Как СИРИЗА перестала беспокоиться и полюбила статус-кво

syriza1

Леандрос Фишер

Гиоргос Сувлис

Прошло два года с того момента, как правительство Греции, сформированное левой партией СИРИЗА (Коалицией радикальных левых) и правой партией «Независимые греки», капитулировало под давлением европейских «институтов» после референдума, на котором подавляющее большинство греков высказалось против дальнейших мер жесткой экономии, навязываемых Евросоюзом.

Времени, истекшего с тех пор, достаточно, чтобы трезво оценить греческий опыт в бурный период между январем и июлем 2015 года, а также значение референдума и деятельность нынешнего греческого правительства. С точки зрения дня сегодняшнего смело можно утверждать, что попытка СИРИЗА добиться реальных изменений не просто не удалась, но и нанесла существенный удар по доверию к левым силам в международном масштабе.

Однако прежде чем начать оценку действий правительства СИРИЗА с лета 2015 года, следует изложить некоторые факты. Иными словами, использовать классический марксистский метод перекрестного сопоставления публичного дискурса с исторической данностью. Таким образом, мы предоставим общий обзор факторов, приведших к стратегическому отступлению СИРИЗА. Мы отвергаем моралистическое представление о «предательстве» руководства СИРИЗА, вместо этого указывая, что истоки дальнейшей траектории партии заключаются в структурных недостатках ее общей стратегии, проявившихся еще в годы, предшествовавшие приходу Ципраса на должность премьер-министра. Мы задаемся вопросом, существовали ли даже в последний момент накануне капитуляции перед требованиями кредиторов — объективные условия для альтернативного пути.

Первый период управления

СИРИЗА пришла к власти в январе 2015 года — после того, как на выборах 2012 года она стала крупнейшей оппозиционной партией страны вследствие практически полного коллапса ПАСОК. Из аналитических соображений мы будем называть срок, следовавший за вступлением чиновников СИРИЗА на их должности, «периодом переговоров». На протяжении этих месяцев СИРИЗА, с министром финансов Янисом Варуфакисом во главе переговорной группы, пыталась достичь «честного и справедливого» соглашения с «Тройкой», включающий Европейскую комиссию, Европейский центральный банк и Международный валютный фонд. Логика этих попыток предусматривала, что «институции» неизбежно согласятся с предложениями Греции, поскольку в противном случае они поставили бы всю европейскую структуру под угрозу распада. Эту иллюзию поддерживали отдельные лица в окружении Ципраса и даже сам Варуфакис, чья ранняя позиция в переговорах сводилась к идее, что игроки будут «действовать рационально»: признают, что предварительное соглашение о жесткой экономии, заключенное с правительством «Новой демократии», реализовать невозможно, и таким образом достигнут новой сделки.

Уже в феврале греческое правительство пошло на уступки, договорившись о выходе из тупика по долговым обязательствам суммой в 240 миллиардов евро. Это был тактический шаг СИРИЗА, который, вне всякого сомнения, показал, что ее стратегия была ориентирована на идею остаться в пределах ЕС, но на основе соглашения, которое не было бы настолько катастрофическим, как подписанные предыдущими правительствами. Очевидным виновником на этом этапе выступил министр финансов Варуфакис, объявивший эту уступку положительным шагом к справедливой сделке.

Шли месяцы, и становилось ясно, что такая стратегия лишена каких-либо реалистических шансов на успех. Однако СИРИЗА подчеркивала, что не желает вступать в конфронтацию с ЕС или разрабатывать любую альтернативную экономическую модель, неизбежно подразумевающую подобную конфронтацию. Невозможность взаимопонимания становится очевидной к концу апреля, когда Ципрас заменил в роли руководителя переговорной группы Варуфакиса на Эвклида Цакалотоса, нынешнего министра финансов. На этом этапе и закончилась стратегия «переубеждения европейцев». С тех пор Ципрас принял решение во что бы то ни стало договориться с кредиторами. Референдум стал шагом, предпринятым Ципрасом с полным расчетом на возможный компромисс, пускай и неблагоприятный для интересов рабочего класса. Однако вполне вероятно и то, что Ципрас решился на референдум, рассчитывая, что поражение на нем облегчило бы отказ от обещаний «разрыва меморандумов» [о жесткой экономии в обмен на кредиты] или позволило бы СИРИЗА уйти в отставку из политического руководства страны. Во всяком случае, единственным правдоподобным объяснением действий Ципраса является то, что референдум был организован вовсе не для того, чтобы победить на нем. В противоположность этому расчету, греческий народ обеспечил убедительную победу голосованию за «OXI» («Нет»). Несмотря на это, правительство СИРИЗА, столкнувшись с шантажом со стороны «институтов», капитулировало на удивление быстро. Такое развитие событий представляют как неизбежное. Однако в исторических процессах бывают различные возможности и поворотные точки, а течение определенных событий в значительной степени может определяться человеческой волей.

Что бы случилось, если бы летом в 2015 году был взят другой курс? На наш взгляд, произошло бы несколько вещей. Но сосредоточимся на наиболее очевидном и элементарном факте: СИРИЗА как политический проект развивалась бы совсем иначе, если бы она разработала серьезный «План Б». Могло ли это произойти в течение нескольких месяцев? Возможно, хотя и не с лучшими результатами. Не забывайте, что пока СИРИЗА с 2012 находилась в оппозиции, практически все в партии осознавали большую вероятность того, что им вскоре предстоит формировать правительство. Вместо того, чтобы готовить альтернативные планы на случай, что «План А» (разорвать меморандумы, оставаясь в еврозоне) не сработает, большинство влиятельных политических деятелей в СИРИЗА тратили свою энергию на фракционную борьбу за высокие посты в партии, а также в будущем составе правительства.

Показательным следствием этого вялого фракционерства стала неспособность провести публичные обсуждения внутри партии, ее местных организаций и широких кругов греческой общественности с целью формулирования альтернативного «Плана Б» — пускай и не идеального. Ответственность за эту бездеятельность частично (хотя и не в равной степени) разделяла и оппозиционная Левая платформа СИРИЗА, выступавшая за «Грекзит» (выход Греции из еврозоны). Идеи, разработанные некоторыми ее членами, и ограниченные дебаты в ее рядах так и не стали предметом широкого обсуждения. Относительно недавний опыт стран Латинской Америки, который мог бы послужить источником вдохновения и размышлений, не учитывали и серьезно не обсуждали — как и не прилагали никаких усилий для выстраивания солидарности с прогрессивными движениями и правительствами глобального Юга. Солидарность в этом контексте могла означать установление финансовых связей, использование технократических ноу-хау министров финансов этих стран и символические акты солидарности. Но лидеры Левой платформы были поглощены закулисными играми в течение всего периода с января по июль (и даже раньше — в течение трех предыдущих лет), пытаясь упрочить свои позиции в партийном аппарате и вести борьбу против курса Ципраса исключительно с программной точки зрения.

Оставляя в стороне решение в форме «Грекзита», который поддерживало только меньшинство, вопрос заключается в том, разработала ли СИРИЗА в целом хоть какую-то альтернативную программу институциональных реформ за время своего пребывания в оппозиции? Нет, никакой. Какими бы распространенными и хорошо известными ни были некоторые проблемы, связанные с государственными учреждениями Греции, партия не подготовила конкретного плана или попыток реформирования в прогрессивном направлении.

Еще одна ошибка, совершенная СИРИЗА, заключалась в стратегическом смещении фокуса с социальных движений на логику электоральной политики — после стольких лет протестов против правительств, вводивших меры жесткой экономии. Это происходило по мере того, как деятели из этих движений получали официальные должности в парламентской оппозиции или втягивались в госаппарат как советники с января 2015 года. Основным предположением здесь было то, что как только СИРИЗА переступит пороги правительственных кабинетов, необходимость в уличных мобилизациях таких масштабов отпадет.

Начиная с 2012 года, когда СИРИЗА стала главной партией парламентской оппозиции, она не приложила систематических усилий, чтобы перевести всевозможные протестные мобилизации против жесткой экономии в режим непрерывного «чрезвычайного положения». С 2015 года ответ партии на все организованные «снизу» усилия сводился к тому, чтобы не «раскачивать лодку» привычной правительственной деятельности. Пик этих процессов проявился в результатах мобилизации июня 2013 года против решения правящей консервативной партии «Новая демократия» в рамках жесткой экономии закрыть государственную телекомпанию ЕРТ. Персонал канала ответил на решение правительства, заняв помещения ЕРТ и самостоятельно запустив его вещание, хотя зарплаты уже не выплачивались. Сотрудники были настроены на креативный труд и рабочий контроль на рабочем месте. Но что же случилось с обещанием переформатирования телекомпании, когда правительство СИРИЗА официально возобновило ЕРТ? Хелена Шиэн в своем недавнем исследовании «Волна СИРИЗА» (The Syriza Wave) отмечает: «…вместо того, чтобы утвердить и развить достижения этой народной борьбы, правительство пренебрегло запросом на новую модель общественного вещания, основанную на критическом и креативном подходе и рабочем самоуправлении. Напротив, были восстановлены старые порядки и иерархический менеджмент. Канал стал государственным вещанием вместо общественного, как и было раньше — с той разницей, что теперь он обслуживал правительство СИРИЗА. Приход к власти рассматривался СИРИЗА как единственная и универсальная панацея для всех проблем, с которыми столкнулось греческое общество за все годы кризиса. Само собой, такой подход не изменился в СИРИЗА и после того, как она взяла власть в 2015 году.

Весь процесс переговоров был делегирован небольшой неподотчетной группе, представлявшей себя в качестве «экспертов», способных разрешить греческий вопрос, и которые вели переговоры непрозрачным образом. С самого начала было очевидно, что со стороны кредиторов не было никакого желания серьезно обсуждать предложения, представленные Варуфакисом. При таких обстоятельствах — пока греческое государство еще не было банкротом (каковым станет в июле) — референдум был бы идеальным шагом, сохраняющим возможности вести борьбу за лучшие условия без багажа «тактического отступления» 20 февраля и мобилизующим народные слои для последующих боев. Однако референдум состоялся лишь тогда, когда государство уже было полностью парализовано и оставалось куда меньше пространства для маневра.

greek-austerity-syriza-new-democracy-oxi-rally

Можно ли списать эти просчеты исключительно на отсутствие опыта у министров и переговорщиков от СИРИЗА? Ответ прост — нет. Череда событий после референдума была не случайной, а связанной с еще одной слабой стороной СИРИЗА, характеризуемой двойной структурной особенностью: нехваткой внутрипартийной демократии наряду с нехваткой прочной укорененности в греческом рабочем классе. Со времени проведения выборов 2012 года и электорального подъема СИРИЗА концентрация власти в руках верхушки партийной иерархии росла, сопровождаясь параличом демократических механизмов внутри партии. Логика, стоявшая за деградацией партийной демократии, заключалась в том, что для спасения страны нужна способная оперативно принимать решения небольшая команда, ориентированная на партийного лидера Ципраса.

Кульминацией деградации демократии стало решение Ципраса проигнорировать сделанное 15 июля, уже после заключения соглашения, заявление Центрального комитета партии, в котором большинство (109 из 201) членов ЦК пошли против греческого правительства и европейских кредиторов, назвав соглашение «новым меморандумом с обременительными и унизительными условиями». Это заявление появилось в то же время, когда Ципрас проталкивал через парламент ультиматум, выдвинутый европейскими властями с целью законодательно закрепить важнейшие составляющие новых мер жесткой экономии. 109 членов ЦК призвали правительство «не поддаваться грабительским ультиматумам кредиторов» и предупредили, что соглашение «несовместимо с идеями и принципами левых». В заявлении также содержалось требование немедленного созыва Центрального комитета для оценки сделки, с которой Ципрас вернулся со встречи с руководством Европейского Союза. Ранее Ципрас обещал провести в ЦК обсуждение любого соглашения перед парламентским голосованием за него. А более узкий Политический секретариат СИРИЗА ранее единодушно проголосовал за созыв совещания ЦК. И все-таки это заседание так никогда и не произошло. В довершение всего Ципрас нарушил свое собственное обещание провести партийную конференцию и участвовать в новых выборах на основе решений этой партконференции, а не «Третьего меморандума».

СИРИЗА не приложила серьезных систематических усилий и к привлечению новых членов в свои ряды, о чем свидетельствует относительная стагнация роста партийного членства между выборами 2012 и 2015 годов в сравнении со стремительным ростом ее электоральной поддержки. Немногочисленность партийных рядов и недостаток подготовленных кадров сыграли решающую роль в том, что партия оказалась между Сциллой и Харибдой. С одной стороны, тех из ее членов, кто имел опыт и специализированные навыки, пришлось привлечь к официальным должностям, поскольку иначе министерства и другие госучреждения оставались бы в руках персонала, связанного с предыдущими неолиберальными администрациями. С другой стороны, факт привлечения этих членов означал, что партия неизбежно поглощается государственным аппаратом.

Это вовсе не означает, что у СИРИЗА не было народной легитимности. Как раз наоборот, легитимность правительства была подтверждена огромной толпой — почти полмиллиона человек — на главном митинге в поддержку «OXI» на площади Синтагма 3 июля (хотя люди собрались стихийно, а не были организованы СИРИЗА или другими левыми партиями). СИРИЗА черпала свою силу в массовых движениях и протестах на площадях, продолжавшихся с начала кризиса. Однако она не осуществила никаких серьезных попыток закрепить и распространить эту диалектику на рабочие места и городские районы, которые могли бы стать опорными пунктами сопротивления в возможном противостоянии с ЕС. Другими словами, фокус после 2012 года все больше смещался на парламентскую деятельность вместо усиления на низовом уровне.

Референдум

5 июля — в день, когда греческий народ, вопреки всем ожиданиям, проголосовал против неолиберальной Европы, — можно определить как «трансформационное событие» в том смысле, который в него вложил политолог Уильям Сьювелл. Это был конъюнктурный момент, давший исторический импульс, способный поставить историю под контроль самого народа. Для участников это событие также было решающим, субъектообразуюшим опытом. Несмотря на запугивание со стороны мейнстримных средств массовой информации и ЕС, несмотря на их угрозы, что возможное голосование за «OXI» будет означать гибель страны, несмотря на решение Европейского центрального банка ограничить ликвидность греческим банкам, несмотря на бедность, пережитую (и до сих пор переживаемую) греками, греческий народ категорически отверг политику жесткой экономии Евросоюза. Этот решающий момент для современной греческой истории открывал целый ряд возможностей. Это был кульминационный эпизод исторического процесса борьбы и политизации масс.

Вопреки нарративу, распространяемому СИРИЗА, греческий народ был готов к конфронтации с ЕС, каким бы шатким не представлялся ее результат. Ставки были высоки, о чем свидетельствовали закрытие банков и раздувание паники господствующим классом. Однако многотысячный митинг сторонников «OXI» стал одним из крупнейших публичных мероприятий в истории современной Греции. В противоположность этому, акция за «NAI» («Да») двумя днями ранее собрала на порядок меньшую толпу. Большая личная ответственность Ципраса относится именно к этому моменту, прервавшему политический импульс – подписанию соглашения о капитуляции, которое премьер представил как единственный реалистичный вариант. Как следствие, эйфорическое настроение, в котором казалось, что возможно все, сменилось возвращением пресловутого принципа капиталистического реализма — «Нет другой альтернативы» (по выражению Тэтчер «There Is No Alternative»). Этот разворот изменил весь политический климат, убеждая рядовых греков, что история подошла к концу. То, что Фукуяма после распада СССР прославлял как «конец истории», Ципрас воплотил в жизнь, легитимировав и институционализировав замкнутый круг постоянной жесткой экономии. Политика вновь стала казаться чем-то совсем не имеющим отношения к повседневной жизни людей. Сложившееся состояние относительной демобилизации фактически блокировало возможности борьбы за социальные преобразования в ближайшем будущем. Влияние не ограничивалось одной лишь Грецией. Результаты выборов в Испании 2016 года стали наглядным примером отголосков событий в Греции. Вся избирательная кампания Народной партии была построена на использовании греческого примера как причины не голосовать за «Подемос», чтобы Испания не оказалась в таком же положении.

afp_13731377

Мог ли Ципрас действовать иначе? И вновь ответ — да. Даже в последний момент. Наиболее радикальным шагом, который еще можно было предпринять на этом этапе, было бы введение предлагаемой Варуфакисом параллельной экстренной валюты для решения насущной проблемы ликвидности. Другой вариант — подписав меморандум, объявить о провале реализации стратегии января 2015 года и провести запланированную партийную конференцию, где открыто обсудить предвыборную программу с возможностью «Грекзита». Такое решение позволило бы сохранить единство партии, одновременно продемонстрировав элементарный уровень достоинства со стороны СИРИЗА. К тому же, это бы помешало делегитимизации левых как политической силы как внутри Греции, так и за ее пределами.

Однако Ципрас ничего этого не делал. Левое крыло уныло покинуло СИРИЗА после отказа ее лидера реализовать демократическое решение партии провести конференцию после заключения сделки. В итоге, СИРИЗА приняла участие в выборах в сентябре 2015 года как расколотая партия с программой, иллюзорно обещавшей немедленно решить вопрос греческого долга и ввести меры социальной защиты в противовес бюджетной экономии, требуемой «Тройкой».

Однако разрекламированные планы СИРИЗА разобраться с долгом так и не были доведены до ума. 4 апреля 2015 года по инициативе тогдашнего председателя греческого парламента Зои Константопулу была создана Комиссия правды о государственном долге. Эта комиссия по аудиту задолженности пришла к выводу, что греческий долг был незаконным, непосильным и одиозным, поскольку кредиторы превысили свой мандат на предоставление займов, а также нарушили права и обязанности, изложенные в Договоре о функционировании Европейского союза. Долг следовало бы аннулировать, а выплаты по нему — остановить. Однако Ципрас так и не сумел воспользоваться выводами Комиссии и распустил ее в сентябре 2015 года. По действующим соглашениям, уровень задолженности Греции считается приемлемым, пока общая стоимость ее обслуживания (основная сумма и проценты) не превысит 15% ВВП ежегодно. Греции, возможно, будет предложена определенная помощь для поддержки такой «приемлемости» посредством продления срока некоторых имеющихся займов и уменьшения процентов. Это лучшее, на что Греция может рассчитывать от своих «партнеров» в ЕС.

Что касается обещаний социальных программ, то выполнения большинства из них «Тройка» не допустит, считая противоречащими уже подписанным соглашениям. Таким образом, СИРИЗА победила на вторых выборах 2015 года с невыполнимыми обещаниями, а электорат был дезориентирован головокружительным темпом событий от победного референдума до выборов.

От меморандума до меморандума – бесконечный порочный круг

Тенденции последних двух лет в Греции можно подытожить как продолжение жесткой экономии в таких же масштабах, но уже без присутствия в парламенте или вне его стен политического субъекта, способного бросить вызов неолиберальному порядку вещей, навязанному руководством ЕС. В мая 2017 года СИРИЗА провела очередной меморандум, несмотря на острые дебаты в парламенте. Четвертый меморандум содержит ряд еще более жестких мер экономии, включая сокращение пенсий и введение дополнительных налогов для обеспечения первичного профицита в 3,5% в год до 2022 года. По завершении этого срока было согласовано поддерживать бюджетный избыток в размере 2% до до 2060 года. В ответ греческое правительство не получило абсолютно никаких уступок в вопросе долга, и маловероятно, что они последуют в дальнейшем будущем.

На общественном уровне СИРИЗА утратила связь с социальными движениями, способствовавшими ее подъему в 2010-2015 годах. Партия превратилась в управленческую организацию государственной власти с ключевой задачей оставаться при ней, игнорируя социальные требования «снизу». Она была поглощена политическим истеблишментом, который имела целью подорвать.

Как можно объяснить эту трансформацию партии? Во-первых, после раскола в августе 2015 года партия потеряла свои наиболее динамичные политические элементы, равно как и связи с социальными движениями. Несмотря на затрудненные обстоятельства, некоторые ее члены, действительно связанные с движениями, остались в партии, считая, что политическая ситуация продемонстрирует по крайней мере некоторые признаки улучшения по сравнению с временами правительств, назначенных «Тройкой». Все оказалось не так. Положительных подвижек не могло произойти, поскольку они выходили за рамки структурных ограничений, установленных «Тройкой» и принятых правительством. С тех пор партия ссылается на эти ограничения как на главное политическое алиби, объясняя свои просчеты, задержки и ошибки. Лидеры СИРИЗА считали, что страна сможет измениться, даже если они будут продолжать действовать, как все предыдущие правительства в годы, предшествовавшие кризису, — то есть руководствуясь общественным консенсусом, призванным удовлетворить всех и избегать конфронтации с любой социальной группой (особенно с господствующим классом) — хотя ситуация отчетливо требовала хотя бы некоторых зачатков серьезного противостояния. За последние два года недостаточно винить только «Тройку»; у СИРИЗА не было политической воли, чтобы поставить под сомнение статус-кво.

Так, СИРИЗА мало чего предприняла для ограничения влияния в греческой политике Церкви. Более того, партийное руководство фактически смирилось с политическим влиянием последней. Примером этому стало решение не включать Никоса Филиса в правительство после очередных кадровых перестановок в ноябре 2016 года. До этого Филис был министром образования и религиозных вопросов, давним активистом реформистской левой и до недавнего времени редактором ежедневной газеты СИРИЗА — «Авги». Его назначение в новый кабинет министров было заблокировано вмешательством архиепископа Иеронима, предстоятеля Элладской православной церкви, несогласного с попытками экс-министра реформировать религиозное образование в школах (превратить то, что по сути было курсом катехизиса, в предмет сравнительного религиоведения). Учитывая боязливое отступничество даже в таком незначительном вопросе, нетрудно догадаться, какой будет практическая позиция СИРИЗА касательно более структурных проблем отделения церкви от государства или налогообложения огромных церковных богатств.

Оставляя «глубинное государство» неприкосновенным

Несмотря на шокирующее отступление СИРИЗА после референдума, один из аспектов ее текущей позиции стал очевиден еще до ее прихода к власти в 2015 году. За всеми разговорами о «сопротивлении жесткой экономии» и «расторжении меморандумов» группа вокруг Ципраса с 2012 года не теряла времени, чтобы заверить власть предержащих в самой Греции и за ее пределами, что правительство, управляемое СИРИЗА, будет соблюдать правила игры и не нарушать основ капиталистического государства. Правила игры в этом случае двоякие. Они включают, с одной стороны, кратко-, средне- и долгосрочные интересы греческого капитализма, а с другой — интересы греческого государства.

Назначив министром обороны лидера «Независимых греков», конспиролога и рьяного националиста Паноса Камменоса, Ципрас продолжил националистическую линию, характеризовавшую политику Греции при предыдущих правительствах ПАСОК и «Новой демократии». Хотя некоторые сторонники СИРИЗА рассчитывали, что, отдав Камменосу желанную должность, они в конечном итоге его «нейтрализуют», это было далеко не так. Напротив, Камменос со своими воинственными выходками (например, полетами в боевом снаряжении на борту военных вертолетов над спорными островными скалами в Эгейском море) способствовал усилению напряжения с соседней Турцией, где каждое из заявлений Камменоса тепло приветствуют в качестве аргумента в пользу собственной националистической риторики Эрдогана. Учитывая, что в 1996 году обе страны были на грани войны за демаркацию морских границ (Греция стремится расширить свои территориальные воды на 12 морских миль, практически блокируя доступ Турции к Эгейскому морю), роль Камменоса в этом деле должна рассматриваться со всей серьезностью. Оборонный бюджет Греции, хотя и за пределами сферы юрисдикции «Тройки», сохраняется на чрезвычайно высоком уровне. При СИРИЗА объем расходов на вооружение не только не снизился, а в течение 2015-2016 годов даже поднялся на 10% — до общей суммы в 5 млрд. евро.

Не меньшим разочарованием стала внешняя и региональная политика СИРИЗА. Несмотря на предвыборные обещания прекратить военное сотрудничество с Израилем, Ципрас поддержал и расширил это сотрудничество. Он ссылался на Иерусалим как на «столицу Израиля» — чего не решались делать даже США — и это стало пощечиной миллионам греков, солидарных с палестинцами. Архитектор внешней политики СИРИЗА, «левонационалистический» министр иностранных дел Никос Кодзиас, является настоящим практиком Realpolitik в стиле Генри Киссинджера: он развивает стратегические союзы не только с Израилем, но и с египетской военной хунтой (как и любым другим региональным игроком, воспринимаемым как противовес Турции, каким безжалостным бы ни был тамошний режим). В текущих переговорах о судьбе Кипра Кодзиас придерживается жесткой линии, лишенной любых реалистичных предложений, и руководствуется вышеупомянутым региональным видением «сдерживания Турции», тем самым укрепляя шовинистические элементы на острове.

Деятельность СИРИЗА в вопросах обороны и внешней политики должна стать предостережением для тех, кто уверен, что левые могут сформировать социальную гегемонию, сосредоточивая внимание на «жесткой экономии» и «одном проценте», одновременно пренебрегая центральными вопросами государства и его относительной автономии, особенно очевидной в сфере внешних отношений. Фактически развороты СИРИЗА на 180° во внутренней и внешней политике тесно переплетены. Избежав целесообразной конфронтации с экономической мощью греческого капитализма, напрягшего мышцы накануне референдума (о чем свидетельствует закрытие банков за неделю до него), для СИРИЗА подстраивание под геополитические интересы капитала оставалось лишь вопросом времени.

За полицейские репрессии, против беженцев

Еще одним показателем того, что СИРИЗА избегала любой конфронтации с «глубинным государством» является ее отношение к полицейским структурам. Несмотря на заявления о реформировании полиции, она и в дальнейшем остается консервативным анклавом. Ксенофобские настроения в аппарате безопасности несут серьезную угрозу, и в пугающе большом количестве случаев это проявляется в сотрудничестве с ультраправыми.

Поскольку СИРИЗА не предприняла меры по реструктуризации полиции, последняя и впредь использовалась для подавления массовых движений в поддержку беженцев. В июле 2016 году правоохранители в полном снаряжении ворвались в три приюта для беженцев в Салониках — Никос, Орфанотрофеио и Хуррия — и подняли семьи беженцев и помогавших им. В ходе этой хорошо организованной полицейской операции были задержаны сотни людей. Большинство жителей этих приютов, имевших статус беженцев, отпустили, но некоторых переправили в центры приема беженцев под контролем военных. Остальных обитателей приютов, а именно 74 человек полутора десятков различных национальностей, взяли под стражу. Такого же рода полицейские рейды состоялись в марте этого года в Афинах. Правоохранители врывались в сквоты в центральной части Афин, зачищали сооружения и задерживали десятки незарегистрированных мигрантов. Во время первого рейда полицейские ворвались в здание на улице Алкиваду, занятое беженцами еще с февраля. Из этого помещения они перевели 120 мигрантов в помещения Бюро по делам иностранцев на улице Петру Ралли. Впоследствии полиция обыскала здание в Зографосе, с 2012 оккупированное членами антиавторитарных групп.

1457363836_1

Репрессии против движений солидарности с искателями убежища сопровождались жестоким обращением с беженцами со стороны самой власти. Несмотря на обещания прекратить существование пресловутых греческих центров содержания мигрантов, они все еще действуют, а откровенная халатность государства насчет условий проживания в приютах была ключевой причиной летальных исходов во время сильных снежных бурь прошлой зимой, в частности в такой «горячей точке», как Мория.

Наконец, есть еще позорное соглашение, подписанное с Турцией. Этот документ занесен в общую правовую базу, которую Европейский союз принял для урегулирования кризиса беженцев. 18 марта 2016 года греческое законодатели приняли законопроект о внесении изменений в закон о статусе беженца, необходимое для выполнения соглашения между Европейским союзом и Турцией, требует возвращения беженцев и мигрантов из греческих островов в Турцию. Это соглашение призвано не допустить прибытия новых беженцев и других мигрантов в Европу после 2015 года, когда континент достигли не менее миллиона человек. Какие же последствия имела эта сделка через год? Как высказался  в недавнем интервью Димитрис Христопулос, президент Международной федерации прав человека:

«Эта сделка вредит всем. Она «заражает» нас, ведь мы привыкаем к легитимизации ксенофобии. Это негуманное послание самим беженцам и мигрантам, которым довелось жить в этой буферной зоне. И это на самом деле огромная проблема для социального единства буферной зоны, в которой находятся Греция и Турция. Это в конечном итоге вредит и Турции, которая покупает (для своих лидеров) молчание Европы в ответ на авторитарный сдвиг в этой стране».

Подход СИРИЗА к беженцам просто далек от любых либеральных гуманитарных основ; он легитимизирует и утверждает дискурсы и практику крайне правых по беженцам.

Уроки для левых

Траектория СИРИЗА — не просто «капитуляция перед Тройкой», а результат проблематичного политического подхода к капиталистическому государству. Раскрытие идеологических истоков этой парадигмы выходит за пределы нашей статьи. Все же вкратце остановимся на двух ее компонентах. Один из них касается пресловутого «левого европеизма», то есть идеи, что недемократические институты ЕС можно каким-то образом реформировать «влево». Другой касается понимания самого государства как некоего поля боя, отражающего баланс классовых сил в обществе. Эту идею можно по-разному истолковывать, и, конечно, из нее можно сделать радикальные выводы. Однако трактовка руководством СИРИЗА, очевидно, основывалась на ошибочной оценке политического баланса классовых сил не только в греческом обществе, но и в целом в Европе, охваченной кризисом после 2008 года.

Неблагоприятный баланс сил на континенте стал очевиден уже после прихода СИРИЗА к власти в января 2015 года. Не следует забывать, что правительство Греции действительно столкнулось с беспрецедентной атакой основных инструментов глобального капитализма вроде европейских институтов и МВФ. В то же время правый сдвиг властей во многих областях — внешней политики, государственного репрессивного аппарата, отношений государства с церковью или же в вопросах беженцев — был предопределен не столько «Тройкой», сколько приспособлением к структурам греческого капитализма со всеми его «особенностями»: «национальными спорами» с правящим классом Турции, клиентелистским характером греческой электоральной политики, дискурсом «национального примирения», царившим со времен падения диктатуры, и структурным расизмом государства в отношении иммигрантов и беженцев.

«Поправение» СИРИЗА в некоторых аспектах становилось все очевиднее с 2012 года. Легче всего просто назвать это «предательством», но на самом деле все гораздо сложнее. Здесь уместнее говорить о внушительном расхождении между ожиданиями и радикальными настроениями миллионов рядовых греков, с одной стороны, и тактическими и, наконец, стратегическими отступлениями руководства партии, с другой.

Своим подъемом СИРИЗА обязана высочайшему уровню социальной мобилизации в Греции после падения диктатуры в 1974 году. Волна активности и самоорганизации масс в 2010-2015 годах коррелировала со всплеском их уверенности в собственных силах, что, собственно, стало особенно явственным во время подготовки к референдуму, когда перспектива более глубокого и существенного разрыва становилась все ощутимее с каждым часом. Однако структурные ограничения СИРИЗА как политического проекта и реальной парламентской партии стали препятствиями на пути каких-либо значимых изменений.

Можно утверждать, что ожидания движений, с одной стороны, и партийная стратегия, с другой, ближе всего сошлись в лозунге СИРИЗА образца 2012 года о «правительстве левых», которое бы включало также Коммунистическую партию и радикальную левую коалицию АНТАРСИЯ. Однако отказ двух последних сил от этого предложения СИРИЗА вызвал сдвиг вправо. К нему вели и худшие клиентелистские практики греческого электорализма, проявившиеся во включении в избирательные списки СИРИЗА дискредитированных карьеристов из ПАСОК. Новое мышление приживалось из-за проблем с внутрипартийной демократией, закрепления Ципраса в качестве образцового «популистского» лидера, воплощающего волю народа, а также последовавших вытеснения и изоляции радикальных левых внутри партии. Коалиция с «Независимыми греками», а также подписание Варуфакисом соглашения 20 февраля оказываются практически логическим следствием этого курса, основным посланием которого было то, что СИРИЗА не покушается на «правила игры» .

С учетом всего этого, возникает резонный вопрос, каким образом СИРИЗА продолжает оставаться релевантным игроком в политической жизни страны? Первое объяснение этого факта – структурное, и его следует воспринимать в контексте переформатирования греческой политической системы как таковой. Вызванная меморандумами утрата суверенитета нейтрализовала значение политических партий в Греции, сведя их к роли организаций, которые лишь реализуют решения, принятые другими игроками. Это привело к отчуждению людей от политики, поскольку их голос никак не влиял на формирование политического курса. «Новая демократия» тем более не может предложить никакой реальной альтернативы, поскольку политика продиктована уже подписанными соглашениями. То же касается и любой другой партии, могущей прийти к власти.

syriza

Существует также субъективный фактор. Он связан с формой внутренней гегемонии, достигнутой СИРИЗА, когда та уверенно приняла общественно-политический статус-кво с незначительными уступками рабочему классу. Своей нынешней стратегией СИРИЗА обеспечила такую форму гегемонистского порядка, которая делает возможным его дальнейшее воспроизведение. Его можно подытожить в следующих пунктах:

а) пребывание в пределах еврозоны и ЕС, чтобы обслуживать основные интересы греческого капитала;

б) сохранение эффективного баланса между интересами Америки (геополитический аспект), Европы (долги и беженцы) и Китая (приватизационные проекты наподобие порта Пирей) в Средиземноморском регионе;

в) клиентелизм в государственном секторе; отказ от сокращений работников бюджетных сфер (в отличие от сулящей массовые увольнения «Новой демократии»), даже если текущий политический курс приводит к урезаниям их зарплат;

г) борьба с бедностью путем достаточного обеспечения низших слоев необходимым, чтобы предотвратить их полное обнищание.

Иными словами, СИРИЗА до сих пор удается держаться на плаву благодаря тому, что она принимала или же смягчала статус-кво.

Наряду с самым очевидным  жесткой экономией, продиктованной подписанным меморандумом, еще одним решающим фактором стало то, что партия фактически превратилась в автономную, отгороженную от социальной сферы организацию. 

Попытки СИРИЗА наводить мосты с нынешним статус-кво и властными сетями в Греции при участии конкретных фигур из ближайшего окружения Ципраса (речь идет о Яннисе Драгасакисе и Никосе Паппасе), с одной стороны, и низовые движения в массовой базе партии и активисты борьбы против политики жесткой экономии в ее рядах, с другой, вносили в СИРИЗА внутренние противоречия между 2012 и 2015 годами. После соглашения от 15 июля 2015 года одна из диалектических составляющих этого противоречия была ликвидирована. Иными словами, связи между партией и обществом были полностью разорваны, а низовое давление изнутри партии и со стороны общественности в целом исчезло. Лишившись четкой программы реформ, СИРИЗА была поглощена существующим статус-кво. Наряду с самым очевидным жесткой экономией, продиктованной подписанным меморандумом, еще одним решающим фактором стало то, что партия фактически превратилась в автономную, отгороженную от социальной сферы организацию. Причины такого рода адаптации связаны со структурным разъединением между СИРИЗА и силами, стоявшими за ее подъемом.

Радикальные левые в Греции все еще испытывают последствия отступления СИРИЗА. Первый шаг для любой победной стратегии в будущем требует их единства. Несмотря на свою трагическую судьбу, а может, как раз благодаря ей, СИРИЗА может послужить примером того, чего левый проект любой ценой должен избегать, если хочет стать успешным в мире углубляющегося капиталистического кризиса. Она также представляет классический пример структурных ограничений, с которыми любой будущей «лево-популистской» политической формации предстоит столкнуться, когда та возьмет на себя ответственность за управление капиталистическим государством. И не следует пренебрегать этими ограничениями. Ведь следует столкнуться не только с наднациональными институтами наподобие ЕС, но и с внутренними властными отношениями в каждой стране. Не существует общего рецепта на случай затруднений в стане левых, применимого в любом контексте или стране. Каждая национальная формация имеет свою специфику, которую следует учитывать. Это, конечно, не обесценивает решающую роль, которую может и должно играть действенное движение солидарности, выходящее за рамки национального государства. Что самое главное, после случая с СИРИЗА левые должны противостоять любым иллюзиям относительно «рациональности» или «чувства справедливости» своих оппонентов. Этот путь уже опробовали, легкого способа, избегающего противостояния с политическими элитами, нет. Манолис Анагностакис точно указывает в своем стихотворении «Эпилог»:

И прежде всего, отбросим обман.

Представим, что это две тусклые

Фары в тумане.

Открытка для пропавших товарищей,

В которой только два слова: «Я жив!»

«Ведь», как когда-то справедливо говаривал мой друг Титос,

«Ни одним стихом нынче не захватишь массы,

Ни одним стихом не свергнешь режим».

Пускай.

Калеки, вознесите свои руки! Судите и судимы будете.

 

Выражаем благодарность нашим товарищам и коллегам — Катерине Сергиду, Андреасу Каритцису, Димосфенису Пападатосу, Лукие Котронаки, Янносу Яннопулосу, Петросу Ставру и Ричарду Сеймуру за их полезные комментарии, без которых этот текст был бы совсем другим.

Перевели Леся Бидочко и Денис Пилаш по публикации: Souvlis, G. and Fischer, L., 2017. «How Syriza Stopped Worrying and Learned to Love the Status Quo«. In: Salvage. Available 08.09.2017 at:  [link]. Украинский перевод: «Як СІРІЗА перестала хвилюватись і полюбила статус-кво»   

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

8 + 6 =