Британские концлагеря

19415850_1744339372262713_865515159_n

Саймон Вебб

Саймон Вебб — автор многих книг о социальной истории, в том числе British Concentration Camps: A Brief History From 1900-1975.

Перевела Катерина Данилова 

Сегодня выражение «концентрационный лагерь» взывает к ужасам нацистской Германии, воссоздавая в воображении  черно-белые картины Аушвица и Бельзена. Тем не менее, немцы не были первой нацией, которая начала использовать концентрационные лагеря, как не были они и последней.

Во время войны и сразу после ее окончания в Соединенном Королевстве функционировали концентрационные лагеря и лагеря рабского труда. Через год после окончания Второй мировой войны британское сельское хозяйство существовало лишь благодаря использованию рабского труда. В мае 1946 года, когда высшие чины офицеров СС готовились к суду в Нюрнберге, 385.000 порабощенных рабочих содержались за колючей проволокой по всем Британским островам, и еще тысячи прибывали каждую неделю. В это время они составляли более 25 процентов от всей рабочей силы в стране.

Британцы довольно рано начали использовать эти чрезвычайно полезные учреждения. Во время Второй Англо-бурской войны (1899-1902) они основали сеть лагерей, в которых условия были настолько ужасными, что от голода и болезней в них погибло более двадцати двух тысяч детей моложе шестнадцати лет.

Во время Первой мировой войны Соединенное Королевство использовало концентрационные лагеря, чтобы контролировать тех, против кого не было возможности или желания  начинать судебный процесс: людей, которые не были ни в чем виноваты, кроме принадлежности к неправильной национальности или этнической группе. Среди них были немцы и австрийцы, проживавшие в Британии, а также ирландские граждане, заподозренные в неверности короне.

Столетие назад никто не стеснялся называть концентрационные лагеря их настоящим именем. Например, 4 декабря 1914 года газета Manchester Guardian вышла под заголовком «Беспорядки в ланкастерском концентрационном лагере». В статье описывалось, как военные штыками восстанавливали порядок среди немецких граждан, заключенных в лагере.

Через 18 месяцев после этого власти открыли концентрационный лагерь в отдаленной части Уэльса, чтобы решить ситуацию с тысячами ирландских политических заключенных, находящихся в британских тюрьмах. Концентрационный лагерь в Фронгохе, построенный на месте бывшей фабрики, послужил моделью для остальных концентрационных лагерей, которые начали появляться по всей Европе в 1930-х годах. Он состоял из окруженных колючей проволокой старых зданий и деревянных хижин, сооруженных для повышения вместительности лагеря. Со временем в Фронгохе содержалось больше двух тысяч ирландских республиканцев.

22 марта 1933 года возле баварского города Дахау был открыт первый концентрационный лагерь в нацистской Германии. Как и Фронгох, он представлял собой ограждение из колючей проволоки вокруг старой фабрики с деревянными хижинами для содержания большего количества заключенных.

Пример Дахау вдохновил автократичного правителя другого государства. В Польше у стареющего маршала Пилсудского, как и у Гитлера, были проблемы с противостоящими его правлению гражданами. Почти через год после открытия Дахау, его режимом был создан лагерь для тех, «чья деятельность или поведение позволяют считать, что они угрожают общественной безопасности, миру и порядку». Как и Дахау, Береза Картузская следовала примеру британских концентрационных лагерей: выведенные из строя здания были окружены колючей проволокой.

Британские политики придерживались принципа «хабеас корпус», который гарантировал невозможность заточения без предварительного суда, и сентиментально утверждали, что это одна из ключевых ценностей Соединенного Королевства. Но их привязанность к этой идее оказывалась ничем большим, кроме как простой риторикой, когда хабеас корпус начинал угрожать эффективному управлению (good governance). В таких случаях Соединенное Королевство отказывалось от этого принципа с неприличной поспешностью. История британских концентрационных лагерей в 1940-х годах, когда правительство не только удерживало в лагерях беженцев и немецких солдат, но также предоставляло иностранным правительствам право открывать лагеря на Британских островах, указывает на это фундаментальное лицемерие.

Хватайте всех!

В июне 1940, когда  немецкое вторжение ожидалось в любой момент, премьер-министр Уинстон Черчилль приказал арестовать каждого немца и австрийца в стране и отправить их в концентрационные лагеря. Тем же, кто пытался напомнить ему, что многие из этих людей являлись беженцами еврейского происхождения, он ответил короткой и запомнившейся фразой: “Хватайте всех!”. Конечно, в это время никто уже не хотел называть эти учреждения «концентрационными лагерями», так они были переименованы в «лагеря для интернированных», чтобы избежать параллелей с нацистской практикой. Но в этих лагерях также неопределенное время удерживались люди без предварительного суда лишь из-за их национальности, этничности, религии и/или политических убеждений. Хотя британские лагеря никак нельзя сравнить с лагерями в нацистской Германии, они, безусловно, являлись концентрационными лагерями.

Как бы их не называли, правительство всегда строило их с одной целью – содержать за колючей проволокой тех, кому нельзя было позволить оставаться на свободе. Эти новые лагеря объединяли в себе модели Фронгоха, Дахау и Березы Картузской: ряды домов под надсмотром военных, окруженные оградой из колючей проволоки.

Кроме германских граждан, которые преимущественно были евреями, покинувшими родину, чтобы избежать похожей судьбы, правительство арестовывало и содержало таким образом тысячи британских граждан. К этим заключенным среди прочих принадлежали отставной адмирал, член парламента и бывшая генеральная председательница Женского социально-политического союза, также известного как суфражистки.

В этом же году британское правительство разрешило другой стране построить действующую сеть концентрационных лагерей в Шотландии. После поражения Франции в 1940 году, более двадцати тысяч польских солдат было эвакуировано с берегов Дюнкерка в Британию. Соединенное Королевство и Польша договорились, что они будут направлены в Шотландию с целью защиты восточного побережья от немецких войск, которые только что вторглись в Норвегию.

В ответ польское правительство в изгнании, под руководством генерала Владислава Сикорского, имело полное право распоряжаться этими учреждениями по своему усмотрению. Британское правительство относилось к этим базам в Шотландии как суверенным польским территориям.

Генерал Сикорский боялся, что другие польские политики в изгнании планируют заговор против него. В связи с этим он приказал открыть лагерь в Ротсее, на острове Бьют, всего в тридцати милях от Глазго, для заключения тех, кто мог подорвать его власть. Сикорский не держал в секрете своих намерений, 18 июля 1940 года на заседании Польского национального совета в Лондоне  он заявил: «Не существует польской судебной власти. Всякий, кого заподозрят в заговоре, будет отправлен в концентрационный лагерь».

Со временем Сикорский основал полдюжины лагерей. В некоторых из них содержались политические заключенные, включая Мариана Зындрама-Косцялковского, бывшего польского премьер-министра, и генерала Людомила Антони Райского, бывшего командующего польскими военно-воздушными силами. В других лагерях находились «личности с неподобающими моральными устоями», к которым также причислялись гомосексуалы. Большое количество заключенных были евреями.

Условия в лагере Ротсей были относительно легкими, поскольку он предназначался лишь для содержания несогласных военных офицеров и политиков, которые могли действовать против интересов Сикорского. Находясь в Ротсее, эти диссиденты не были способны подорвать власть генерала, если бы они действовали в Лондоне.

Но с открытием новых лагерей, они все больше начинали походить на традиционные версии с оградами из колючей проволоки, смотровыми башнями и жестокими надсмотрщиками, готовыми стрелять по непослушным заключенным. Плохое отношение к заключенным наблюдалось в лагерях Тайнабрю (Tighnabruich), Кинглдорс (Kingledoors) и Инверкетинг (Inverkeithing), некоторые из заключенных в них были убиты.

Например, 29 октября 1940 года еврейский заключенный Эдвард Якубовский был застрелен в лагере возле Кинглдорса. Позже суд постановил, что надсмотрщик, который застрелил его, Мариан Пжибиски, использовал оружие находясь при исполнении обязанностей. Британская полиция не расследовала происшествие, поскольку польская армия имела полную и неограниченную  власть над своими гражданами в Британии.

На протяжении войны некоторые члены парламента стали беспокоиться из-за шотландских лагерей и начали задавать вопросы об отдельных происшествиях, которые всегда касались исключительно еврейских заключенных. В 1941 году Сэмюель Сильверман, депутат от округа Нэльсон и Кольн, наводил справки о Бенжаминине и Джеке Айзенбергах, двух еврейских  братьях, которых после ареста польскими солдатами были отправлены в Шотландию.  Сильверман задал вопрос военному министру: «Как много людей лишены свободы в этой стране польской властью в связи с Актом про силы союзников?». Ответом на это была размытая фраза про непозволительность ухудшения отношений с союзниками в такие важные времена.

Беспокойство по поводу польских лагерей достигло кульминации в 1945 году. 15 июня, через несколько недель после окончания войны в Европе, русская газета “Правда” опубликовала статью, начинающуюся так:

Фашистская польская система концентрационных лагерей, печально известная до создания Бухенвальда и других лагерей в Германии, была сохранена после того, как поляки покинули Польшу.

После этого последовало дело с похищением еврейского академика, доктора Яна Ягодзински. Он был тайно перевезен в Шотландию и содержался в концентрационном лагере Инверкетинг, в нескольких милях к северу от Эдинбурга.

Чтобы развеять панику польское правительство разрешило прессе посетить лагерь. Об этом решении оно вскоре пожалело. Первый же заключенный, с которым поговорили журналисты, также оказался евреем, от него они узнали, что за неделю до их прибытия надзирателями был застрелен один из заключенных.

После Второй мировой войны новое лейбористское правительство начало оказывать давление на польскую власть, требуя закрытия лагерей. Несмотря на это, они оставались открытыми до 1946 года. К этому времени британцы сами начали эксплуатировать рабский труд в промышленном масштабе, используя сотни лагерей по всей стране для заточения рабочих.

Сдавшийся персонал противника

Конец войны вызвал сельскохозяйственный кризис в Соединенном Королевстве. Как часть политики государства по достижению самообеспечения в производстве еды, для посева пшеницы в 1945 году было выделено в два раза больше земли, чем в 1938.

Во время войны Женская армия и дети школьного возраста посвящали свое время работе на фермах. После достижения мира было маловероятно, что они продолжат заниматься тяжелым физическим трудом бесплатно. Не используя неоплачиваемый труд, страна не могла поддерживать необходимый уровень производства пищи.  

В 1945 году Британия содержала сотни тысяч немецких военнопленных как в самом государстве, так и в Канаде, Соединенных Штатах и северной Африке. Имея намерение использовать заключенных в качестве рабской рабочей силы, правительство для начала должно было лишить военнопленных прав, гарантированных Женевской конвенцией, которую подписала Британия. Так в Соединенном Королевстве статус военнопленных был изменен на «сдавшийся персонал противника».

Питание и условия содержания военнопленных должно быть не хуже, чем у солдат, удерживающей их армии. Учитывая, что тысячи заключенных работали в полях, обеспечение этого условия было невозможным. Во время суровой зимы 1945-го года, транспортированные в Британию люди размещались в палатках, что было бы расценено как нарушение международного права, если бы у этих людей был статус военнопленных.

В первый год после окончания войны, Соединенное Королевство привезло невероятное количество людей со всего мира для сельскохозяйственных работ. В мае 1946 года три тысячи человек прибывали в Британию еженедельно, чтобы потом быть перенаправленными в охраняемые армией лагеря. Женевская конвенция также обязует страны к репатриации военнопленных сразу после окончания конфликта, но последним немцам, принужденным к рабскому труду, Соединенное Королевство позволило вернуться на родину лишь в 1948 году.

В период с 1945 по 1948 год на Нюрнбергском процессе были осуждены нацистские офицеры за преступления против человечества, в том числе также «принудительный, некомпенсированный  труд». В 1947 году были осуждены офицеры СС, заведующие системой рабского труда в Третьем Рейхе, и значительная часть подсудимых была повешена за военные преступления. Судья Роберт Томс сказал по этому поводу: «Не существует такого понятия как добровольное рабство. Недобровольный труд, даже смягченный человеческим отношением, все равно является рабством». На момент этого постановления более трехсот тысяч порабощенных рабочих собирали британский урожай.

Лейтмотив британской истории

В рамках этой короткой статьи дальнейшее рассмотрение системы британских концентрационных лагерей в период между 1940 и 1948 не является возможным, поскольку требует более длинной дискуссии о решении Соединенного Королевства оставить некоторые из немецких концентрационных лагерей открытыми. Бельзенский концентрационный лагерь был переименован в Хохне. В нем продолжали содержать евреев, которые намеревались эмигрировать в Палестину против воли Британии. Британцы даже построили два новых лагеря после окончания войны недалеко от немецкого города Любека. В 1947 году  лагеря «на Штау» и Поппендорф были заполнены евреями, которых британцы хотели удержать от миграции из Европы.

Британцы всегда придерживались лицемерной позиции в том, что касается концентрационных лагерей. Так же, как и любая другая нация, они готовы использовать их, при этом первыми осуждая любую страну, которая создает подобные учреждения.

Соединенное Королевство было не только увлеченным хозяином концентрационных лагерей, но также разрешало другим нациям открывать лагеря на своей территории. Такое прагматичное отношение к лишению свободы мужчин и женщин на основе их национальности или этничности являлось лейтмотивом британской истории двадцатого столетия.

Ранее опубликовано в журнале Jacobin 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 + 2 =