведущим игроком в движении за реформы.

Организованный бизнес как основной сектор

Пытаясь отследить истоки школьной реформы, историки часто начинают отсчет с 1983 года, а именно, с доклада «Нация под угрозой: необходимость реформы образования», выпущенного администрацией Рейгана. Неустойчивость конкурентоспособности США в глобальной экономической ситуации объяснялась в отчете посредственными преподавателями и школами. На основании этого школам и колледжам было предложено «установить более точные и измеримые стандарты». Но на мой взгляд, движение за реформу школы выросло из событий, происходивших десятилетием ранее как часть более широкого утверждения корпоративной власти, инициированное главными корпорациями в Соединенных Штатах, и которое позже распространилось еще более глобально. То, что один автор называет «восстанием боссов» возникло в ответ на два события. Во-первых, падение уровня продаж из-за того, что Япония и Западная Германия поколебали доминирующее положение США на мировых рынках с сер.1960-х гг. А второе было угрозой демократических и антикапиталистических движений, возникающих по всему миру в 60-ых и в нач.70-ых гг.(16)

Восстание боссов было описано в августе 1971, в сообщении, отправленном корпоративным юристом Льюисом Поувеллом его другу в Торговую палату США. Поувелл, которого вскоре вызвали в Верховный Суд США, предупреждал, что атака на «систему свободного американского предпринимательства… приобретает импульс к движению и преобразованию». Он отметил левых профессоров колледжей и особенно потребительского адвоката Ральфа Нейдера, который стал «легендой своего времени и идолом миллионов» и, как писал журнал Fortune, «собрался начисто разгромить главную и ненавистную ему цель, а именно, власть корпораций». Поувелл предложил ясное и срочное лечение: «Независимой и нескоординированной активности отдельных корпораций, какой бы важной она ни была, недостаточно. Сила заключается в организации, в тщательном долгосрочном планировании и осуществлении, в последовательной деятельности в течении неопределенного периода лет, с финансированием, доступным только при совместных усилиях». (17)

Лидеры бизнеса откликнулись на призыв Поувелла. В 1972 году главы General Electric и производителя алюминия Alcoa возглавили Деловой круглый стол, ДКС (Business Roundtable, BRT), организацию, представленную руководителями двух сотен крупных компаний, которые сотрудничают с Торговой Палатой, но с более агрессивных позиций. Последующие годы были отмечены формированием таких новых правых «мозговых центров» как Американский законодательный совет биржи и Фонд наследия (Heritage Foundation) наряду с батальонами корпоративных комитетов по политическим акциям и лоббирующими группами. К окончанию первого срока Рейгана, корпоративно-консервативное движение устанавливало условия национальных политик, продвигая дерегулирование, реформу регрессивной шкалы налогов и резкие сокращения соц.обеспечения. Наряду с новым режимом сокращения затрат на рабочую силу, все это, через атаку на профсоюзы, технологические достижения или создание офшорных рабочих мест способствовало накоплению богатейшими американцами благосостояния со скоростью и ненасытностью, невиданными со времен “позолоченного века”.

Восстанию боссов сопутствовал всемирный сдвиг в философии экономики. Доминирующая на протяжении долгого времени кейнсианская модель, прогрессивная версия которой предполагает полную занятость и прочное государство благосостояния, уступила утопии свободного рынка, созданной Милтоном Фридманом и Фридрихом Хайеком. Но как отмечал в недавнем интервью марксистский географ Дэвид Харви, неолиберализм был менее философским проектом, нежели «политическим, осуществленным классом корпоративных капиталистов». Он уточняет: «Я не думаю, что они начинали с чтения Хайека или чего-то подобного. Вероятно, они просто подсознательно определились — «Мы собираемся подавить трудящихся, как бы нам это сделать?» — и они обнаружили существование легитимирующей это теории». (18)

Реформа школы идеально вписывалась в общую картину предпринимаемых политических усилий. Некоторые компании подпитывались бы за счет новой энергии образовательного рынков. Менее очевидно, но более важно, что корпоративные цели могли усилить процесс захвата преподавания в школьных классах: с молодежью, приученной к субординации и уступкам (благодаря регулярному следованию инструкциям и ответам на типовые вопросы в бланках) это приведет к меньшей сопротивляемости корпоративным инициативам и привилегиям в любой сфере. На заре «Нации риска» штаты начали внедрять вступительные экзамены в среднюю школу и другие стандартизированные тесты. Политическое значение этого было рано распознано нью-йоркским преподавателем Айрой Шором: «В 1960-ых множество людей противостояли системе сообща. Сейчас система противостояла тебе, одна». (19) В науках о языке возникло многообещающее движение преподавателей «целого языка», которые разделили свое верховенство в аудиториях со студентами в чтении и проведении семинаров. Выдвинувшееся в 80-ых оно было задвинуто назад в следующее десятилетие объединением консерваторов и издателей учебников, рекламирующих «систематическое повторение» и утвержденные программы чтения. (20) Преподавателям, осуществляющим включение мультикультурной и связанной с социальной справедливостью точек зрения в свою учебную программу, нашлось меньше места и поддержки от таких новаторов, т.к. школьным подразделениям все чаще требовались инструкторы, «натаскивающие» школьников на высокие результаты тестов. (21) Сегодня корпоративный учебный план, воплощенный усилиями привилегированных школ из программы «Знание – сила» широко имитирует модель «никаких оправданий», вводящую милитаристскую дисциплину: «сидеть», «кивать», «отслеживать говорящего глазами». Покорные ученики вознаграждаются привилегиями и «учебными долларами», тогда как ученики, нарушающие правила, сталкиваются с дисциплинарными взысканиями и таким унижением, как стояние в углу и, во многих случаях, отстранение или исключение. (22)

Деловой Круглый стол

Организованный бизнес впервые взялся за явный контроль процесса школьной реформы в 1989 г., когда руководители ДКС запустили десятилетнюю национальную кампанию по продвижению в каждом штате соответствующих стандартов, и администрированию согласующихся с ними тестов. Каждый руководитель организации взял на себя ответственность за один или несколько штатов, в которых это продвигалось. В диссертации 2002 года Кэти Эмери описывает работу группы в Мэриленде:

«ДКС Мэриленда опрашивал кандидатов в течении всего года выборов и передавал информацию законодателям штата. Они также пересмотрели тест штата, чтобы согласовать способность учеников справляться с ним с их способностью к успешной деятельности на рабочем месте. Когда ДКС Мэриленда спонсировал фокус-группы родителей, учителей и директоров, и выяснил, насколько широко распространено беспокойство относительно тестов, они отложили введение новых экзаменов в штате, и использовали финансирование Фонда Энн Кейси (Anne Casey Foundation) для создания бюро спикеров из 45 участников, чтобы начать изменение общественного сопротивления тесту.» (23)

В штате Вашингтон, продолжает Эмери, ДКС протолкнул образовательные реформы через Партнеров для лидерства в образовании (Partners for Leadership in Education), финансируемых такими компаниями как Boeing, Microsoft, Washington Mutual Bank, и компанией Weyerhaeuser, занимающейся лесоматериалами. Одна из инициатив ДКС в Вашингтоне — продвижение изменения стандартов чтения, принятых в штате, — предполагает изменение учебного плана в сторону усиления субординации учеников из рабочего класса. Первоначальная политика штата содержит такие положения: «ученики читают, чтобы создавать смысл из многообразия текстов для разнообразных задач». После вмешательства ДКС были сделаны следующие изменения: «Ученик понимает значение прочитанного». Опустив фразу «создавать смысл», пересмотренный стандарт использует «более ясный язык» и избегает «образовательного жаргона», объясняется в Руководстве для бизнес-лидеров по установлению академических стандартов ДКС. (24) Однако дети участников ДКС имеют широкий доступ к образованию, которое как раз и предлагает им «создавать смысл». Как устав элитной Лаборатори Скул чикагского университета (University of Chicago Laboratory Schools) объясняет родителям в детском саду: «Наша программа строится с учетом любопытства и энтузиазма маленьких детей, и основана на понимании, что малыши учатся быстрее, когда могут создавать смыслы в обогащенной контекстом окружающей среде». (25)

При корпоративном школьном обучением, ученики общеобразовательных школ не наслаждаются теми же привилегиями, им не предлагают дать собственную интерпретацию и совершить открытие, но вместо этого им говорят, что существует только одна «верная» интерпретация текста, которую можно найти и отметить в вопросниках. Такая ограниченная программа учит учеников из рабочего класса тому, что они не уполномочены, не имеют своего мнения о смыслах окружающих их вещей и событий, и что написанное слово представляет собой власть, которой они должны подчиняться. Сегодня, поддерживаемый ДКС единый образовательный стандарт транслирует то же послание: его концепт «близкого чтения» требует от студентов сфокусироваться на том, «что расположено внутри четырех углов текста», и избежать самостоятельного осознания текста или его связи с миром в целом. (26)

В 1999 году, Эдвард Раст, на тот момент глава компании State Farm Insurance, оценил прогресс образовательной компании ДКС во внутреннем отчете. В штате Вашингтон, как он отметил, Фрэнк Шронтц, тогда – руководитель Boeing, «работал с губернатором Бутом Гарднером, чтобы разработать всеобъемлющее законодательство для проведения реформ, которое было принято в 1993 году». В Кентукки руководители United Parcel Service, нефтеперерабатывающей компании Ashland и страхового гиганта Humana, каждый, «лично вмешались, чтобы сохранить законодательство по улучшению школ». (27) ДКС был в тесных отношениях с Национальной ассоциацией губернаторов (National Governors Association). Сотрудничество, включающее несколько национальных образовательных саммитов и финансирование «мозгового центра» Achieve, который позже возглавит программу по развитию Единого образовательного стандарта. (28) К 2002 году, когда актом «Ни один ребенок не будет оставлен», НОРНБО (No Child Left Behind Act, NCLB) формат тестов был закреплен в федеральном законе, одновременно с санкциями и закрытием «провальных» общеобразовательных школ и их передачей чартерным и частным подрядчикам, ДКС успешно подготовил политический фундамент. Более того, совместно с Торговой Палатой, ДКС возглавил сеть из 50 бизнес-групп и отдельных компаний, которые помогли оформить и провести НОРНБО. «Эта коалиция работала упорно, чтобы убедиться, что законодательные требования к тестированию сфокусированы на чтении и математике и требуют ежегодной фиксации производительности учеников», сообщает Education Week. (29)

Сегодня ДКС по-прежнему поддерживает Комитет по образованию и рабочим ресурсам (Education and Workforce Committee), возглавляемый руководителем Northrup Grumman, Уэсом Бушем и ориентированный на продвижение Единого образовательного стандарта. Но за последнее десятилетие центр притяжения процесса реформ сместился с ДКС на филантропов и бизнес-организации в сфере образования. Причины уменьшения участия ДКС вполне понятны: после принятия акта НОРНБО его цели по выравниванию национальной образовательной политики на основании стандартов и тестов были по большей части достигнуты. Поскольку смещение к частному управлению общеобразовательными школами было успешно осуществлено, организация направила свои усилия на другие приоритеты. Более того, когда бизнес столь явно во главе инициирования реформ, существует риск заподозрить такие кампании – что вполне справедливо – в поглощении образования коммерческими организациями. Тогда как филантропы и их организации могут более успешно выглядеть как бескорыстные благодетели и стражи общественных интересов.

Организация экономического сотрудничества и развития, ОЭСР

В мировом масштабе, ни одна организация не оказывала большего влияния на продвижение корпоративной реформы школы, чем основанная в Париже Организация экономического сотрудничества, ОЭСР. (30) Однако, хотя политика ОЭСР главным образом направлена на 34 страны-участника, включающие наиболее передовые капиталистические экономики развитого Севера, влияние организации также начало распространяться и на южные направления: ОЭСР тщательно консультировалось с Мексикой относительно ее недавних образовательных реформ, спровоцировавших неистовое сопротивление со стороны учителей. (31)

Финансируемая участниками, ОЭСР является одним из крупнейших мировых «мозговых центров» с 2 500 сотрудниками. (32) Их ключевой спонсор — Соединенные Штаты — предоставил организации 21% ее основного бюджета в 2014 г. Основанная в 1961 году с обширной миссией по продвижению экономического и социального благополучия, ОЭСР уделяла значительное внимание вопросам образования в последние 20 лет. Их наиболее влиятельная инициатива —  Программа аттестации международных студентов, ПАМС (Program for International Student Assessment, PISA), включающая трехлетнюю программу по математике, естественно-научный блок и тест на чтение для 15-летних учеников, в котором на данный момент участвуют более 70 стран. Проведенная впервые в 2000 году, она быстро стала всемирным золотым стандартом для измерения и оценки работы национальной школьной системы. Но ОЭСР делает несколько больше, чем просто тестирование студентов и ранжирование стран: она также выпускает предложения по организации образовательной политики и рекомендует странам реформы по улучшению их ПАМС-показателей. Образовательные предписания ОЭСР соответствуют модели американской корпоративной реформы: продвижение стандартов, тестирование, приватизация с примечательным акцентом на «компетенции», разработанным, чтобы соответствовать требованиям рынка труда 21 века”.

По сути, ПАМС служит всемирным инструментом для продвижения корпоративной образовательной политики. Международное образовательное исследование объединений преподавателей 2006-2007 гг. показало, что многие страны переориентировали свои образовательные системы в сторону реформ после получения неудовлетворительных результатов по итогам проведения тестов ПАМС. Германия, которую охватил “ПАМС-шок” после разочаровывающего рейтинга в 2000 года, учредила новую форму национальных стандартов и «тестирование тестирование тестирование». Ирландские респонденты опроса подтвердили, что ПАМС “был и остается катализатором перемен в пользу увеличения количества тестов и оценивания”. Правительственный отчет «Будущее школьного обучения» в Австралии отметил “значительную пользу данных, собранных в ходе проведения ПАМС”, выявивших “значительное отставание”. Документ стал основой для установления национальных целей, оформленных как «формат подотчетности в виде тестов». (33)

За пределами сферы образования экономические воззрения ОЭСР выраженно либеральны и согласуются с целями сектора организованного бизнеса, как демонстрирует документ организации о “стратегии занятости” от 2006 года. В нем выражается одобрение неограниченных всемирных передвижений капитала и инвестиций; приватизации и дерегулирования; предотвращения протестов работников против увольнений; запрета на защиту минимальной заработной платы; а также сдерживание безработицы, социального обеспечения и пенсионных пособий. (34)

Хотя и предполагается, что ОЭСР занимает классово нейтральную публичную позицию, политический экономист Ричард Вудуорд описывает ежегодный форум ОЭСР как спонсируемое бизнесом мероприятие, на котором «спикеров представляющих прокапиталистические, корпоративные интересы» значительно больше, чем «социально-ориентированных и благотворительных организаций», и где «хор неолиберальных пророков собирается ради восхваления выгод капиталистической глобализации». (35)

Один из способов, которым корпорации используют голос ОЭСР – через их Консультативный совет по бизнесу и промышленности (Business and Industry Advisory Council), созданный из бизнес-федераций каждой из стран-участников ОЭСР. Руководство организации, однако, подконтрольно совету, в который каждая страна назначает своего представителя. В этом смысле процесс, которым корпоративные интересы направляют или оказывают влияние на организацию, комплексный и должен отслеживаться через членское правление.

Руководящая роль сектора организованного бизнеса в процессе школьных реформ здесь связана со всеобъемлющим проектом корпоративной гегемонии. Возможно и спорно, но эта интерпретация основана на наблюдаемых примерах дискурса и политики, институциональных альянсов и каналов влияния. Крайне редко можем мы встретить неприкрытые утверждения, такие как у Льюиса Пауэлла, с его прямыми призывами к организации корпоративной власти против оппонентов. Большинство свидетельств указывают на корреляцию разных типов политик: инициатива корпоративной реформы школы так часто перекликается с обширной неолиберальной программой, что они могут быть поняты только вместе. Помимо перечисленных выше усилий ОЭСР, деятельность таких групп как ДКС также направлена на поддержку свободной торговли, сокращения корпоративных налогов, и отката практик по защите окружающей среды и труда, что детально описано в их «Планах по развитию». (36) Похожий пример можно увидеть на уровне штатов в поддерживаемом корпорациями Американском законодательном совете, который совмещает корпоративную реформу школы с широкой консервативной политической повесткой.

В то время как ДКС и ОЭСР, кажется, продолжают школьную реформу с позиций защиты неолиберальных целей на национальном и всемирном уровне, другой сектор организованного бизнеса, представленный локально, имеет несколько иные приоритеты. И основной пример здесь — Деловой клуб Чикаго (Commercial Club of Chicago), в котором городская бизнес-элита провела агрессивную кампанию по приватизации школ, начиная в 2004 году с их инициативы Возрождение 2010. Как утверждает профессор Иллинойского университета в Чикаго Полин Липман, главная задача клуба вытекает из невероятных прибылей от коммерческой недвижимости, которые обещает джентрификация. В соответствии с чикагской моделью общеобразовательные школы и частное жилье ликвидируют преимущественно в районах с черным и латиноамериканским населением с низкими доходами, а затем продвигают новое жилье и чартерные школы, чтобы привлечь белое и состоятельное население. И все это вокруг делового центра, представленного как корпоративный и туристический центр мирового класса. (37) Вариации такой модели могут быть найдены в Новом Орлеане, Филадельфии и других местах. (38) Пример Делового клуба, цели которого более совместимы с задачами образовательных бизнесов, не исключает задач, связанных с учебными планами, которые, похоже, являются основными для бизнеса, но обладают и дополнительной ценностью.

Выводы для организаторов

В моем анализе реформа школы проводится организованными коалициями крупных корпораций, которые находятся в поисках типа образования, подходящего для целей по поддержанию их экономической и политической гегемонии. Эти гегемоны работают совместно с образовательным бизнесом, а также с когортой благотворительных рыночных миссионеров. В чем ценность такой интерпретации для движения за образовательную справедливость?

Я считаю, что такой анализ улучшает предыдущие интерпретации, учитывая ведущие силы реформ, которые не только «обогащаются» за счет школ, но имеют и другие цели. Во-вторых, этот текст может побудить вас к более стратегическим размышлениям о школьных классах, как месте борьбы с корпоративной гегемонией. Требования, предъявляемые к образованию, которое являются демократическими, критичными, мультикультурным и мультиязыковым, принадлежат центру широкого общеобразовательного движения. Такие учебные приоритеты становятся даже более четкими сегодня, когда Трамп и Девос предпринимают шаги по подавлению гражданских прав и по продвижению консервативно-христианского преподавания в школах. В конечном итоге, если захват образования — классово-ориентированный корпоративный проект, полностью связанный с императивами неолиберального капитализма, тогда такой подход подчеркивает полноту масштаба задач, стоящих перед движением за справедливое образование. Если ему и суждено преуспеть, образовательные организации могут и должны объединить борьбу за общеобразовательные школы с более широкими повестками по защите социальной справедливости.

Оригинал: Monthly Review

Примечания:

  1. Офис пресс-секретаря Белого дома, President Obama Calls for New Steps to Prepare America’s Children for Success in College and Careers,”, подборка новостей, 22 февраля 2010 г., http://obamawhitehouse.archives.gov; Билл Гейтс, подготовил комментарии к Национальной конференции государственной законодательной власти, 21 июля 2009 г., http://gatesfoundation.org; Эли Броуд, заявление на Американском саммите по конкурентоспособности сенатора Барака Обамы, Питтсбург, 26 июня 2008 г.
  2. Джордж П.Шульц и Эрик А. Ханушек, Education Is the Key to a Healthy Economy,” Wall Street Journal, 30 апреля 2012 г.
  3. См. Пол С. Горски и Кристиен Зенков, ред., The Big Lies of School Reform (New York: Routledge, 2014); Уильям Дж. Метис и Тина М. Трухийо, Learning from the Federal Market-Based Reforms (Charlotte, NC: Information Age, 2016); а также интернет-сайт Центра национальной образовательной политики (National Education Policy Center, NEPC), http://nepc.colorado.edu.
  4. Две дочери президента Обамы посещали элитную Лаборатори Скул чикагского университета, а затем, возглавляемую квакерами школу Свидвелл Френдс (Sidwell Friends) в Мэриленде. Школы с подчеркнуто «конструктивистским» учебным планом, в соответствии с которым студенты получают академические навыки и приобретают понимание мира, следуя своей любопытности и интересам, свободные от фиксированных инструкций или определяющих дальнейшую жизнь тестирований (Valerie Strauss,The Irony behind Obama’s Sidwell/D.C. Schools Remarks, Washington Post Ответы на комментарии блога, 28 сентября 2010).
  5. Критику исследования образования, выпущенную «мозговым центром», поддерживаемым реформаторами, см. в «Ревью «мозгового центра», подумай еще раз» Центра национальной образовательной политики на http://nepc.colorado.edu/think-tank-review-project. См. также Кевин Г. Велнер, Патриция Х. Хинчей и Алекс Молнар, ред., Think Tank Research Quality (Charlotte, NC: Information Age, 2010).
  6. Диана Равич, Reign of Error (New York: Knopf, 2013); Полин Липман, The New Political Economy of Urban Education (New York: Routledge, 2011); Бри Пикоуэр и Эдвин Майогра, ред.,What’s Race Got to Do with It? (New York: Peter Lang, 2015).
  7. Дэвид Сирота, Getting Rich Off of Schoolchildren,” Salon, 11 марта 2013, http://salon.com.
  8. Мишель Файн и Майкл Фабрикант, The Changing Politics of Education (Boulder, CO: Paradigm, 2013), 27.
  9. См.список участников Achieve, главного «мозгового центра» Единого образовательного стандарта, на http://achieve.org/contributors.
  10. Для программы «Знание – сила», см. Лили Бетлехэм, “Фонд Дорис и Дональда Фишеров предоставляет 60 млн долларов на привилегированные школы,” Jewish Business News, 20 января 2015, http://jewishbusinessnews.com. О Фонде развития привилегированных школ я консультировался с инструкциями фонда (IRS Forms 990-PF Фонда развития за 2004–13 гг.). О For Teach for America (Преподавай для Америки): Кен Либби, Doris and Donald Fisher Education Giving, 2003–2011 блог Центра национальной образовательной политики, 5 июля 2012, http://nepc.colorado.edu, а также инструкции фонда Фишеров (IRS Form 990-PF за 2012 г.).
  11. Элизабет Блум, “Introduction: Forewarned Is Forearmed”, в Керси ВанСлайк-Бриггс, Элизабет Блум и Даниель Будэ, ред., Resisting Reform, (Charlotte, NC: Information Age, 2015), 7.
  12. Пикоуэр и Майогра, What’s Race Got to Do With It?,8.
  13. Пикоуэр и Майогра, What’s Race Got to Do With It?, 6.
  14. Для дальнейших подтверждений, см. Эдуардо Бонийа-Сильва, Racism without Racists, изд. 4 (Lanham, MD: Rowman and Littlefield, 2014).
  15. Гэри Ховард, We Can’t Teach What We Don’t Know, изд.3-е, (New York: Teachers College, 2016), 123, 122.
  16. Тед Нес, Gangs of America (San Francisco: Berrett-Koehler, 2003), 137–52; Роберт Бреннер, «Экономика глобальной турбулентности» (New York: Verso, 2006).
  17. Льюис Ф. Поувелл,Attack on American Free Enterprise System, 23 августа 1971, http://law.wlu.edu.
  18. Дэвид Харви, Neoliberalism Is a Political Project,”Jacobin, 23 июля 2016.
  19. Айра Шор, Culture Wars (New York: Routledge, 1986), 89.
  20. См. Дебра Гудман, “Critical Literacy, Democratic Schools, and the Whole Language Movement,” в Educational Justice Говарда Райана (New York: Monthly Review Press, 2016), 156–85.
  21. См. See Джейн Эйджи, “Negotiating a Teaching Identity: An African American Teacher’s Struggle to Teach in Test-Driven Contexts,” Teachers College Record 106, N4 (2004): 747–74.
  22. См. Джим Хорн, «Трудись упорно, будь упорным» (New York: Rowman and Littlefield, 2016).
  23. Кэти Эмери,The Business Roundtable and Systemic Reform: How Corporate-Engineered High-Stakes Testing Has Eliminated Community Participation in Developing Educational Goals and Policies,” диссертация University of California в Дэвисе, 2002, 50, доступно: http://educationanddemocracy.org.
  24. Business Roundtable, Business Leader’s Guide to Setting Academic Standards  (Washington, D.C.: BRT, 1996), 22; доступно: http://files.eric.ed.gov.
  25. University of Chicago Laboratory Schools,Kindergarten Program of Study 2013–2014 (Chicago: Laboratory Schools, 2013), 10; получено: http://ucls.uchicago.edu.
  26. См. Дэниел И. Фергюсон, “Martin Luther King Jr. and the Common Core: A Critical Reading of ‘Close Reading,’” Rethinking Schools 28, №2 (2013–14): 18–21.
  27. Эдвард Раст, No Turning Back (Washington, D.C.: Business Roundtable, 1999), процитировано в “The Business Roundtable and Systemic Reform,” К.Эмери, 48.
  28. Некоторые из этих национальных саммитов задокументированы в «Саммитах», Achieve, http://achieve.org.
  29. Дэвид Дж. Хофф, Big Business Going to Bat for NCLB, Education Week, 18 октября 2006, http://edweek.org.
  30. См. Стивен Дж.Клис, Джоел Самов и Нелли П. Стромквист, ред., The World Bank and Education (Rotterdam, Netherlands: Sense, 2012). Для более подробной информации о Всемирном банке и подобных организациях, см. Unholy Trinity Ричарда Пита, 2е изд. (New York: Zed, 2009).
  31. См. ОЭСР, Improving Schools (Paris: OECD, 2010); Джейн Слотер,Mexican Teachers Resist Their Own Brand of ‘Education Reform,’, Labor Notes, 17 февраля 2015, http://labornotes.org.
  32. Ричард Вудуорд, The OECD: More than Just a Think Tank,”Институт исследований политической экономии Шеффилда, 27 мая 2014, http://speri.dept.shef.ac.uk.
  33. Лора Фигацолло, Testing, Ranking, Reforming (Brussels: Education International, 2009), 14–16.
  34. ОЭСР, Boosting Jobs and Incomes (Paris: OECD, 2006), 21–22, http://oecd.org.
  35. Ричард Вудуорд,“Towards Complex Multilateralism? Civil Society and the OECD,” в подготовленном Рианной Махон и Стивеном МакБрайдом, ред.,The OECD and Transnational Governance (Seattle: University of Washington Press, 2009), 91, 94.
  36. Business Roundtable’s Growth Agenda,” Business Roundtable, http://businessroundtable.org.
  37. Lipman,New Political Economy of Urban Education; Pauline Lipman, “Making Sense of Renaissance 2010 School Policy in Chicago,” (Great Cities Institute), Январь 2009, http://greatcities.uic.edu.
  38. О Новом Орлеане см. Кристен Л. Бурас, Charter Schools, Race, and Urban Space (New York: Routledge, 2015); о Филадельфии см. Майя Блумфилд Куччара, Marketing Schools, Marketing Cities(Chicago: University of Chicago Press, 2013). Другие примеры см. в Warren Buffett and Corporate School Reformers to Gentrify/Charterize Indianapolis and Other Cities, Дага Мартина, Shadowproof, 19 сентября 2011, http://shadowproof.com.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + 3 =