Каталония и “верховенство закона”

KnsXdxYP7Nr8hh6npqjHIHOhgCqma0pFn_AKOp1yjF0VDUtpaDwir_MCBVUxFYfy

Ричард Сеймур

Испанское правительство направило в Каталонию военизированную полицию, чтобы остановить референдум о независимости Каталонии, обосновывая это тем, что референдум представляет собой “атаку на верховенство закона”. Поэтому верховенство закона нанесло ответный удар, ранив примерно пятьсот человек. По всей вероятности, это катастрофическая ошибка Мадрида, с глубоко радикализирующими последствиями.

Правительство Великобритании согласилось с администрацией Рахоя, что оно вправе защищать “верховенство закона”. Вероятно, точка зрения FT заключается в том, что у Рахоя есть “право, а также абсолютная обязанность соблюдать закон”. В целом, похоже, это является ответом большинства лидеров ЕС. Европейская комиссия согласилась с тем, что референдум был “незаконным” и разбираться с ним — дело испанских властей. Проевропейское каталонское руководство выглядит немного раздраженным и озадаченным позицией ЕС, и пытается сформулировать свои собственные тезисы о верховенстве закона.

О чем мы здесь говорим? Что это за “верховенство закона”? Взгляните на нервное самооправдание Рахоя, в котором он соединяет “верховенство закона” с демократией:

“Сегодня в Каталонии не было референдума о самоопределении. Верховенство закона продолжает действовать. Мы правительство Испании, и я глава правительства Испании, и я взял на себя ответственность.

Мы сделали то, что от нас требовалось. Мы действовали так, как я сказал с самого начала, в соответствии с законом и только в соответствии с законом. И мы показали, что у нашего демократического государства есть ресурсы, чтобы защитить себя от столь серьезной атаки, какая была предпринята с этим незаконным референдумом. Сегодня демократия одержала победу, потому что мы подчинились конституции”.

Я думаю, что этот ответ весьма красноречивый в нескольких отношениях.

“Верховенство закона” — это, конечно, не демократия. Демократия — это власть народа; верховенство закона — это власть судов и сотрудников правоохранительных органов. Верховенство закона — это ограничение демократии. Отнюдь не случайно, что неолиберальная реакция на массовую демократию и велфер-капитализм частично была связана с восстановлением верховенства закона. Роль верховных судов и конституционных судов заключается в ограничении того, что могут делать представительные институты. Это то, что сделал испанский конституционный суд, объявив каталонский референдум вне закона. Неудивительно, что правовая норма территориального суверенитета обычно действует как абсолютный предел демократии. Поэтому, когда испанские власти характеризуют референдум как атаку на верховенство закона, они описывают конкретное проявление общего конфликта между законом и демократией.

Во-вторых, “верховенство закона” представляет собой вводящую в заблуждение или, скорее, требующую некоторой расшифровки фразу. Конечно, основная идея звучит замечательно: мы все подчинены одним и тем же правилам, и никто не может быть выше закона. Но законы, как правило, открыты для интерпретации. Вот почему существует такая вещь, как юриспруденция. Вот почему есть юристы и судьи. Если бы закон говорил сам за себя, и только одним голосом, суды были бы излишни: вы могли бы предоставить это дело компьютеру. И нет ничего объективно присущего закону, чего-то, что окончательно бы его определило. (О том, почему это так, вы должны прочитать один из глубоких мьевиллевских текстов). Итак, для обеспечения верховенства права важно, что кто-то должен остановить интерпретации. Верховенство закона — это не что иное, как принуждение. Оно ничто без постоянного политического насилия.

Другими словами, верховенство закона сводится к власти одной группы людей над другой. Для большинства людей, в большинстве случаев, власть закона является легитимной. Они признают власть. И одним из основных легитимационных факторов является то, что верховенство закона смягчается представительной демократией.  Существуют некоторые рамки для ограниченного народного участия и мобилизации, чтобы смягчить или отменить несправедливые законы.

Теперь взгляните еще раз на то, что правительство Рахоя только что сделало во имя верховенства закона. В Каталонии, чей статус отдельной нации не получил отражения в конституционном соглашении после Франко, политический мейнстрим был настроен примирительно и на постепенные перемены. Шел региональный законодательный процесс, направленный на разработку новой хартии автономии с начала нового тысячелетия. Испанский конституционный суд отклонил большую ее часть, и переговоры с центральным правительством оказались безрезультатными. Затем, на фоне экономического кризиса и мер жесткой экономии, призыв к независимости в качестве решения начал набирать силу. И с 2012 года в стране наблюдается большое и растущее движение, в котором доминируют молодые люди из среднего класса, намеренные использовать независимость как средство достижения политической реформы.

Политически это движение возглавлялось каталонскими центристскими и правоцентристскими силами, настроенными проевропейски и выступающими за интересы бизнеса: хотя в контексте движения за независимость и Европа, и капитал предпочитали держаться на расстоянии. Внутри движения за независимость есть левое крыло и растет радикализация среди более молодых сторонников, но его руководители умеренны, легко идут на переговоры, если доминирующие институты испанского государства также к ним расположены.

В ответ на это верховенство закона было реализовано в запрете политических встреч, интенсивных полицейских обысках в офисах газет и почте, изъятии политических материалов, угроз избранным политикам и, в конечном счете, нанесении вреда сотням гражданских лиц военизированной полицией, применившей резиновые пули и дубинки.

Ни одна из особенностей этой репрессивной операции не была продиктована выводами конституционного суда о референдуме, что неизбежно предоставило интерпретацию и исполнение его решений исполнительной власти. Скорее, эта жестокая развязка является результатом серии тактических решений, принятых Народной партией на протяжении многих лет, стремившейся ограничить каталонскую автономию и отождествить свои интересы как правящей партии с долгосрочными интересами государства. Частично это связано с утверждением себя после нескольких лет господства PSOE как “естественной партии правительства” в Испании.

Но это резко обострило конституционный кризис. Готовится всеобщая забастовка и запланированы массовые протесты. Более того, так же, как репрессии Рахоя перед референдумом встретили широкое сопротивление в Каталонии, различные силы в Каталонии и по всей Испании, не поддерживающие независимость, теперь будут поддерживать это движение на демократических основаниях.

Рахой может говорить все, что угодно, о том, как “победила демократия, потому что мы подчинились конституции”. Он только что продемонстрировал огромный разрыв между этими двумя подходами. В части Испании “верховенство закона”, как оно понимается в Мадриде, утратило легитимность. И причина в том, что его конфликт с демократией только что стал очевидным.

Перевел Дмитрий Райдер

Источник: patreon

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 + 3 =