Образовательная политика не проводится в вакууме

v-selskoy-shkole_20140630_2001022540

Виктория Мулявка

Социолог, исследовательница образовательного неравенства Виктория Мулявка рассказывает, в чем проблема образовательной реформы в Украине и как ее можно решить.

Если говорить о реформе высшего образования в Украине, то мы должны учесть интересы студенчества и преподавателей, а также потребности, о которых говорит власть. Качественно система образования не сильно изменилась со времен распада Советского Союза. Существует проблема нехватки финансирования и выделения капитальных расходов на образование, которые бы предусматривали, в частности, обеспечение библиотек, обеспечение доступа студентов к электронным ресурсам, поставки необходимого оборудования. Но если мы говорим реформах, которые происходят сейчас, то власть нам говорит, что основная проблема низкого качества украинского образования состоит в нехватке конкуренции. Она приводит пример европейского образования с небольшими объемами охвата стипендиями, однако мы должны учитывать, что контекст Украины и западных развитых стран различен.

На самом деле исследования показывают, что несмотря на количество студентов, доступ к образованию до сих пор зависит и от социального происхождения ребенка, от того, какое (начальное) образование он имеет. И со времен распада Советского Союза эта зависимость увеличивается, а не снижается.

Мы должны понимать, что если мы постараемся повысить конкуренцию в образовании — например сократив количество получателей стипендии до 15%, то часть детей из бедных семей, чьи родители не смогут заплатить за их проживание, просто потеряют доступ к образованию. Также утверждается, что со времен распада СССР значительно увеличилось количество высших учебных заведений и студентов, и это используется как аргумент в пользу девальвации образования. Фактически власть говорит о том, что сейчас любой имеет доступ к образованию, поскольку у нас много студентов. На самом деле исследования показывают, что несмотря на количество студентов, доступ к образованию до сих пор зависит и от социального происхождения ребенка, от того, какое (начальное) образование он имеет. И со времен распада Советского Союза эта зависимость увеличивается, а не снижается.

Это связано с тем, что сеть университетов увеличивалась за счет частных учебных заведений, за счет открытия новых частных программ в университетах, которых не было в советское время. Действительно — больше детей получили доступ к высшему образованию, но это дети из более обеспеченных семей, чьи родители также имеют высшее образование, имеют благоприятные экономические условия и соответствующий культурный капитал. И при обсуждении реформ мы должны помнить, что повышение конкуренции — это не всегда залог высокого качества образования и это значительно снизит доступ к образованию для детей из бедных семей, что для Украины в условиях экономического кризиса является чрезвычайно актуальным.

Если сельские школы — это советский пережиток, тогда и села — тоже советский пережиток. Но в деревнях до сих пор живут люди, которые нуждаются в доступе к образованию так же, как и люди в городах. Проблема в том, что люди,  имеющие более высокий уровень образования, выезжают в город и пытаются там трудоустроиться, тогда как в селах, не получающих существенной поддержки от государства, остаются менее состоятельные люди, которые просто не конкурентоспособны на рынке труда. Соответственно детям этих родителей, не имея финансовых возможностей, гораздо труднее учиться.

Сейчас власть предлагает закрывать сельские школы и создавать опорные школы в городах. Очевидно, что этих школ не хватает для всех детей из сельской местности и получается что-то вроде «элитных школ для детей из сел»: тех, кто имеет возможность попасть в эту школу, имеет лучшие условия для обучения, но часть детей остается в селах.

Мы должны понимать, что образовательная политика не происходит в вакууме, она не может быть независимой от определенных экономических предпосылок. Если в стране экономический кризис и ресурсов на образование не хватает, потому что это дотационная сфера, то зарабатывать на образовании в таких условиях невозможно. Не существует магического рецепта как помочь сельским школам здесь и сейчас. Мне кажется, что в этом случае лучше играть на долгосрочную перспективу и инвестировать в развитие как образования, так и экономики, чем в дальнейшем углублять неравенство и поляризацию между городами и селами, между бедными и богатыми, между людьми с высшим образованием и без него.

Власти предлагают подстроить систему образования и другие социальные сферы под экономическую ситуацию, под ситуацию нехватки ресурсов. Но в таких условиях человек работает для экономики и это именно то, за что, например, критикуют советскую систему.

Нам предлагают сокращать финансирование университетов, сокращать количество бюджетных мест, инвестировать в лучшие университеты и лучших студентов. Фактически это то же функционирование человека для экономики, а не функционирование экономики для человека.

Я не слышала, чтобы кто-то из представителей власти говорил «давайте выводить деньги из оффшоров, давайте вводить прогрессивное налогообложение для того, чтобы распределить больше общественных ресурсов и дать детям из бедных семей доступ к социальным лифтам». Нет, мы говорим «давайте инвестировать в лучших, а проблемы бедных — это их собственные проблемы», а не государства.

3

Протесты против коммерциализации образования в июле 2016 года, Дублин, Ирландия

Тезис «образование — это не бесконечный ресурс» — это такое же продолжение парадигмы человек для экономики, а не экономика для человека. В информационном обществе образование нужно не только для трудоустройства, но и для того, чтобы человек мог нормально функционировать в обществе, чтобы он мог фильтровать безграничный поток информации в СМИ и окружающем мире. Ему нужны базовые навыки критического мышления, которые школа не может дать, потому что они формируются не в возрасте 13-15 лет, а позже.

Если мы идем в направлении развития прямой демократии и самоуправления, то нужно учиться взвешенно принимать решения.

Образование выполняет очень важную экономическую функцию. От него зависят доступ к рынку труда и уровень заработной платы. Образование также имеет важное значение с социальной точки зрения. Если ребенок из бедной семьи попадает в университет и даже если после выпуска у него будет меньше шансов найти работу, чем у человека из богатой семьи — все же эти 4-6 года он проведет в окружении разных людей, из разных социальных классов, что увеличивает его шансы стать успешным.

После принятия нового закона о высшем образовании основной реформаторский дискурс заключается в том, что у нас очень много людей с высшим образованием, которые не могут найти  работу, а следовательно давайте сокращать количество государственных мест в университетах, количество самих университетов и развивать профессионально-техническое образование. Этот дискурс вполне соответствует периферийному положению Украины в мировой экономике. В то время как в развитых странах инвестируют в технологическое развитие, в Украине мы говорим о совсем других вещах. Никто не инвестирует в модернизацию экономики — нужна просто дешевая рабочая сила для привлечения иностранных инвестиций. Никто не думает о самостоятельном развитии с нашими ресурсами здесь и сейчас.

Наша власть предпочитает либеральную модель экономики, зато любая поддержка государства благосостояния и социальных расходов ассоциируется с советским прошлым.

В нынешних условиях студенческие протесты, как и любые другие социальные протесты в Украине, являются проблематичными. Любые урезания социальных расходов  объясняют ориентацией на Европу, на европейский опыт. Но Европа не гомогенна и опыт европейских стран очень разный. Например, в скандинавских странах расходы на образование очень высоки, обучение бесплатное, а стипендию получают почти все студенты. В Британии большой процент частных расходов на образование. Наша власть предпочитает либеральную модель экономики, зато любая поддержка государства благосостояния и социальных расходов ассоциируется с советским прошлым.

И это действительно работает: согласно социологическим опросам все больше и больше населения стремится к евроинтеграции. Несмотря на то, что Украине в ближайшее время это не светит, противопоставление «европейского и советского опытов» используется для любых урезаний социальных расходов. Поэтому сейчас очень трудно публично критиковать власть, не говоря уже о мобилизации протестного населения.

Перераспределение средств в пользу более успешных только увеличит поляризацию населения: бедные станут беднее, а богатые — еще богаче.

Наиболее радикальным примером неолиберальной реформы образования является опыт Грузии. Со времен распада Советского Союза количество государственных вузов сократилось со 220 до менее 50, из которых только 17 являются государственными. При нынешних реформах можем ожидать подобного сценария и в Украине. Устойчивого развития в долгосрочной перспективе эти реформы не могут принести.

Перераспределение средств в пользу более успешных только увеличит поляризацию населения: бедные станут беднее, а богатые — еще богаче.

Вместо инвестиций мы наблюдаем износ материальных фондов на производстве. Предприниматели не заинтересованы во вложении средств в технологическое развитие из-за наличия дешевой рабочей силы, а поэтому сохранять эту дешевую рабочую силу дешевле, чем модернизировать экономический потенциал. Сокращение расходов на образование так же приведет к консервации дешевой рабочей силы в условиях высокого уровня безработицы. Так что в нынешних условиях трудно говорить о перспективах положительных изменений.

Перевел Дмитрий Райдер 

Оригинал: VECTOR:media

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

7 + 5 =