Дезорганизация труда

20731131_1626056534105436_479588571_n

Олжас Кожахмет / клуб "Ресентимент" / Сентябрь / Алматы

Два недавних события остро актуализировали ситуацию с трудовыми правами в Республике Казахстан.

1) 25 июля в суде города Шымкент был озвучен обвинительный приговор председательнице Конфедерации независимых профсоюзов Ларисе Харьковой. Её признали виновной в том, что она действовала вопреки интересам своей организации, назначив 4-летнее ограничение свободы, 100 часов принудительных работ (правовой нонсенс, кстати) и 5-летний мораторий на возможность занимать руководящие должности в общественных объединениях.

2) 1 августа в городе Темиртау, работники  компании «АрселорМиттал Темиртау» (принадлежащей одиозному индийскому миллиардеру Лакши Митталу) провели большое профсоюзное собрание, на котором высказали начальству многочисленные претензии за плохие условия работы и катастрофически низкую оплату, пригрозив забастовкой в том случае, если проблемы не будут решены.

Не нужно обладать большим талантом прогнозиста, чтобы уверенно предсказать – условный срок профсоюзной деятельнице окажет деморализующее воздействие на потенциальных стачечников, а требования темиртауских рабочих не только не будут выполнены, но и обещанная забастовка не принесёт желаемых плодов, если вообще состоится.

Эти случаи, будучи рассмотрены в ретроспективном контексте, не могут привести нас к более оптимистичному выводу.

Ситуация с Ларисой Харьковой, кстати, несмотря на кажущуюся драматичность, оказалась забавным курьёзом. В январе этого года она публично заявила, что не поддерживает голодовку, которую проводили работники нефтесервисного предприятия Oil Construction Company в городе Актау. Предприятия, профсоюз которого входил в её КНП и тем самым опротестовывал решение суда Южно-Казахстанской области, ликвидировавшего эту самую Конфедерацию.

Для понимания диспозиции: Актау находится в Мангыстауской области, в двух с лишним тысячах километров от Шымкента. Беспрецедентный пример рабочей солидарности в новейшей истории страны, который завершился, увы, весьма заурядным образом. Двухнедельная голодовка не дала никаких результатов, профсоюз был ликвидирован, а лидерам актауского филиала, — Амину Елеусинову и Нурбеку Кушакбаеву, — предъявили обвинение в растрате вверенного имущества, оскорблении представителя власти и участии в незаконной забастовке. В апреле и в мае их одного за другим приговорили к двум и двум с половиной годам лишения свободы.

Публичное отречение от чересчур активных соратников, как видим, не спасло г-жу Харькову от похожей судьбы, хотя и в более щадящей форме.

В целом, история этого профсоюза, его попытка зарегистрироваться в соответствии с новым законодательством, давление властей и странное поведение функционеров даже в сжатом виде представляется гораздо более обширной и притом – невероятно тоскливой. Собственно, это одна из главных причин почему у большинства казахстанцев история не вызвала сколько-нибудь живого интереса.

Автор текста сделал несколько искренних попыток пересказать все эти бюрократические хождения от Понтия к Пилату, но ему так и не удалось облечь их в форму увлекательного рассказа.

Но дело не в эстетике, а скучном содержании, поэтому позволю себе сразу перейти к выводам, минуя первые несколько сезонов телешоу «Профсоюзный слоник».

КНП это яркий пример “аполитичного” тред-юниона который, безусловно, нельзя причислить к жёлтым профобъединениям, но и мировым стандартам организация явно не соответствует. Вполне возможно, они действительно оказывают помощь коллективам на уровне небольших региональных предприятий или могут быть полезны в качестве юридических консультантов, но не более того.

Забастовки для них – крайний метод. Работодатель – надежный партнер. Политика – грязное дело, которое мешает защищать права бесхитростных пролов, чуждых вот этому всему. Левая политика – сатанинское учение, которому профсоюзы нужны только для прихода к власти с последующим поеданием ребёнков.

Собственную позицию по этим вопросам они, конечно же, политической не считают.

В левацком жаргоне есть хорошее и ёмкое слово «профкомыч». Так называют бюрократов, которые в силу разных причин вынуждены пробиваться в высшую лигу путём конфронтации с большим начальством. Они могут быть по-настоящему эффективны в защите прав своих коллег и даже прибегать к радикальной протестной практике, но про свою цель никогда не забывают.

В стране со среднеразвитой либеральной демократией такая структура могла быть добиться определенных успехов, но постсоветская специфика диктует очень жесткие правила жизни.

Образовавшийся в ходе распада СССР класс бюрократ-буржуазии сумел приватизировать государство в такой мере, о которой самые мрачные западные атланты могут только мечтать. Контроль над большинством социально-экономических и над всеми государственными сферами даёт правящему слою обширные возможности и полномочия для расправы над забастовщиками или теми, кто рядится в таковых.

Сочетание жестких антирабочих законов (затрудненный характер регистрации профорганизаций, невозможность проведения легальной забастовки и даже уголовная статья за «содействие иностранным профсоюзам») вкупе с их свободным трактованием в интересах государства и нанимателя (ручные суды), террористическим характером полицейщины (Жанаозен, да) и пристрастием к самой настоящей уголовщине (избиения и убийства активистов) делает работу традиционных тред-юнионов в Центральной Азии практически невозможной.

Маргинализированный статус рабочего класса в странах третьего мира и общемировой кризис старых организационных структур довершает картину.

Технология легальных профсоюзов оказалась не трансплантируемой, как и многие другие институты из старых капиталистических стран (вовсе не обязательно западных и метропольных).

Примером тому служит и многолетняя активистская деятельность профсоюзников в Карагандинской области, о своеобразном митинге которых мы упомянули вначале. За последние 15 лет там было проведено несчетное количество протестных акций, в том числе несколько мощных забастовок, едва не закончившихся привлечением спецназа, но реальное повышение заработной платы осуществлялось только в 2008 году, после взрыва на шахте «Абайская», унесшего жизни 30 человек и последовавшей затем протестной кампании.

То есть даже высокая концентрация самого что ни на есть классического пролетариата, на предприятиях, будто сошедших со страниц «Капитала», с давними (ещё со времен Катастройки) традициями профсоюзной борьбы и при высокой протестной температуре не может произвести на свет хотя бы зачатки рабочей партии и заставить тандем властей и иностранных собственников умерить аппетиты.

Излюбленная многими социалистами мантра о сакральной роли организованного рабочего класса нуждается как минимум в серьёзном уточнении: борьба за будущее должна начаться не в обычных тред-юнионистских инициативах, где тон задают либеральных профкомычи и профкомовны, но в теоретических штудиях новой левой интеллигенции.

Без неё, у рабочего класса нет никаких шансов. [А это уже наша собственная мантра]

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 + 9 =