Образ врага в школьных учебниках

Сеидов

Джафар Сеидов

В сентябре 2016 года, как и было запланировано, в общеобразовательные школы Азербайджана поступили новые учебники для 9 класса. Согласно принятой стратегии школьного образования, где системообразующим документом является «Национальный куррикулум общего образования в Азербайджане», каждый год, начиная с 2008, в школы поступают новые учебники, составленные по соответствующей схеме. «Национальный куррикулум» — документ концептуального характера. Он определяет стандарты, содержание и результаты обучения, а также регламентирует учебный процесс и устанавливает новые критерии оценивания.

Было заявлено, что при составлении «Национального куррикулума» были приняты во внимание следующие принципы: учет национальных и общечеловеческих ценностей, создание благоприятной среды для обучения всех учащихся, ориентированность образования на формирование личности, достижение результатов обучения, интегративность и выполнение требований к процессу обучения.

Калейдоскоп тем, иногда растянутых хронологически на 300-400 лет, выводит на передний план поверхностное ознакомление и зазубривание вместо критического мышления. Ученики просто складируют поступающую информацию, чтобы потом успешно пройти периодические экзаменационные оценивания.

При составлении предметных куррикулумов претерпели изменения как методология, так и содержание практически всех учебников, в том числе и по истории. Среди новшеств следует отметить изменившуюся периодизацию, хронологические рамки подаваемого материала. Благодаря новому подходу учащиеся девятых классов к концу учебного года смогут довести свои исторические познания до событий первых двух десятилетий XXI века. Однако сохранение прежней часовой нагрузки не может не сказаться на качестве и содержании учебного материала. Калейдоскоп тем, иногда растянутых хронологически на 300-400 лет, выводит на передний план поверхностное ознакомление и зазубривание вместо критического мышления. Ученики просто складируют поступающую информацию, чтобы потом успешно пройти периодические экзаменационные оценивания.

Сам подход, когда двухлетний учебный материал подается за один год, неминуемо приводит с одной стороны к уплотнению и соединению в одной теме очень разных по значению событий, а с другой к вынужденному сокращению некоторых тем. Но какие именно темы и насколько сокращать? Вне зависимости от тех, кто берет на себя такую ответственность, в дело вступают такие элементы конструирования истории, как селективность, упущение и т.п. Учитывая важную роль системы образования в государственной пропаганде, все вышеперечисленное создает благодатную почву для насаживания властями сверху вниз политики исторической коллективной, и главное, регулируемой памяти.

Актуальным представляется вопрос, как отражают эту память школьные учебники, и в свою очередь, какое оказывают влияние при формировании образов врага и жертвы. Анализ текстов свидетельствует, что общая риторика имеет тенденцию к укоренению этих образов в сознании, усиливая аффективное восприятие предлагаемого нарратива. Более того, из текстов исчезают какие бы то ни было упоминания о позитивном воздействии совместного проживания с другими народами, о культурном взаимодействии с соседями.

Марк Ферро в своей знаменитой книге «Как рассказывают историю детям в разных странах мира» выдвигает мысль о том, что в любом случае история имеет две функции: борьбу и врачевание. Все остальное призвано скрыть идеологию. В случае с нашими учебниками функция врачевания призвана объяснить неудачи начала 90-х гг., тяжелый итог Карабахской войны изначальной, издревле проявлявшейся враждебностью врага, наличием у него сильных покровителей. Но вместе с тем, националистический дискурс также показывает, что если в прошлом были периоды неудач, то они всегда сменялись победами. А значит, нынешний период трагедий и скорби обязательно сменит триумф. И самое главное, история должна теперь привить ясное понимание того, кем являемся «мы» и «они». Предлагается четкое разграничение на перманентных «врагов» и «друзей».

Еще одна сторона политики памяти состоит в том, что опора на память, связанную с традиционными ценностями, автоматически превращает всех несогласных, пытавшихся выйти за рамки общепринятого дискурса в изгоев, представителей пятой колонны, национал-предателей. Память неразрывно связана с мифом. Алейда Ассман трактует миф, как взгляд на исторические события через призму идентичности – аффективное усвоение собственной истории. На адептов доказательства не действуют, а убеждения не могут быть никак опровергнуты, ибо обогащаются толкованиями, которые дают собственные ориентиры на будущее. Беда в том, что эти ориентиры на самом деле не собственные, а только представляются такими. Поэтому манипуляция взывает к памяти и дискредитирует человека беспамятного, человека без корней, не имеющего права быть равноценным членом общины. Историческая память, втиснутая в рамки государственной пропаганды должна хранить верность определенным востребованным воспоминаниям и вызывать соответствующие чувства.

Подобный дискурс почти не оставляет для учащихся никаких шансов на альтернативное мышление. Начиная с первого класса на них сыплются неустанно повторяющиеся рефреном фразы, тот «здравый смысл», внедряемый интеллигенцией и о котором писал Грамши. Именно интеллигенция, занятая в образовании, активирует образ врага и жертвы в школьном дискурсе. Без этих представителей интеллигенции, давящих своим моральным авторитетом всезнания, опыта и памяти, прошлое не получило бы никакой живой связи с настоящим и не получило бы право предопределять будущее. Именно их память и психологические диспозиции формируют тот нарратив мощной убедительной силы, который молотом бьет по сознанию учащихся. На протяжении всего школьного курса истории учащиеся приобщаются к знанию, что Азербайджан выковал свое право на существование в борьбе с непримиримыми врагами, образ которых постепенно обретает ясные и четкие контуры.

В школьных учебниках в прошлом отражается современность, нынешние враждебные отношения, и уже из такого переделанного прошлого черпаются объяснения нынешнему состоянию дел. Примордиалистское понимание истории разъясняет учащимся что сотни и тысячи лет назад на их территории воевали их прямые предки, а в наследство нам достались враждебность соседей и собственная доблесть и героическая слава.

Учебники

Роль школьных учебников в конструировании образов врага и жертвы

Учащиеся начинают изучать “Историю Азербайджана” в 5 классе. На данном этапе она имеет общий характер, и ученики знакомятся со всеми событиями из истории Азербайджана вплоть до начала XXI века. Именно здесь закладывается фундамент-дихотомия образов врага и жертвы. С учетом возраста учебный материал подается в непринужденной манере в виде диалогов, воспоминаний прошлого, как бы сближая рассказчика и слушателя.

Уже в первом параграфе, озаглавленном «Чему учит предмет “История Азербайджана» учащийся узнает, что он «…обязан любить свою Родину, свое отечество – родной Азербайджан больше собственной жизни». Ведь Азербайджан является одним из древнейших очагов культуры на Земле! Также авторы обращаются прямо к учащимся: «Возраст азыхского человека, жившего на твоей земле, насчитывает сотни тысяч лет». Поняв, что история является фундаментом настоящего и даже будущего, учащиеся должны прийти к осознанию своего общего прошлого, и понять, что это их земля, они ответственны за нее, так как право на нее долгие века отвоевывали их героические предки. Данный нарратив несет в себе также и восприятие собственной идентичности, как противостоящей враждебной и чужой. И это противостояние идет сквозь века.

Картина, где сконструированное прошлое, настоящее и навязываемое будущее соединяются в единое целое, предстает перед взорами учащихся в теме, посвященной эпосу «Китаби Деде Горгут», который воспринимается как один из важнейших элементов культурного наследия Азербайджана. Огузы рисуются националистическим дискурсом прямыми предками современных азербайджанцев. Соответственно, от них в наследство достаются наиболее положительные возвышенные качества, присущие всему народу целиком. Но вместе с тем унаследованной оказалась и вражда с «гяурами-иноверцами в черных одеяниях», под которыми однозначно подразумеваются грузинские и армянские феодалы и их покровители. Из данной темы также узнаем, что «Когда погибали огузские храбрецы, то все молодые женщины облачались в черные одежды. Одна из самых любимых поговорок огузов звучала так: «Никогда старый враг не может быть другом».

Опасность данной сентенции в том, что этот враг – не пустая абстракция. На протяжении всего параграфа учащиеся могут убедиться в реальности врага, его характеристиках, и укрепившимся с течением времени желанием захватить азербайджанские земли. Эти враги — армянские и грузинские гяуры-иноверцы в черных одеяниях и их покровители (Византия). Не удивительно, что авторы посчитали необходимым сделать акцент на слове «иноверцы», подчеркивая религиозную сторону противостояния. И если враги в данном случае христиане, то и в дальнейшем остается представление, что все христиане представляют враждебную силу. И в XI веке сельджукам и местным азербайджанским государствам противостоял все тот же христианский блок. В XIII веке монголы заключали соглашения с христианами против ислама, христианские государства Запада все время провоцировали столкновения между братскими тюркскими государствами, сперва между Османами и Ак-Коюнлу, потом Османами и Сефевидами, позже подстрекали христианские народы Османской империи к мятежу и т.п. Достаточно доказательная линия для школьников.

Данная дефиниция льет воду на мельницу сторонников десекуляризации образования и общей ползучей исламизации страны. Историки от имени Деде Горгута предупреждают будущие поколения тюрок о вековечных злых умыслах и намерениях иноверцев и призывают не поддаваться на их уловки.

big_IMG_9216

Верующие протестуют против запрета на ношение хиджаба в школах

Следующая цитата также устанавливает прямую связь с современностью. Ведь еще тогда «огузские храбрецы клялись отомстить за кровь погибших шехидов. Этот обычай огузов со временем распространился среди всего азербайджанского народа. Азербайджанский народ и теперь клянется, что не оставит кровь шехидов без возмездия. Это еще раз доказывает, что наш народ и сегодня хранит обычаи огузских храбрецов».

К религиозной дифференциации добавляется выпуклое этническое обоснование враждебности. То, что армяне являются вековечными врагами, находит подтверждение в теме «Шушинская крепость — Панахабад». Цитата: «После заключения Туркменчайского договора армянские семьи, жившие в Иране и на территориях Османского государства, были переселены в Азербайджан. Земли коренного населения — азербайджанских тюрок насильно отбирались и передавались переселенным сюда армянам. …Много армянских семей было переселено не только в Гарабаг, но и на территории Иревана, Зангезура и другие земли Азербайджана. Все это открыло дорогу для будущих бедствий, учиненных армянами против нашего народа.»

Тут, как и при определении карабахского конфликта, как армяно-азербайджанского, наблюдается обобщение в виде противопоставления всех армян всем азербайджанцам.  

Выбранная авторами сюжетная линия неминуемо ведет к упущениям, обходя стороной какие бы то ни было позитивные примеры сотрудничества, положительные последствия совместного проживания народов. Наоборот, производится обобщение, когда враждебными оказываются именно все грузины, все армяне, все русские. В теме, посвященной истории Иреванского ханства, мы видим, как неоднократные набеги грузинского царя были спровоцированы армянами, которые подкупая его, пытались укрепиться в Иреванском ханстве. Каждому грузину обещали по 5 рублей, позже сумма выросла до 40. «Во время последующих набегов грузины продолжали грабить и разорять территорию ханства. Многие семьи были угнаны в плен. …русские дважды совершили поход на Иреван. В ходе каждого похода армяне, стремившиеся создать себе государство на территории ханства, проявляли особую активность. Они добровольно вступали в ряды русских войск и воевали против нашего народа».

Авторы в рамках националистического дискурса воссоздают такую картину мира, где народы издревле от млада до стара обладают одними и теми же особенностями, неизменными чертами характера, выступают как цельные отдельные субъекты и в этом качестве то воюют, то мирятся друг с другом. Что касается территории Азербайджана, то тут все иначе. Нетюркские, немусульманские народы однозначно переплавились в общем котле генезиса, растворяясь внутри современной титульной нации.

В темах, посвященных событиям XVIII-XIX веков начинает проявляться единый образ заклятых врагов – России и армян, которые повязаны единой ненавистью к тюркам в целом и азербайджанцам в частности. Цитата: «Царское правительство начало в массовом порядке переселять армян в Иреван и его окрестности. Самые лучшие земли и дома азербайджанских тюрок были отданы армянам. Целью такой политики было разъединить, вбить клин между азербайджанскими и османскими турками. Армяне, характерной чертой которых являются лицемерие и арменизация тюрко-азербайджанских топонимов, изменили название и этого древнего азербайджанского города. Указом русского царя на древнетюркских землях было создано чуждое образование – Армянская область. Началось массовое переименование всех азербайджанско-тюркских топонимов… Таким образом, древнеазербайджанские земли – Иреванское ханство было отдано царской Россией армянам».

Современные учебники отражают линию, взятую на вооружение в 90-х гг. XX века, когда все собственные неудачи обосновывались происками коварного врага. При этом националистический дискурс предусматривал достижение поставленных целей по конструированию новой исторической политики в кратчайшие сроки. В итоге, к таким распространенным приемам, как искажение, селективность, упущение и обобщение, добавляются обыкновенные выдумки, доходящие порой до абсурда. И если в конце XIV века защитники крепости Алинджа после многолетней осады могли совершить вылазку, а на обратном пути вдруг узнать, что их крепость осаждена, то в начале XIX века отступившие царские войска специально выбирают для штурма день праздника Рамазан. Также учащиеся могут узнать секрет успеха русских войск. «Чтобы добиться победы царский генерал прибегнул к хитрости. Он связался с несколькими армянскими семьями, жившими в Гяндже. Армяне совершили предательство против нашего народа и открыли городские ворота врагу. …Вскоре на улицах города начались бои…Российские войска, объединившись с армянами, учинили против азербайджанского населения Гянджи кровавую резню».

Отныне Россия и армяне будут шагать по страницам учебников как единое целое. Вот «21 марта 1828 года в день Новруз байрама, указом царя на землях Нахчывана и Иревана была создана вымышленная Армянская область. Таким образом было вознаграждено предательство армян против нашего народа». В теме, посвященной карабахскому помещику Султанбеку Султанову, и организованному им сопротивлении армянской агрессии авторы неоднократно делают ставку на неокрепшее сознание пятиклассников, дергая за такие нити восприятия, как впечатление и потрясение. От приводимых ниже подробностей не все будет в порядке и у взрослого человека, не то, что у детей. «В начале XX века начались давно готовившиеся против нашего народа армянские зверства. Армяне, при поддержке своих покровителей учинили страшную резню, расправу над нашим народом в разных уголках нашей родины. …Армянские бандиты, вторгаясь в азербайджанские селения, истязали и пытали людей, собрав их в мечетях, сжигали. Они вешали убитых детей, женщин и стариков на деревьях, чтобы устрашить всех. Зверства, совершаемые армянами, были также чудовищны, как и Ходжалинский геноцид».

Последнее предложение прекрасно подпадает под определение истории, как нарратива, которое дал ей Бенедетто Кроче. Он писал, что история в большей мере ставит проблемы современности, чем той эпохи, которую она изучает. Мы видим, как политика негативной памяти объединяет воедино разновременные и разнопричинные события, придавая им цельное повествование и выстраивая логическую цепочку трагических событий в истории азербайджанского народа. Проходят годы, века, но ничего не меняется в отношении армян к азербайджанцам.

Частое упоминание так называемых покровителей отражает еще один ярлык националистического дискурса карабахского конфликта, подразумеваемого, как конфликт всех азербайджанцев и армян. И он прежде всего объясняет и оправдывает собственные неудачи и поражения, и заключается в принципиальной невозможности самостоятельной победы противостоящего веками врага. Ему всегда давали достойный отпор, и армяне не смогли бы победить без помощи извне. Тем зловеще образ врага, и трагичнее образ жертвы.

Знакомство со зверствами армян более широко освещены в теме «Мартовский геноцид». В нем устами современных апологетов обсуждают накалившуюся обстановку жители Баку – азербайджанцы. Послушаем их диалог:

«- В городе стало опасно. Предатели армяне, всегда готовые нанести удар в спину, опять оживились. Активизировались. Во главе правительства города тоже армянин – Шаумян.

— По указанию Шаумяна Бакинский Совет начал разоружать всех солдат и офицеров-мусульман. А армяне вооружаются. Вернувшихся с фронта русских солдат оставили здесь. …Нас ожидает что-то нехорошее. Кажется, эти негодяи хотят уничтожить нас. Если не будет своего национального правительства, государства, нас никто не защитит».

Далее следует авторский текст, описывающий в мельчайших подробностях все ужасы тех трагических событий. «Озверевшие армяне продолжали резню. С криками «Уничтожайте мусульман, никого не оставляйте в живых!» — они никого не щадили. Ворвавшись в дома, они расстреливали мирных безвинных людей. Они заживо сжигали мужчин, женщин, стариков. Детей протыкали штыками. Заклятые армянские палачи, собрав стопками священную книгу мусульман – Коран, разжигали на них костры, а затем, связав мусульман по рукам и ногам, заживо сбрасывали их в огонь».

Венчает этот текст рассказ, имеющий, как представляется своей целью прямое воздействие на психоэмоциональное состояние детей. Это история-память – воспоминания одной безымянной пожилой женщины, которая узнав о нахождении массового захоронения в Губе, решила его посетить. Сопровождающий ее внук узнает от нее, как армяне расстреляли во дворе дома ее отца, который незадолго до этого сумел спрятать свою дочь, а потом вывели ее мать с девочкой-младенцем, на груди которой был медальон. Один из армян заинтересовался им, не из золота ли он. Но сам себе же ответил: «Нет, ара, это же медь». Дом подожгли, а мать с девочкой увели, и больше их она не видела. Наконец, они дошли до самого места захоронения. По костям было видно, что людей убивали, подвергая страшным пыткам. А у одного скелета между руками был прижат маленький скелетик. Старуха, именно так, и не раз, называют женщину в тексте, увидела на шее маленького скелетика медальон и узнала, что это тот самый медальон ее сестры. Так, она нашла могилы своей матери и сестры, но не вынеся этого ужаса, на следующий день скончалась.

Идейное развитие образа врагов получает новый размах в темах, посвященных истории АДР и Советского Азербайджана. Из темы «Однажды поднятое знамя» мы узнаем, что после утраты независимости в начале XIX века притеснениям подверглись культура, язык, религия. И на наших землях были поселены армяне и другие чужеземцы. Чтобы оставить Азербайджан под властью России большевики вновь использовали заклятых врагов нашего народа – армян.

И так из темы в тему. Предательство и подлость оказываются неотделимы от армян, как народа. Они снова играют важную роль в захватническом плане неороссийской империи большевиков, которые просто сменили белый цвет флага на красный. Обвиняя большевиков во всех смертных грехах против Азербайджана, авторы так увлекаются, что забывают кто есть кто. И вот мы уже сталкиваемся с возмущением в адрес коварных армян, которые всячески мешали проведению юбилея главного большевика Азербайджана – Наримана Нариманова.

Наконец, очередь доходит до еще одной трагической страницы в истории Азербайджана – периода репрессий 30-х гг. XX века. Целью репрессий объявляется стремление предать забвению язык, религию, культуру, обычаи и традиции азербайджанского народа, его историческую память. Для того, чтобы оторвать азербайджанский народ от своих корней даже насильственно был изменен алфавит. Но все эти репрессии были неспроста. Ведь «…в осуществлении казней передовых сынов нашего народа большую роль играли и армяне, занимавшие высокие государственные посты. Пользуясь случаем, он и под любым предлогом добивались ареста и расстрела представителей азербайджанской интеллигенции. Таким образом, они продолжали свою коварную политику геноцида». Параллельно учащиеся 11-х классов получают разъяснение в виде того, что армяне руководили 31 из 51 райотделов НКВД, и их участие в репрессиях объясняется тем, что они являются генетическими врагами тюрок.

В полном соответствии с отмеченными Эрнестом Ренаном элементами формирования нации, упущению подвергаются какое бы то ни было участие в репрессиях и ответственности за них руководителей-азербайджанцев. Деятельность Мир Джафара Багирова, как руководителя Советского Азербайджана оценивается довольно противоречиво, но вне контекста репрессий 30-х гг. Более того, в новых учебниках для 9 класса есть внешне вроде бы малозаметное изменение по сравнению с учебниками для 11 классов. Так, среди перечисленных сподручных Багирова, позже осужденных вместе с ним, исчезает имя Атакишиева (имеется ввиду, скорее всего руководящий работник НКВД Агаселим Атакишиев). Вместо него появляется Борщев. Это позволяет утверждать, что большевики в подавляющем большинстве были неазербайджанцами и объяснить репрессии этническим фактором.

Как было показано выше, учебник по истории Азербайджана для 5 класса является фундаментом, трамплином для развивающегося в дальнейшем в старших классах образа врага. Перечисленные в учебнике 5 класса основные моменты тотального противостояния двух этносов получают более широкое освещение и зачастую являют собой зазубривание всем известных истин. Их неустанное повторение, как отмечал еще Грамши, и должно привести к установлению нужного «здравого смысла». Поставленным целям служит и растущая десекуляризация образования, так как рост религиозного аксиоматического фактора отключает критическое мышление учащихся и позволяет имитировать его в нужном русле.

Нет смысла перечислять все неизбежные ляпы и противоречия, допущенные при формировании образов врага и жертвы. Но следует отметить некоторые особенности, которые были неминуемы при такой методологии преподавания истории, а также являются отражением нынешней политической и идеологической риторики. Так, в учебнике для 7 класса учащиеся вспоминая, что Азербайджан был передовой линией фронта в борьбе тюрко-мусульманского блока с христианском, представленным армянскими и грузинскими феодалами, также узнают и то, что тяжелый период войн, выпавший на долю государства Ак-Коюнлу связан с коварными планами Запада, пытавшегося столкнуть братские народы и утвердить свою власть. И этот самый Запад, видимо, тоже никак не изменился. Поменялась лишь форма вмешательства. Сейчас этой цели служат права человека…

Еще одной особенностью новых учебников является умалчивание неудобных моментов, которые хоть как-то могут нанести ущерб принятому дискурсу расселения армян на территории Азербайджана. Так, говоря о меликствах Карабаха, авторы учебников заявляют, что жители 4 из 5 меликств были не местными, не уточняя при этом, откуда они переселились. Они ограничиваются лишь упоминанием о не местном происхождении самих меликов. А про село Магавиз пишут, что это село в Иреванской провинции было основано пришлыми из Маку в XVII веке. Из новых учебников также исчез фрагмент из истории захвата Гянджи русскими войсками. Еще в прошлом году учащиеся могли узнать со слов полковника Лазарева, что армяне Гянджи, которые, конечно же, исконно известны своим предательством, с нетерпением ждут прибытия русских войск. Но в новых изданиях вместо данного фрагмента появляется нейтральная цитата о том, что стремившиеся закрепиться в Азербайджане армяне всячески помогали русским войскам при взятии Гянджи.  

Учебник для 11 класса и новый учебник для 9 класса по истории Азербайджана продолжают общую линию. Следует отметить, что при описании зверств, предательств и коварства армян мы вновь и вновь сталкиваемся с обобщением. Новый учебник вводит новые фрагменты в тексты ненависти. В них приводятся выдержки из следственных материалов Чрезвычайной Следственной Комиссии, созданной в 1918 году, с подробным перечислением изуверств, как насаживание младенцев на штыки, сожжение детей и т.п. Утверждается, что в погромах участвовали не только дашнаки, но и армянская церковь, интеллигенция. Таким образом, нет никакой разницы – либерал, большевик, или дашнак – враждебность армян обусловливается их этническим происхождением.

Есть лишь одно исключение из правил. И связано оно с еще одним камнем преткновения в двусторонней политике памяти. Вопрос армянского геноцида. И в этом вопросе учебники также отражают официальную позицию властей о надуманности армянского геноцида, и как раз вине армян в геноциде тюрков. Частое упоминание о зверствах армян в отношении мирного населения, особенно женщин, детей и стариков имеет также цель нивелировать их собственные заявления о геноциде. Перечисленные в учебниках, а также в разнообразных СМИ факты как бы автоматически лишают армянскую версию истории достоверности.

В рамках данного подхода излагается азербайджанская версия сумгаитских событий. Тут мы и знакомимся с мирными армянами…, которых, правда, убивали все же другие армяне. Армяне сами организовали погромы в стремлении показать миру отрицательный образ азербайджанцев. Армянин Э. Григорян сколотил банду и лично убил пятерых армян. В новом учебнике 9 класса вносится ясность. Убитые армяне были мирными жителями, но они не хотели переводить деньги в фонд партии Дашнакцутюн и не поддерживали националистов. После этих событий армяне добились расширения антиазербайджанского движения.  

Заключение

В определенных исторических и политических условиях, когда правящие националистические элиты заинтересованы в установлении той парадигмы, которая легитимизирует их приход к власти, и оправдывает все издержки внутренней и внешней политики, выстраивается четко структурированная политика исторической памяти, где школьным учебникам уделяется важная роль.  В руках умелых нарраторов, которые активизируют негативную память, школьные учебники по истории, как составная часть государственной пропаганды, превращаются в мощное оружие по воздействию на сознание и психоэмоциональное состояние учащихся. У учащихся практически нет шансов выйти из-под влияния мифотворческого нарратива.

Школьное образование не только является успешным проводником политики памяти. Оно не только отражает состояние общества, но и диалектически влияет на него. И в реальности, оно охватывает больший сегмент общества, чем только учащихся. Кроме собственно нарратива особое место занимает школьный ритуал, в котором в качестве зрителей могут присутствовать и родители. Но главное – эмоциональное воздействие данного ритуала. К нему относятся различные театральные постановки, посвященные трагическим событиям, где учащиеся декламируют соответствующего содержания стихи, исполняют отведенные роли, не давая прошлому забыться. Так формируется коллективная память, и память каждого учащегося должна стать ее составной частью в процессе такой коммуникации, когда ужас и боль учащийся может провести через себя и создать таким образом свой собственный нарратив.

По словам Марка Ферро, история, рассказываемая детям, да и взрослым, позволяет одновременно узнать и то, что общество думает о себе, и то, как изменяется его положение с течением времени. К этой безусловно актуальной фразе можно добавить, что также по ней можно узнать, что члены того или иного воображаемого сообщества вспоминают, а точнее, думают, что вспоминают. Коллективная память ставится в зависимость от тех, чьи политические, социальные и культурные императивы будут доминировать в репрезентации прошлого. Они конструируют воображаемое прошлое и предлагает обществу новые идентичность и память, которые зиждутся в том числе на тотальном противостоянии врагу, чужому, и этот образ необходимо постоянно поддерживать.

Успеху негативной пропаганды также способствует низкая критичность масс, достигаемая как вследствие социетальной травмы, так и намеренной архаизации, и упрощению методологических подходов по изучению прошлого в школьной образовательной системе. Последняя, являет собой на данном этапе часть государственной пропагандистской машины, превращаясь в исполнителя политического заказа националистических элит. Ей присущи основные функции пропаганды – преднамеренное искажение и фильтрация информации.

Властные элиты активно проводят политику негативной памяти в сочетании с этнонационализмом, приобретающем постепенно черты расизма. Используются все доступные ресурсы для создания аффирмативной историографии – версии обыденного или вульгарного понимания истории. Данным задачам и отвечает национализм, который создает трагический миф, обладающий двойственностью – памятью и забвением. Трагедии и утраты позволяют сплотить людей в воображаемые сообщества, объявить всех несогласных и сомневающихся чужаками и на их фоне самоутвердиться. Идентификация себя не просто с жертвой, а с жертвой, не смирившейся со своей участью, несет в себе статус чести, гордости и уверенности в неминуемом реванше. Также общее горе объединяет больше, чем радость. Когда речь идет о национальной памяти, страдания ценнее триумфов, так как они налагают обязательства и требуют общих усилий. Прошлое дает ответы для настоящего и рекомендации для будущего. При этом в репрезентации прошлого виктимность непротиворечиво соседствуют с героической и славной историей предков. Первая призвана объяснить неудачи прошлого, а вторая — дать надежды на победы в будущем. А коммеморация отдельных событий не только дает возможность чтить своих предков, которые обычно принадлежали к самому великому поколению, так называемому цвету нации, но и дает ответ на вопрос – кто виноват, и соответственно указание – кого можно и нужно винить и ненавидеть.

В интересующем нас аспекте утверждению и поддержанию образа врага служат и так называемые места памяти. К ним можно отнести Губинский мемориал, сведения о котором уже включены в школьные учебники. Школьники также являются частыми посетителями данного комплекса. Согласно официальной позиции властей, найденное в Губе массовое захоронение представляет собой наглядное свидетельство совершенных армянами актов геноцида по отношению к азербайджанскому населению. Таким образом, при посещении мемориального комплекса школьники видят зверства армян воочию, пропуская безжалостную расправу через себя. Так формируются новые воспоминания, в которых образ врага уже определен и не подлежит сомнению. Возникает необходимое для единения нации чувство совместной утраты и общей скорби. А все несогласные и сомневающиеся автоматически выводятся за пределы общественного консенсуса.

Губинский мемориальный комплекс

Губинский мемориальный комплекс

В связи с этим перед нами встает вопрос. Есть ли альтернатива утвердившемуся дискурсу, существуют ли перспективы освобождения исторического знания от пропагандистских функций? Однако приходится признать, что в рамках действующей логики формирования национальных историй конфликты видятся неразрешимыми. Более того, пока у нынешних националистических элит монополия на написание историй и на коллективную память, не существует действенных рычагов что-то изменить. Однако это не означает, что ситуация полностью бесперспективна.

Антонио Грамши в своих работах отмечал, что для сохранения господства властвующих элит гегемония должна основываться на активном и благожелательном согласии масс, а не только на насилии. Политическая и культурная гегемония, в рамках которой и действует националистический дискурс, опирается на культурное ядро общества, совокупность представлений, символов, образов, традиций, знаний и предрассудков. Пока ядро стабильно, существует коллективная воля. Она и придает школьным учебникам и местам памяти, вроде Губинского мемориала, ту мощную силу непрерывного воздействия на обыденное сознание, которая позволяет сохранить гегемонию. Вследствие этого главным действующим лицом в установлении гегемонии является интеллигенция. Благодаря ей, образ врага выходит за пределы школьного учебника и не остается только в учебных заведениях. В зависимость от интеллигенции Грамши ставит согласие народных масс на новый политический курс и изменения в общественной жизни.

Но существующий ныне контраст между народом и интеллигенцией, являющейся по образному выражению Грамши, приказчиком господствующих элит, в условиях ее духовной нейтрализации, приводит к моральному и интеллектуальному порабощению народных масс. Интеллигенция выполняет политический заказ по достижению в обществе представлений единства разумности и общезначимости. Различные варианты национальной истории должны воспитывать население в уважении к власти, неприятия ее врагов, готовности с оружием в руках защищать атрибуты независимости и легитимизировать сами власти.

Но если благодаря интеллигенции достигается необходимый уровень согласия – гегемония, придает ему пресловутый здравый смысл, то она может его и дискредитировать, выдвинув альтернативную мораль и способствуя слому гегемонии. Грамши считал интеллигентом любого человека, соединяющего теорию с практикой. В любом случае, новое рождается в старом обществе. А значит, есть силы, которые могут противопоставить здравому смыслу господствующих элит альтернативный дискурс. Проблема в их разрозненности, отсутствии координации, слабом освещении их взглядов в СМИ и в соцсетях, отсутствии практических действий. Соответственно, работа над устранением этих проблем составляет программу-минимум действенных мер по изменению существующего культурного ядра. 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

7 + 6 =