От какого антисталинизма мы отказываемся

19987692_1412885808789751_1054262215_n

Олжас Кожахмет / клуб "Ресентимент" / Сентябрь / Алматы

В конце весны уровень токсичности в социальной атмосфере Казахии резко скакнул вверх.

В пространстве медиа и социальных сетей справлялись шумные поминки по жертвам сталинизма.

В Алматы был установлен памятникам умершим в годы Ашаршылыка (Голодомора) – вульгарное изваяние, выполненное, по меткому замечанию известного дизайнера Нурлана Туреханова в стиле «анатомического реализма». Популярный спикер честно выразил впечатление от этого зрелища и реакция национально-мыслящей общественности не замедлила с фидбэком: г-н Туреханов, — человек отчетливо правых взглядов и делу «сжигания колорадов» более чем лояльный, — огрёб по полной программе, мигом переместившись из числа уважаемых азаматов в список манкуртов-отщепенцев.

Ещё одна иллюстрация того факта, что именно черносотенное, палеоконсервативное крыло растущего националистического кластера начинает играть в нём ключевую роль, а трагические эпизоды советской истории всё в меньшей степени могут обсуждаться на спокойном академическом уровне. Гуманитарное знание съели рыночные реформы, а научную этику охотнорядческие нравы. И то и другое активно приветствовалось сладкоречивой либеральной интеллигенцией.

В 1997 году 31 мая было утверждено президентским указом как День жертв политических репрессий, но много лет кряду о нем вспоминали только скучные государственные СМИ в совершенно брежневских по стилю телепередачах. В отношении к советскому периоду назарбаевский режим, — как и в большинстве других вопросов не связанных напрямую с монетарным праксисом, — занимал тогда осторожную позицию. Исправно озвучивая стандартный набор мракобесных кричалок о тоталитаризме, цвете нации, генофонде и утере самостийности, постоянно оговаривался, что время было «сложное и противоречивое» и спекулировать на трагедии как «некоторые республики» – большой грех.

В 2012 году триггерную дату взяло на вооружение либерально-националистическое коммюнити, в пропагандистском отношении довольно удачно увязав тему сталинского террора с волной жандармского насилия, которое обрушилось на оппозицию после Жанаозена.

Своя мемориальная ленточка на аватар (синий и темный цвета, узел бантиком – со вкусом у этой публики всегда были проблемы); бесчисленные репосты порно-фантазий безумного юдофоба Балдаева; призывы раскрыть архивы, назвать имена, осудить и покаяться; митинг в поддержку политзаключенных напротив здания гэбешной тюряги и, конечно же, заунывные рефрены о том, что у власти по-прежнему «люди стрелявшие в наших отцов».

Евромайдан, аннексия Крыма, российско-украинский конфликт и сопровождавшая их медиа-кампания оказали огромное воздействие на массовые настроения казахстанцев, стремительно ускорив процессы идеологической кристаллизации.

Тема, что называется, зашла.

Евромайдан, аннексия Крыма, российско-украинский конфликт и сопровождавшая их медиа-кампания оказали огромное воздействие на массовые настроения казахстанцев, стремительно ускорив процессы идеологической кристаллизации.

Правильное отношение к СССР окончательно превратилось в актуальнейший вопрос дня и главный критерий, отличающий представителя прогрессивной общественности от презренной сепаратистской ваты. Казахстанские юнионисты (пресловутые «ватники») впрочем, охотно приняли эту логику, в результате чего научное изучение и полноценная рефлексия советского оказались практически вытеснены из эфира. Их заменила унылая и невежественная буза между двумя в равной степени консервативными доксами. Националисты, исламисты и либералы (при слове «СССР» они соединяются в один комок слизи) талдычат о преднамеренном геноциде, возмездием за который должны стать Майдан, декоммунизация и принудительное моноязычие.

Русские и значительная часть русскоязычных испуганно молит не зацикливаться на негативе и уважать наше общее прошлое (открытая апология сталинизма или красно-коричневых взглядов встречается только на низовом уровне).

Теперь и официозная пропаганда, которая в последние годы всё глубже зарывается в  почвенничество, нативизм и патриархальный традиционализм решила вернуть своё изобретение, тем более что как раз выпала годовщина Большого террора. К юбилейной дате в стране прошло бесчисленное количество однотипных мемориальных перфомансов, столь удачно гармонирующих с публикациями оппозиционных блогеров и фрондирующих СМИ.

Трогательный момент идеологического единодушия, несколько омраченный комичной репликой Назарбаева, что теперь-то у нас нет никаких репрессий и политзаключённых.

Ситуация, когда эльфийский антисталинизм становится одной из духовных скреп идеологического консенсуса между правящими и оппозиционными неолибералами, а в общественном сознании  наличествует травма сформированная целым рядом событий [массовая смертность при переходе к оседлости, репрессии, ссылка заключенных, депортация народов — в определённом смысле, наша страна являет собой концентрированное выражение негативной стороны советского эксперимента] требует от несталинских [дурацкое слово, но как точнее?] левых Туркестана выработки позиции столь же четкой, сколько и основанной на фактах, а не аффективных реакциях любого рода.

Начиная этот сложный разговор, мы должны сперва решительно отмежеваться и опровергнуть ряд идеологем, которыми оперируют наши разномастные оппоненты, выдвигая в тоже время свои предварительные соображения.

— Да, мы признаём форму, в которой осуществлялась коллективизация и раскулачивание в Центральной Азии преступной ошибкой сталинского руководства, но не признаём это актом геноцида. Ни Сталин, ни Голощекин не ставили себе целью истребить как можно больше казахов, хотя и нисколько не считались с потерями.

— В любом случае изъятие ресурсов у части крестьянства и форсированный переход к оседлому образу жизни не имели позитивной альтернативы.

— Нет, мы не можем однозначно заявить, что если бы эта политика осуществлялась теми, кто стоял у истоков её разработки [Троцкий и Левая оппозиция, да], то всё прошло бы мягко и бескровно. Вопрос безумно интересный и сложный, однозначно ответить на него мы вряд ли когда-нибудь сможем.

— Превращение конгломерата скотоводческих племён в граждан пусть и авторитарного, но светского индустриального государства, с всеобщей грамотностью, доступом к образованию, науке, медицине и культуре, безусловно, является масштабным завоеванием просвещенческой парадигмы, практически не имеющим аналогов в истории.

— Нет, это не было социализмом или его «первой стадией», равно как и капитализмом, основанным на государственной собственности. Советский строй был уникальным феноменом, сочетающим в себе передовые социальные завоевания современности и архаический груз старых проблем, усугублённых враждебным окружением и фундаментальными внутренними противоречиями. В условиях фатального технологического отставания от передовых стран Запада, руководство страны, так же несущее на себе пятна прежней жизни (опора на которые облегчила их победу над левыми оппонентами) вынужденно осуществляло задачи капиталистического развития, проявляя при этом степень насилия более чем сопоставимую с тем, что практиковали Европа и США при насаждении капиталистических отношений, пауперизации крестьянства, осуществлении буржуазных революций, ведении войн и колониальных интервенций.

— Именно поэтому левая социалистическая позиция есть единственная точка в системе политических координат, с которой можно критиковать сталинский режим и не предаться пороку двойных стандартов. Площадная брань и византийские проклятия в адрес Гулага, Голодомора и Столыпинского Вагона со стороны апологетов капитализма и буржуазного государства абсолютно лицемерны или попросту невежественны.

— Нет, критика и хула с точки зрения «здравого смысла», «общечеловеческих ценностей» и абстрактного моралфажества типа «людей убивать нельзя» абсолютно недопустимы в научном и политическом отношении.

— Равно как и стремление стигматизировать и криминализировать прокоммунистическую позицию как таковую. Пора покончить с этой странной идеологической моделью, когда в ответ почти на любое предложение заменить капитализм чем-то более комфортным, начинается пенный ор про миллионы расстрелянных.

— Кстати про миллионы. Цифры имеют значение. Как правило, подобные дискуссии строятся по совершенно кафкианскому шаблону, когда правые на полном серьёзе озвучивают непомерно завышенные числа (больше ста миллионов, впрочем, никто пока не поднялся), а в ответ на предоставленные пруфы трагически всплескивают всеми конечностями: «Ах, да какая разница? Каждая жизнь бесценна! Вы что, хотите сказать, что репрессий вообще не было? Раз не десятки миллионов расстрелянных, а миллион с лишним, то это «всего лишь»? Значит можно, да? Снова хотите страну в крови утопить? А?!  А мы не бляди и торф не сраный гад»! Короче, читайте Виктора Земскова.

— Нет, никакого тождества, — несмотря на ряд сходных черт, — между сталинизмом и фашизмом в любых его изводах нет, что доказывается обширными исследованиями по этому вопросу. Если хотите, с удовольствием это обсудим. Нет, шутки юмора про «Бессмертный барак» и ссылка на телеэфиры Сванидзе в качестве аргументов не принимаются.

— Нет, попытка влезть в дискуссию приободренных было свидетелей Кургиняна и завсегдатаев Тупичка Гоблина будет безжалостно пресечена.

— Да, мы знаем, что у вас сейчас нереально бомбит, но именно сталинизм, при всех его атаках даже на подобие националистического уклона и жесткую русификаторскую политику, во многом и сформировал казахскую нацию и национальную культуру. Читайте Терри Мартина.

— Да, советская система во всех сферах представляла собой гремучую смесь колониальных и антиколониальных практик. Зря вы всё-таки не читаете Мартина.

— Нет, мы отвергаем как мракобесные и расистские разговоры о том, что в результате этих эксцессов был истреблён некий генетический «цвет нации», который мы якобы никак не можем восстановить и потому живём так невесело. Читайте… я не знаю, школьный учебник биологии.

— Да, мы очень даже за то, чтобы открыть архивы для оцифровки и всеобщего ознакомления. Несколько лет назад немецкие историки, изучая природу массовых репрессий в Грузии пришли к любопытному выводу, что инициированные Сталиным чистки оказались успешно интегрированы в проводимую партийными и государственными элитами Грузии политику этнической гомогенизации, как инструмент подавления аджарцев и абхазов. Читайте работу немецких исследователей “Большевистский порядок в Грузии”. С большим интересом ожидаем подобного изучения казахских репрессий, учитывающих такой интересный фактор как родоплеменные конфликты. С учётом того, что генезис большинства статусных казахских нацдемов восходит именно к прослойке благополучных советских номенклатурщиков. Уже запасаемся попкорном.

— Нет, мы отвергаем как шовинистические и ущербные разговоры о том, что нынешняя Россия или русские должны покаяться и выплачивать какие-то репарации. Подобные требования мало того что абсурдны, так ещё и заведомо невыполнимы. Их цель — разжечь ненависть между народами и отвлечь от интересных вопросов собственности, на которых и необходимо сосредоточиться простым добрым людям. Репарации  нам всем должны выплачивать имущие классы.

— И вообще, если речь идёт не о экспроприации экспроприаторов, а в национальной оптике, то принцип коллективной ответственности есть принцип фашистский, так что вы бы поаккуратнее, про «тождество».

— Весьма занимателен тот факт, что большинство наших ярых десталинизаторов не менее ярые гомофобы, поскольку на постсоветском пространстве подобное отношение к гомосексульности сформировалось именно в результате сталинской политики, после введения уголовной статьи за «мужеложество» и формирования специфической лагерной культуры. Нужно им беспрестанно об этом напоминать, раз они столь трепетны в вопросе корней и традиций.

— Отсюда собственно суть наших претензий к сталинскому периоду (вне зависимости от того, считаем мы их объективным и неизбежным последствием условий того драматического уравнения или проявлением персональных закидонов Виссарионыча):

1) Уничтожение традиций. В смысле, революционных традиций, ценностей и устоев. Той самой второй (по Ленину) национальной культуры, в основе которой лежали дух мятежа и бунтарства. Выхолащивание революционной составляющей марксистского учения.

2) Оскопление марксизма как такового. Подмена живого научного метода набором демагогически подобранных мантр. Превращение диалектического материализма в разновидность шаманства – неспособного к полноценной дискуссии и нетерпимого ко всему, что выходит за рамки его понимания, будь то формализм, психоанализ или квантовая физика. Извращение буквы и духа марксова метода, которое по сию пору отравляет сознание многих достойных людей и чудовищно дискредитировало его в глазах образованной прослойки.

3) Формирование у широких масс глубокого страха перед начальством и начальственным гневом. Культура страха и настороженной аполитичности, по-прежнему дающая свои отравленные плоды.

4) Мрачное наследие карательного характера правоохранительной и судебно-исполнительной систем. Укоренение в массовом сознании элементов уголовной этики и культуры.    

— Кто бы спорил: принять историю и существо вопроса именно в таком противоречивом виде задача не из лёгких. Но позитивной и прогрессивной альтернативы не имеет, как и советская индустриализация.

Вывести на свет народ, блуждающий во мгле обскурантизма под силу лишь новому поколению интеллектуалов, которые ждут своего часа, аккуратно конспектируя умные книги и собирая ягоды для зимнего чаепития.   

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

9 + 9 =