Над Каталонией умеренная облачность

21850686_1900615723299310_181631961_n

Андрей Мовчан

Над всей Испанией небо затянули облака. Погода в среду 6 сентября давала понять, что лето в солнечной Барселоне подошло к концу, и наступает осень. Целый день небосвод переливался различными оттенками серого, моросил дождь, прогоняя барселонцев с летних террас по своим квартирам. По-настоящему жарко было лишь в одном месте — парламенте Каталонии. С самого утра здесь не стихали дебаты относительно закона о референдуме по самоопределению региона, назначенного на 1 октября, где будет вынесен единственный вопрос: «Хотите ли вы, чтобы Каталония была независимым государством в форме республики?»

Утром под парламентом, расположенном в просторном живописном парке Сьютадейя, проходили сразу два митинга: в поддержку референдума и против него. Заседание затянулось и уже к вечеру под дождем остались мокнуть только с десяток молодых людей, обмотанных «эстелядами» — национальными каталонскими флагами.

— Почему так долго заседают? Идут прения, — объясняет журналистам парнишка лет 23, без лишних вопросов переходя с каталанского на испанский. — Понимаете, у наших большинство и мы могли бы принять закон за 10 минут. Но нужно дать высказаться оппонентам, мы же за демократию. Мы не собираемся наступать проигравшему на горло. А закон… не сомневайтесь, проголосуем. 

Народная партия, Ciudadanos и Соцпартия Каталонии — вся местная оппозиция — что есть сил пытались предотвратить голосование, объявив его неконституционным и указывая на нарушения регламента. Несколько раз они вынуждали спикера Карме Форкадель из Каталонской республиканской левой прервать заседания. В перерывах оппозиционеры не скупились на драматичные комментарии, где прямо называли происходящее «переворотом» и «крахом демократии». Но в этих комментариях чувствовалась определенная обреченность, бессилие повлиять на процесс.

Я попросил правительство действовать решительно перед лицом этой последней битвы под названием демократия, заявил Альберт Ривера, лидер Ciudadanos, главной юнионистской партии Каталонии.

Подобные фразы произносились и другими членами парламентского меньшинства со всей категоричностью, однако именно они вскрывали беспомощность оппозиции, которой не оставалось уже ничего другого кроме как возлагать надежды на вмешательство Мадрида.

57f698b8c36188ea3c8b464e

В парламенте Каталонии всего 135 депутатов. Индепендентистов (на фото слева) и юнионистов (на фото справа) разделяет надвое центральный проход и настоящая пропасть по вопросу о референдуме.

К тому моменту каталонским парламентариям были уже известны последние новости из Монклоа — правительственного квартала испанской столицы. Там президент правительства Мариано Рахой провел экстренную консультацию с Педро Санчесом — генеральным секретарем Соцпартии, второй по значимости политсилы королевства, официально находящейся в оппозиции. Вечные визави Рахой и Санчес нашли полное взаимопонимание по каталонскому вопросу: лидер социалистов заверил президента в готовности защищать конституционный строй вместе с правительством. Сам Рахой в свойственном ему образе «гаранта стабильности» выступил перед прессой с заявлениями о том, что не допустит беззакония и, если закон о референдуме будет принят, немедленно оспорит его в Конституционном суде.

Референдума о самоопределении не будет. В Испании вы можете быть индепендентистом. Чего нельзя делать, так это выходить за рамки наших демократических норм, — сказал Рахой. — Никто не будет стесняться выполнять свой долг. Демократия будет реагировать с твердостью, с апломбом, со спокойствием и достоинством.

Но сообщения из Мадрида, казалось, вовсе не пугали каталонских депутатов-индепендентистов, а лишь раззадоривали их и убеждали в собственной правоте.

В Каталонии мы совершенно ясно знаем, что мы претендуем на право на самоопределения с 1977 года, заявлял левый республиканец и глава общества каталанского языка Òmnium Жорди Кушар. Вопрос не о независимости, это вопрос о демократии. В Каталонии есть большое желания голосовать — голосовать «За» и голосовать «Против». 

Серьезность намерений индепендентистов не удивительна: многие из них шли к этому дню всю сознательную жизнь. В конце концов, именно общее стремление к независимости объединило такие разные партии как Каталонская республиканская левая (ERC) и Каталонская европейская демократическая партия (PDeCAT) в единый избирательный блок, а позже в парламентскую коалицию Junts pel Sí (Вместе «ДА»). Столь странный союз консерваторов и умеренных левых может удивить стороннего наблюдателя, но это Каталония, и здесь главные политсилы (как и сам парламент) делится по другому принципиальному для каталонцев вопросу. У оппозиции та же ситуация.

Необходимо отметить, что PDeCAT (ранее — блок «Конвергенция и союз», CiU) практически безраздельно правила Каталонией с начала 1980-х. На протяжении 23 лет автономию самолично возглавлял лидер местной буржуазии Жорди Пуйоль. Партия стояла на федералистских позициях, ладила с Мадридом, тем временем как приближенные к ней банкиры щедро финансировали возрождение каталанского языка и культуры через образование и телерадиовещание. Но ситуация начала меняться в 2010 году с приходом кризиса, когда Женералитат уже во главе с Артуром Масом — преемником престарелого Пуйоля — инициировал политику жестких урезаний во всех социальных секторах, постепенно теряя былую поддержку. В том же году Конституционный суд Испании с подачи правительства Народной партии отменил часть прав автономии, вызвав в обществе новый всплеск популярности идей об отделении. 11 сентября 2012 года в Национальный день Каталонии на улицы Барселоны с требованием независимости вышел миллион демонстрантов.

katalonia11

Результаты выборов в парламент Испании по муниципалитетам Каталонии в 2015 году (слева) и в 2011 году (справа). Ранее монопольная CiU существенно потеряла поддержку: ее потеснили Podemos и Каталонская республиканская левая.

Учуяв неладное, партия переходит на индепендентистские позиции. Нашлось объяснение и политике урезаний: «На социальные программы не хватает средств, поскольку их забирает Мадрид» . Каталония действительно производит около 20% ВВП Испании и, по статистике Женералитата, платит налогов на 15 млрд евро больше, чем получает назад из национального бюджета. «Зачем кормить Мадрид? Тем паче, что наши деньги там просто разворовывают!» — скажет каждый второй избиратель каталонских евро-демократов. В чем-то каталонская буржуазия остается верной своей традиции фронды, как это уже было в её молодости в конце XIX века, когда местные капиталисты, потеряв торговые потоки с отвалившимися колониями Кубой и Пуэрто-Рико, сделали немало для конструирования каталонского национализма. Правда, тогда все закончилось восстанием рабочих и фрондеры пошли на попятную. Сейчас они снова за свое, хотя улица судачит, что для каталонских капиталистов фронда — это лишь форма торга с Мадридом за налоговые преференции.

Что касается Каталонской республиканской левой (ERC), то эта партия с глубокими историческими корнями, оставаясь хранительницей индепендентистской традиции, переживала в 2000-х не лучшие времена. Но с приходом нового руководства в 2011 году им удалось поймать волну независимости и стать региональной партией №2 — на всех последних выборах они набирают свыше полумиллиона голосов. В итоге левые республиканцы решаются на создание общего блока с PDeCAT. Рядовой актив ERC до сих пор скрипит зубами поглядывая на своих союзников и тихо радуется каждый раз, когда мадридские газеты изобличают тех в коррупции. Но сейчас они в одной лодке. На какой оппортунизм не пойдешь ради достижения цели?

Итак, в 2015 году под лозунгами независимости блок левых республиканцев и европейских демократов JxSí побеждает на выборах в парламент автономии. Однако, для формирования большинства и достижения своей цели им не хватает буквально нескольких мандатов. Эти голоса нашлись со стороны леворадикальной партии Кандидатура народного единства (CUP).

CUP-independencia-manifestacio_758934182_12507421_651x366

Демонстрация леворадикальной партии CUP. Их идеология заключается в лозунге «Независимость. Социализм. Феминизм».

CUP выросла из многочисленных социальных движений и на выборах 2015 года сенсационно провела десятерых депутатов в каталонский парламент. Их радикальный антикапитализм, феминизм и требования разрыва с Испанией уже второй год не сходят со страниц центральной прессы. Молодежное крыло партии под названием Arran — одна из самых массовых организаций края — регулярно врывается в медиа своими скандальными акциями: они рвут портреты августейшего монарха, забрасывают дымовыми шашками элитные яхты в барселонской марине, приковывают себя цепями к офису партии власти, критически поддерживают венесуэльский режим (сущий ад для большинства испанцев), волонтерят в греческих лагерях для беженцев. А их требования независимости распространяются не только на саму Каталонию, но и на все «каталонские страны» — Валенсию, Балеарские острова, Руссильон и Восточный Арагон (к слову, этот панкаталонизм заставляет всех остальных левых считать их порядком спятившими на национальной теме). По сравнению с CUP даже демонизированные журналистами Podemos кажутся плюшевыми социал-демократами. Вот уж кем впору пугать детей.

Имея внушительное влияние на улицах и множестве местных советов, CUP удалось набрать 8,2% на выборах в региональный парламент. Даже располагая втрое меньшим депутатским корпусом чем JxSí, леворадикалы завладели «золотой акцией», а значит и частью власти. Теперь от их позиции зависело практически любое голосование коалиции, и всякий раз они могли выдвигать собственные условия. В саму коалицию они, конечно же, не вошли. Между прочим, местных правых политиков CUP считают не меньшими недругами трудящихся, нежели мадридскую элиту, а в своих агитматериалах изображают экс-президента Женералитата и лидера PDeCAT Артура Маса в одной компании с президентом Рахоем и королем Фелипе VI.

Итак, в конце 2016 года сложилась ситуация, когда CUP потребовала от коалиции выполнить свое предвыборное обещание и вынести в следующем году вопрос о независимости на референдум. В противном случае они грозили провалить голосование за бюджет и другие законопроекты JxSí. Те согласились.

katalonia111

Депутатка парламента Каталонии от CUP Анна Габриэль выступает на митинге своей партии. На заседания парламента она тоже ходит в футболках с антифашистскими и феминистскими принтами.

Предварительно референдум был назначен на конец сентября. Все девять месяцев, предшествующих этому времени, прошли в атмосфере удивительного спокойствия. Испанское телевидение продолжало смаковать светские хроники и транслировать бесчисленные игровые шоу, лишь время от времени пугая доверчивого зрителя кадрами из Каракаса. Местная жизнь Каталонии шла своим чередом: пляжи, фестивали электронной музыки, забастовка метрополитена и аэропорта, постоянные сетования на засилье туристов — словом, привычные вещи для этого мегаполиса. Референдум, конечно, обсуждался — в барах, в парламенте, в прессе и соцсетях — но все равно оставался в неком «фоновом режиме».

Так дела шли ровно до 6 сентября, когда JxSí и CUP решились принимать закон о референдуме. К вечеру того дня пленарное заседание длилось уже более девяти часов. Утомленные пререканиями со спикером оппозиционеры, казалось, совершенно пали духом. Подмога пришла к ним, откуда не ожидали: на трибуне появился худощавый мужчина в очках Жуан Кускубьела — бывший глава профсоюза «Рабочие комиссии» (CCOO) и член левой фракции «Да, Каталония может» (CSQP), аффилированной с Podemos.

Я нахожусь здесь, поскольку мой отец учил меня бороться за справедливость, говорил депутат, обращаясь к большинству на каталанском. — Мне не хочется, чтобы мой сын Даниэль жил в стране, где большинство может растоптать права тех, кто мыслит не так как они.

Приунывшая юнионистская половина зала вскочила на ноги и встретила эти слова продолжительными овациями. На следующий день едва ли не все центральные газеты Испании назвали Кускубьелу национальным героем, «настоящим левым патриотом». Консервативная газета ABC с восторгом писала о том, как во время его выступления президент Женералитата и один из «отцов референдума» Карлес Пучдемон отводил взгляд и копался в своем телефоне.

katalonia12

Жуан Кускубьела за один вечер стал героем для испанской прессы. На следующий день он заявит об уходе из политики.

Впрочем, взывающий к примирению голос Кускубьелы не мог быть услышан. Нынешний парламент изначально был обречен на раскол фактически по линии центрального прохода. Раскололась даже родная фракция депутата CSQP, которая при острой критике мадридского правительства до самого конца избегала вопроса о референдуме. Все остальные давно определились и в полной убежденности «топили» за свою позицию.

Цель левых индепендентиcтов — это противопоставить власть народа власти государства, рубила с плеча лидер фракции CUP Анна Габриэль, Если сегодня у нас получится принять закон о референдуме, мы сделаем это не для себя. Многие люди боролись за это. Многие боролись против «режима 1978 года»… Мы пришли заниматься политикой, а не заседать в парламенте автономии… Нам не требуется ни разрешение регламента, ни разрешение Совета гарантий. Мы делаем это, поскольку нам нужно лишь разрешение народа.

Под конец прений оппозиция пустила в ход уже ставший привычным аргумент — сравнить происходящее с событиями в Венесуэле, что в местном контексте фактически означает назвать оппонента «Гитлером». И предупредила о непоправимых последствиях.

Нестабильность, безответственность, односторонний захват улицы — таков сценарий [радикалов из] CUP. Вы находитесь в шаге от того, чтобы совершить самую серьезную ошибку в истории демократии, и Вы первым будете нести ответственность, предостерегла главу Женералитата Карлеса Пучдемона лидерка оппозиции Инеc Арримадас, депутатка от Ciudadanos.

После 11 часов безрезультатных дебатов уставшие 52 депутата-юниониста покидают сессионный зал, в знак протеста оставив на своих креслах флаги королевства и каталонской автономии. Но провисели они там недолго — пожилая депутатка от CSQP (единственной расколотой фракции) сдергивает флаги Испании, невзирая на просьбы главы парламента иметь уважение к оппонентам и оставить символику на месте.

ordago-al-estado

Парламентское большинство аплодирует принятию закона о референдуме в полупустом сессионном зале. Оппозиция покинула свои места.

Спикер Карме Форкадель выносит на голосование закон о референдуме. «За» — 72 депутата, «Против» — 0, воздержались — 11. Под аплодисменты наполовину пустого зала она оглашает результат. Индепендентисты поют гимн Каталонии «Els Segadors» («Жнецы»), после чего президент Женералитата Пучдемонт отправляется подписывать закон.

Раскол каталонского общества

Исход грядущего референдума не кроет в себе никакой интриги. И это понимают обе стороны конфликта. Мадридские власти даже называют его «референдумом ДА или ДА» — лозунгом леворадикалов из CUP. Дело вовсе не в том, что каталонское общество единодушно борется за отделение. Нет, такое утверждение очень далеко от истины.

Реальность говорит о том, что единодушия в каталонском обществе как раз нет. Существует внушительная часть населения, выступающая против независимости и даже против самой идеи референдума.

Показательным в этом плане является состав парламента Каталонии, поделенный практически надвое, где индепендентистское большинство имеет минимальный перевес голосов.

Еще более показательный пример — плебисцит 2014 года, который также был объявлен властями вне закона, но прошел без особых препятствий, так и оставшись непризнанным. 80,76% голосов тогда было отдано за полную независимость, за сохранение статус-кво проголосовали лишь 4,54%. Но, главное: явка составила только 37,1% от общего числа избирателей. Противники независимости, численность которых сопоставима с численностью сторонников, просто бойкотировали его.

katalonia113

Уровень поддержки независимости Каталонии, согласно, ряду опросов, проведенных различными социологическими службами со времени последних выборов в парламент автономии в 2015 году. Источник: Википедия.

Изменилось ли с 2014 года соотношение индепендентистов и юнионистов, сказать трудно, несмотря на то, что социологические исследования проводятся с завидной регулярностью. Зачастую ответы респондентов зависят от того, как сформулирован вопрос, ведь дьявол прячется в деталях. Разброс результатов поражает — от подавляющего числа ответивших «Нет» до практически единогласного «Да». Причем в условиях информационной войны между барселонскими и мадридскими изданиями, каждая из сторон публикует те соцопросы, которые ей по нраву. Если отбросить самые невероятные результаты, то с уверенностью можно утверждать лишь то, что мнения разнятся.

Кто же выступает против отделения региона? По крайней мере часть ответа на этот вопрос кроется в демографии. Из 7 миллионов жителей Каталонии свыше ⅓ составляют выходцы из других регионов Испании, приехавших сюда в разные времена. Прежде всего, во времена индустриализации 1960-х годов. Крупнейшей является диаспора из Андалусии — бедной аграрной провинции на юге страны, где и в годы последнего кризиса безработица достигала 50% (самый высокий показатель в Евросоюзе).

emigrantes

Население Каталонии во второй половине ХХ века выросло почти вдвое за счёт трудовой миграции из Андалусии, Кастилии и Эстремадуры.

В 1950-1970-x годах среди каталонцев даже бытовало специальное шовинистическое словечко — xarnego («чарнего»). Так называли испанских трудовых мигрантов или их потомков, обычно не говорящих на каталанском языке. Сейчас оно уже почти вышло из употребления или приобрело нейтральный характер, но в былые времена являлось индикатором непростых отношений между коренным населением и приезжими. «Чарнего» редко оседали в каталонской глубинке, где и сейчас на улицах порой не услышишь испанского. Преимущественно они селились в Барселоне и её промышленных городах-спутниках — в этой агломерации сейчас сосредоточено ¾ всего населения автономии. Две общины давно перемешались между собой, хотя шлейф культурных различий и политических разногласий ощущается до сих пор.

— Уже целых 50 лет я живу в Барселоне, и каждый вечер выхожу прогуляться по своей улице, чтобы выкурить сигару. Родился я в деревне в провинции Эстремадура, что у границы с Португалией. А потом приехал сюда работать на фабрике, — рассказывает пенсионер Карлос. — Меня в Каталонии все устраивает, только сепаратисты мутят воду… Ничего, пусть голосуют. Посмотрю я на них, когда Испания выбросит Каталонию из ЕС! И из УЕФА выбросим, и из Лиги. Пусть «Барса» играет в чемпионате Каталонии с ФК Сабадель. Конец тогда их «Барсе» наступит!

Пенсионер Карлос пусть и резок в высказываниях, но в своем мнении не одинок. Каталонские испанцы могут быть консерваторами и либералами, могут голосовать за Соцпартию или за Podemos, они могут быть даже коммунистами и анархистами, но поддержка индепендентистких партий в испаноязычной среде индустриального пояса Барселоны объективно ниже, чем в среднем по автономии. Рабочий класс этой зоны с недоверием смотрит на каталонский национализм, а если и поддерживает самоопределение, то в пику столичному истеблишменту.

katalonia112

Поддержка партий, отстаивающих отделение от Испании, на последних выборах в Парламент Каталонии в 2015 году. Распределение по муниципалитетам. Источник: Vilaweb.

Справедливости ради следует сказать, что большинство «чарнего» во втором и третьем поколении после индустриализации уже давно интегрировались, а после окончания местных школ они свободно владеют каталанским. Есть много примеров тому, как именно этнические испанцы выступают за независимость Каталонии. Депутат Генеральных Кортесов от ERC, «парламентский хипстер», как его называет пресса, Габриель Руфиан редко упускает шанс напомнить о своём происхождении:

— Я сын и внук андалузцев, которые приехали в Каталонию 55 лет назад из Гранады, я тот, кого называют «чарнего», и я индепендентист. В этом их (правительства) поражение, и в этом наша победа.

katalonia1112

Габриэль Руфиан из Каталонской республиканской левой утверждает, что его дед и отец (один строитель и другой таксист), несмотря на андалузское происхождение, тоже выступают за самоопределение.

Национальность, происхождение и язык, безусловно, влияют на предпочтения жителей региона относительно независимости, но являются далеко не единственными факторами. Так, например, социологи установили устойчивый линейный рост числа противников независимости с повышением возраста. Как показывают данные Centre d’Estudis d’Opinió de la Generalitat (CEO), более половины молодых людей в возрасте 18-24 лет выступают за референдум, даже если тот не будет дозволен центральными властями. Тогда как среди поколения старше 65 лет более трети респондентов выступают против любого референдума, будет ли он легальным или нет.

Многие пенсионеры имеют гораздо большую стабильность, чем молодёжь, их устраивает ситуация, — объясняет 43-летний Люис, активист ERC. — Они исправно голосуют за Соцпартию. Причём многие из того поколения боролись в 1970-х, и считают, что «их революция окончена». Но ведь дело в том, что Испания изменилась только косметически. На Монклоа сидит та же элита, те же франкисты.

Но, пожалуй, главной характеристикой лагеря противников отделения Каталонии является их полная разобщенность. Их оппонентов объединяет простая и понятная цель — независимость. У юнионистов же ничего подобного нет. Испанский национализм дискредитирован сорока годами диктатуры и влачит жалкое существование на маргинесе политических процессов по всей Испании, а в Каталонии — едва ли не самом левом регионе Европы — так и подавно.

А какая общая политическая цель может быть, например, у убежденного социалиста-автономиста и сторонника глубоко презираемой всеми левыми Народной партии? Будет ли вообще предпринимать какие-то действия человек, если он против отделения, но считает себя аполитичным? Что может заставить левую феминистку из Podemos, которая предпочитает продолжать борьбу в политическом поле Испании, объединиться с молодым атлантом-карьеристом из Ciudadanos? Если Вы скажете «любовь к Родине», то ошибетесь: политические взгляды и видение будущего у таких людей прямо противоположны — это две совершенно разных Испании.

katalonia13

Как идентифицируют себя каталонцы в политическом спектре. Красным — не идепендентисты, синим — индепендентисты. Опрос Centre d’Estudis d’Opinió de la Generalitat. Источник: Crónica Global.

Некую «третью позицию» — объединить прогрессивных сторонников и противников независимости в один широкий левый фронт — попыталось занять местное отделение Podemos. Предпосылки для этого имелись. На местных выборах 2015 года им удалось победить в Барселоне и поставить свою мэрку Аду Колау. Годом позже на парламентских выборах блок Unidos Podemos завоевал победу в автономии, взяв наибольшее число голосов как раз за счет преимущественно испаноговорящих районов Барселоны и её рабочих окраин. Согласно соцопросам, среди каталонских симпатиков Podemos деление по вопросу независимости практически 50/50 — и их удалось объединить.

Но логика событий сыграла злую шутку. Два единственных региона Испании, где общенациональному левому блоку Unidos Podemos удалось победить — это Страна Басков и Каталония. Получается, за левых отдали голоса две сепаратистских провинции, которые до последнего не оставляли надежды на прогрессивные изменения в масштабах всей страны. Увидев, что остальная Испания все так же верна своему королю, пришло разочарование.

katalonia14

Результаты внеочередных парламентских выборов 2016 года. Синий — Народная партия, красный — Соцпартия, фиолетовый — Unidos Podemos, желтый — Каталонская республиканская левая, синий — Каталонская европейская демпартия, зеленый — Баскская национальная партия. За счет голосов из густонаселенных урбанизированных зон Страны Басков и Каталонии Podemos взяли верх в этих провинциях.

Прежде всего мы выступаем за республику. Монархия давно себя изжила. Почему мы в XXI веке должны быть подданными короля? Так что я пойду на референдум и проголосую за Республику Каталония, — объясняет 42-летний Андреу, приехавший из Жироны в столицу автономии на митинг за независимость. Конечно, если бы Испания завтра стала республикой с прогрессивным левым правительством и дала бы нам больше прав, то не было бы нужды отделяться. Но завтра этого не случится. Зачем ждать перемен долгие годы, если есть более краткий путь? Мы уже сейчас можем провозгласить свою республику.

В национальном масштабе выборы 2016 года Unidos Podemos проиграли, упершись в определенный потолок своей поддержки. И в мятежной Каталонии инициатива  перешла к индепендентистам, которые предлагали простое и понятное каждому каталонцу решение — независимость. Кроме того национализм, как известно, — даже если это такой специфический национализм как каталонский — мобилизует массы куда проще, чем скучные дискуссии о трудовой реформе.

Podemos постоянно пытались обходить стороной вопрос отделения Каталонии, ведь одно неосторожное слово по этой тяжелой для испанцев теме могло быть раздуто телевидением. В определенный момент Podemos даже придумали по-своему гениальную формулу поведения: «Да» демократическому праву на референдум, но агитировать людей голосовать «Против».

Но прийти на референдум означает признать его результаты. В нынешней ситуации — это подписаться под своим поражением. Чисто гипотетически позиция «Нет» могла бы легко потягаться с голосами «За», однако, в действительности это фантастика. Большинство юнионистов останутся дома, бойкотируя незаконный референдум в надежде, что придёт мадридский лесник и объявит всем, что карнавала не будет.

Явка на референдум — вот где настоящая интрига. Его инициаторы отчетливо это понимают. Не зря в тексте принятого закона нет ни слова о минимальной явке, которая позволит считать голосование состоявшемся. Эта деталь дает основания испанскому правительству утверждать, что референдум — вовсе не праздник демократии, а вечеринка победителей.

katalonia15

Уровень поддержки референдума о самоопределении Каталонии, согласно, ряду опросов, проведенных различными социологическими службами со времени последних выборов в парламент автономии в 2015 году. Источник: Википедия.

Индепендентисты сейчас как никто другой заинтересованы в том, чтобы завлечь своих визави к избирательным урнам. И, стоит сказать, у них есть повод для оптимизма. Практически все соцопросы показывают, что существует стабильное большинство, выступающие за проведение референдума.

Почему правительство не разрешает голосовать? Разве это демократично? Разве по-европейски? возмущается 51-летний квалифицированный рабочий Педро, завсегдатай пивных баров в испаноговорящих северных районах Сабаделя, индустриального города в 20 километрах от Барселоны. Я не верю ни левым, ни правым, но больше всего я не доверяю правительству. На референдуме я буду голосовать против. Но я пойду на него, поскольку это наше право.

Если вопрос о явке будет снят, с таким голосованием придётся считаться уже совсем по-другому, даже несмотря на то, что референдум не предусмотрен конституцией. Придётся считаться и Мадриду и правительствам других стран.

Главный вопрос в таком случае остается один: состоится ли референдум?

Динамика процесса

Уже на следующий день после принятия закона Конституционный суд в экстренном порядке рассмотрел иск правительства и объявил референдум нелегальным. Для индепендентистов это решение не стало сюрпризом.

На самом деле, назначить принятие закона о референдуме на самые поздние сроки — за три недели до самого события — было частью стратегии индепендентистов. Прими они этот закон три месяца назад, весь процесс погряз бы в судах, и до референдума дело так и не дошло бы. Тогда как три недели — идеальный срок, чтобы сделать последние приготовления и, что самое важное, рассчитывать на постоянно мобилизацию сторонников. Месяц тоже был выбран неслучайно, ведь 11 сентября здесь празднуют Диаду — Национальный день Каталонии, ежегодно собирающий в Барселоне полумиллионные демонстрации. Расчёт индепендентистов прост: референдум должна отстоять улица.

katalonia16

Демонстрация с требованием независимости 11 сентября 2017 года. В этом году «последняя Диада в составе Испании», как ее назвали индепендентисты, собрала до 1 миллиона участников со всей Каталонии.

Необходимо внести ясность в один важный момент. Каталонское гражданское общество поражает своей силой и организованностью. Социальная структура здесь насквозь пронизана огромным числом всевозможных движений, организаций и инициатив начиная с уровня микрорайонов. Ассоциации соседей, профсоюзы, бесчисленные левые организации, школы возрождения каталанского языка, антифашистские группировки, «кастельеры» (команды каталонского национального спорта по строительству живых башен из людей), сети помощи мигрантам и беженцам, феминистские группы, студенческие движения — все это составляет невидимую арматуру каталонского общества, а традиции самоуправления здесь уходят корнями в средневековые гильдии Арагона и анархо-синдикализм 1930-х годов. Не все, но устойчивое большинство участников этих движений приветствуют право на самоопределение и охотно участвуют в подготовке референдума.

katalonia17

Арест Гражданской гвардией имущества редакции El Vallenc проходил под свист собравшихся вокруг жителей окрестных домов.

Как только закон о референдуме был подписан, на сайте Женералитата открыли форму для регистрации волонтеров для помощи в организации. Уже в течении первых 24 часов там зарегистрировалось 16 000 добровольцев.

В течении следующих нескольких дней более 700 мэров из 948 муниципалитетов автономии официально подтвердили свою готовность предоставить помещения для проведение референдума на своей территории. Этот акт не был импровизацией — еще с 2011 года подавляющее число мэрий Каталонии объединено в «Ассоциацию муниципалитетов за независимость». Так что структуры, параллельные государству, уже существуют и появились они не вчера. Мадридская пресса порой даже публиковала зарисовки из городков, где правят мэры от CUP, рисуя поражающие воображение картины полного отсутствия испанского государства на местах.

Генеральная прокуратура Каталонии в ответ на эти действия вызвала на допрос всех мэров, давших добро на референдум. Вечером того же дня 8 сентября, откликнувшись на призыв CUP защитить референдум и своих градоначальников, к зданиям множества городов Каталонии стягиваются тысячи людей. Митинги прошли в Барселоне, Сабаделе, Террасе и Лериде.

У нас есть улица, спокойная улица, чтобы нас заметили, чтобы требовать избирательные урны, чтобы бороться за демократию, которая покончит с «переходным периодом» 1978 года, и против исчерпавшей себя, навязанной, ретроградной монархии! — вещал оратор на Пласа Сан Жауам в Барселоне.

Единственным из крупных городов, не утвердивших проведение референдума оставалась Барселона. Ада Колау, избранная от местного бранча Podemos — Barcelona en Comu — не спешила с резкими поворотами. Но не прошло и недели как Колау все-таки решилась предоставить помещения для голосования. А уже 15 сентября она вместе с президентом Женералитата Пучдемоном и спикером каталонского парламента Форкадель выступили с общим обращением к Мариано Рахою и Фелипе VI дать согласие на проведение референдума.

К тому моменту развитие событий ускорялось изо дня в день.

9 сентября в городе Гражданская гвардия заходит с обыском в редакцию еженедельника El Vallenc в небольшом городке Вальс под Таррагоной. У издания изымаются агитационные материалы, печатавшиеся к референдуму, а также оргтехника. К зданию редакции массово стягиваются жители соседних домов и провожают гвардейцев под крики «Votarem!» («Голосуем!» ). Фактически это была первая спонтанная мобилизация. Видео из-под Таррагоны быстро разошлось по  социальным сетям.

Вечером на стадионе Камп Ноу должен был состояться матч между «Барселоной» и «Эспаньолом» — знаменитое барселонское дерби, имеющее также и политический окрас, поскольку за первый клуб болеют индепендентисты, а за второй юнионисты. О событиях, произошедших днем знали все, и несколько раз трибуны почти единодушно скандировали «Votarem!»

11 сентября — Диада, которую индепендентисты ждали с нетерпением. В центре Барселоны готовится грандиозный митинг. Участники при поддержке «Каталонской национальной ассамблеи» съезжаются со всего региона. Предварительно на участие в митинге заявки подали 450 тыс людей. Сама же манифестация была сформирована в форме креста из улиц, каждая из сторон которого простиралась на 1,5 километра, пересекаясь на площади Пласа де Грасиа. А каждый квартал, занятый людьми, представлял один из районов Каталонии. В общей сложности в манифестации приняли участие до 1 млн человек.

katalonia18

Национальный день Каталонии, никогда не обходится без кастельеров — народного каталонского спорта, занесенного в ЮНЕСКО в список нематериального наследия человечества.

Стратегия Мадрида, точнее ее отсутствие обнаружилось достаточно быстро. В правительстве долго ломали голову, но не придумали ничего лучшего, чем увеличить присутствие силовиков и физически препятствовать референдуму.

12 сентября Кабинет министров принимает решение практически удвоить численность Гражданской гвардии в Каталонии. Местный корпус насчитывает 6 000 гвардейцев, и ему на подмогу высылается еще 4 000. Также газете El País из своих источников удалось узнать, что Главное управление полиции просит агентов-добровольцев из бригад по всей стране приехать в Каталонию. Если добровольцев будет не хватать, агентов пошлют туда в приказном порядке. Кроме того в Каталонию уже в первой половине сентября переместили пять спецподразделений по борьбе с беспорядками, каждая из которых состоит из 50 бойцов.

Спустя неделю, 20 сентября, Мадрид дал приказ выдвинуться в Каталонию еще 700 бойцам «riot police». Но самый забавный момент состоял в том, что в портах Барселоны и Таррагоны пришвартовались два трансконтинентальных лайнера с 3000 полицейских на борту. Гедонизм не чужд жителями Средиземноморья, так что использовать корабли-отели класса люкс в качестве плавучих казарм — это очень по-здешнему! Интересно и то, что на следующий день докеры каталонских портов заявили, что отказываются обслуживать пришвартованные лайнеры.

Гражданская гвардия не сидела без дела. Практически ежедневно она закрывала типографии, выпускающие агитацию за референдум, изымая при обысках сотни килограмм печатной продукции. В ответ индепендентисты призвали своих сторонников самостоятельно печатать незамысловатые плакаты на домашних принтерах. Так за два дня улицы Барселоны и окрестных городов были обильно покрыты кустарными черно-белыми плакатами с призывом голосовать.

В индустриальном городке Терраса на север от Барселоны попытка закрыть типографию, где печатаются уведомления для членов избирательных комиссий, натолкнулась на сопротивление молодежи, вышедшей по призыву CUP. Силовикам таки удалось изъять 45 000 уведомлений, но все это спровоцировало крайнее возмущение горожан.

Каталонские события не оставляют равнодушными никого в Испании. Так в Бильбао — самом крупном городе Страны Басков — прошло несколько многотысячных демонстраций в поддержку права на самоопределение Каталонии. Впрочем, кто бы сомневался?

A2-85610112.jpg

Ничего удивительного. Просто манифестация в Бильбао 16 сентября под каталонскми флагами. Было бы странно если в этом городе никто не вышел.

Куда более неожиданно сторонники референдума получили голос поддержки из Мадрида. 17 сентября там прошло собрание граждан «в знак солидарности с правом народа Каталонии решать свое будущее». Встреча была запрещена судом и все учреждения отказывались предоставлять им помещения в аренду, опасаясь проблем с  законом. Согласился только крохотный районный театр в самом левом баррио города Лавапьес. Зал театра имеет только сто мест, поэтому он не смог вместить всех желающих, и около 500 участников толпились перед театром на узкой улочке старого города.

Мы знаем, что франкисты никогда не уходили. Одни сменили орла на чайку (символ Народной партии), а другие на розу (символ Соцпартии). Поэтому мы не хотим больше монархии, не хотим неофранкистского государства. Каталонцы, спасибо вам за Ваш процесс. Сегодня вы показываете пример всей Испании, — твердила одна из выступающих.

20 сентября в Барселоне Гражданская гвардия зашла в здание Женералитата и арестовала 14 человек из команды вице-президента, занимающихся подготовкой референдума. Новость мгновенно разнеслась по всей стране. На стихийный митинг к центру каталонской столицы посреди рабочего дня начали стягиваться люди. Такие же стихийные акции протеста прошли на центральных площадях других городов. А вечером барселонцы выходили на балконы и стучали в сковородки в знак протеста против арестов.

Пока пишется эта статья, новости изо всех уголков Каталонии приходят ежечасно. Мобилизация населения очень высока. И, похоже, что силовые действия власти лишь популяризируют идею референдума, который упертые каталонцы все равно намерены провести.

Несколько слов о каталонском национализме

У каждого из каталонцев, кто выступает за референдум есть на то свои причины. У одних это принципы демократии. Другие говорят о желании жить в республике. По словам третьих, они устали платить налоги Мадриду и верят в более зажиточную жизнь в суверенной Каталонии. Всех аргументов не перечислить, как не перечислить и множество аргументов против независимости — значительная часть из них вовсе не так безосновательны, как могут полагать индепенденисты.

Но есть одна вещь, которая перечеркивает любые критические доводы, сомнения и возражения. Им очень хочется своего национального государства. Да, это каталонский национализм. Без данной компоненты трудно представить себе все происходящее, ведь национализм религиозен в своей сути.

Чтобы понять это явление, наверное, стоит пожить здесь определенное время. Национализм каталонцев не направлен на испаноязычную часть населения. Еще в меньшей степени направлен он против мигрантов, которых в маленькой Каталонии живет свыше миллиона — более гостеприимного к мигрантам города трудно сыскать в Европе. Чего стоит лишь реакция барселонцев на августовские теракты, когда каталонцы обнимались на улицах с мусульманами в общем горе и с позором изгнали фашистов с Рамблы.

diada-cataluna-policias-kgSC--620x349@abc

Метафорой этого национализма может быть их национальный спорт по построению башен из людей — кастельеры. В отличии от контактных видов спорта, здесь человек соревнуется сам с собой, со своими слабостями и страхами. Этот спорт чертовски коллективен, поскольку от каждого участника зависит, выстоит ли общая конструкция или нет. Кастельеры — опасный спорт, здесь любят риск. Так же и с национализмом — здесь он направлен на завоевание некой «самости», которую без национального государства они не представляют.

Как и любой национализм, каталонский предполагает наличие «чужого». И этот чужой — испанское государство. Индепенденисты то и дело сетуют на консервативность, ретроградность и отсталость режима. Многие его элементы не претерпели изменений со времен диктатуры, с чем согласится любой испанский левый.

Но при всем при этом национализм остается национализмом: религией, бодрящим и веселящим наркотиком. На митингах слишком многое объясняется «Испанией». Слишком много простых лозунгов. Слишком сложные вещи трактуются как «кастильский менталитет». Поскреби каталонского националиста, и он скажет тебе, что испанское общество безнадежно, что ему ничто не поможет, что его не изменить. А можно ли идти к прогрессу, если мы отказываемся верить в возможность перемен и пластичность человеческой натуры?

Как бы там ни было, вся Испания в эти дни затаив дыхание наблюдает за происходящим на северо-востоке. На Каталонию смотрят со страхом, смотрят с надеждой, с ненавистью и, чаще всего, с тревогой.

 

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + 2 =