ШЕРИНГОВЫЙ БЛЮЗ

Taxi_strike_800_450_80

Том Сли

Похоже, что политики, журналисты и эксперты выстраиваются в очередь, чтобы воздать хвалу новациям т.н. “шеринговой экономики”. Но есть нечто зловещее, скрывающееся за фасадом якобы равного сотрудничества. Том Сли (Tom Slee), автор книги о шеринговой экономике What’s Yours is Mine: Against the Sharing Economy ответил на вопросы Дэвида Хьюгила (David Hugill) из канадского журнала Canadian Dimension.

Дэвид Хьюгилл: Позвольте мне начать с основного вопроса. Что такое шеринговая экономика?

Том Сли: Это новая волна интернет-платформ для облегчения обмена между людьми. В самом начале были программы обмена инструментами. Зачем каждому ручная дрель? Вы же не пользуетесь ею регулярно. Она просто лежит на полке. Почему бы не поделиться ей с другими? Шеринговая экономика возникла как интернет-платформа для  решения такого рода проблем, изначально ей сопутствовало много эгалитарной болтовни, множество разговоров о сообществе как таковом. Идея заключалась в том, что Интернет может облегчить межличностные обмены без посредничества крупных корпораций. На сегодняшний день, это в первую очередь интернет-платформы для облегчения операций в экономике услуг, например, для поездок на автомобиле, через Uber или Lyft, поиска мест для проживания через AirBnB, получения личных кредитов, через Lending Club, поиск мест для работы, через WeWork, и тому подобное. Насколько выросли деньги в шеринговой экономике, настолько выросла и движущая её идеология. Теперь, с такими компаниями как Uber и Airbnb, эти начинания  приобрели характер движения за дерегулирование, включающее  целые отрасли по всему миру.

ДХ: Поэтому вы сомневаетесь в том, что эти предприятия имеют отношение к прогрессивным формам общинного развития. Действительно, вы довольно критически писали о том, каким образом сторонники шеринговой экономики переняли — даже кооптировали — коммунитарный язык социальных движений, чтобы описать свою работу. Можете рассказать об этом подробнее?

Том Сли: Я думаю, “кооптировать” — это правильное слово. На самом деле, у меня сомнения только насчет использования этого слова, так как я полагаю, что некоторые сторонники шеринговой экономики буквально верят в то, что они говорят. Во многих отношениях шеринговая экономика  — это продукт того, что было названо калифорнийской идеологией, представляющей собой странное сочетание верований, традиционно как левых, так и правых, некий антиавторитаризм, ставший полноценным технолибертарианством. Это вера в то, что нет никакого противоречия между самодостаточными малыми транзакциями и глобальными корпорациями, которые будут ими управлять. Если что и побудило меня сделать эту работу, так это прогрессивный язык, используемый для продвижения чего-то полностью противоположного. Сторонники шеринговой экономики используют язык некоммерческого обмена, однако в итоге они продвигают расширение жесткой рыночной экономики в тех областях, на которые она ранее не могла повлиять. Так что “кооптация” абсолютно правильное слово.

ДХ: В вашей книге вы указываете на то, как шеринговые корпорации — особенно Uber и AirBnB — используют язык «пригодных для жизни» городов, чтобы описать последствия услуг, которые они предоставляют. Их идеи — во всяком случае, риторически — восходят к Джейн Джекобс и другим либеральным урбанистам, которые ценят оживленные, здоровые, коллективные городские пространства. Я полагаю, вы разделяете мое недоверие к их претензиям. Это так?

Том Сли: Я думаю, что AirBnB в этом отношении был самым заметным. Они говорили о «совместно используемом городе» или об «открытом городе», в котором вы повсюду можете найти дом, куда бы не пошли, и так далее. Они превозносят небольшой масштаб, граждан, которые позволяют людям жить в их домах, и, возможно, чинят велосипеды на стороне или типа того. Таким образом, они продвигают своего рода джейкобсонианское видение города, если угодно. Я просто не знаю, верят ли ребята из AirBnB своим собственным проповедям. Если верят, то их надо изолировать. В последние несколько недель я работал с журналистом, который пишет для Fusion и проводит ряд исследований о влиянии AirBnB в Рейкьявике. Это город с населением в 120 000 человек и в общей сложности в нем 22 квартиры, доступные для долгосрочной аренды. Другими словами, ни одной. В то же время, две с половиной тысячи квартир были добавлены в списки AirBnB. Так что AirBnB могут сказать «приходите и живите, как местные», но настоящие местные жители больше не могут жить как местные.

AirBnB очень эффективно продвигает свой нарратив. Они регулярно выпускают свои исследования о преимуществах, предоставляемым их сервисом городам, в которых они осуществляют свою деятельность. Они говорят: «мы приносим много денег в этот город». Они сравнивают число заказов AirBnB с тем, что было бы, если бы все эти люди решили остаться дома, и говорят, «смотрите, вот все деньги, которые мы принесли». Потом они берут потребление энергии людьми в гостиницах и сравнивают его с потреблением энергии людьми, воспользовавшихся AirBnb и говорят: видите, мы сохранили вам всю эту энергию. Но также можно подсчитать все это с точностью до наоборот. Можно сказать, смотрите, «мы взяли все эти деньги, потому что люди не остановились в гостинице». Или «мы добавили экологические проблемы», если сравнить их влияние с тем, что было бы, если бы люди остались дома. Вот почему я утверждаю, что если они до сих пор верят собственной риторике, я понятия не имею, как они примиряют непримиримое.

ДХ: Я не знаю, имели ли вы несчастье читать книгу основателя Zipcar Робина Чейза, Peers Inc., которая является своего рода манифестом шеринговой экономики. В любом случае, она действительно продвигает идею того, что предприятия шеринговой экономики — это ниспровергатели укоренившейся власти, что они создатели горизонтальных сетей, которые отменяют и сокрушают централизованные формы власти. В этом, возможно, есть элемент истины, однако меня интересует, насколько трудно совместить данное утверждение о децентрализации с новыми формами стратификации, созданными этими компаниями. Я имею в виду, как может «движение», создавшее так много новых миллиардеров, иметь отношение к антииерархической децентрализации? Нет ли  извращенной иронии в этих утверждениях?

Том Сли: Это замечательно, не так ли? У вас есть образ сети как очень децентрализованной среды, но конечный результат таков, что интернет во многих его проявлениях является средой, в которой победитель получает все. Шеринговая экономика стала средой, где крупнейшие игроки велики, как никогда, и в какой-то степени у вас есть длинный хвост людей, зарабатывающих несколько долларов. У нас есть то, что некоторые политологи назвали «недостающей серединой». Я не думаю, что AirBnB представляет угрозу для Marriott или других крупных гостиничных сетей. Это угроза мини-гостиницам и небольшим независимым отелям. Мы видим, что эти новые платформы в конечном итоге бросают вызов не крупнейшим компаниям, но независимым операторам, которые застряли посередине и с трудом держатся на плаву.

ДХ: Так что же, является ли уловкой утверждение о том , что интернет-платформы предоставляют людям новые возможности децентрализованного подключения , или есть Интернет-инновации, способные дать подлинно прогрессивные возможности выйти за рамки концентрации власти в руках корпораций?

Том Сли: Вспомните 90-е годы, когда движения в начале интернет-культуры — Indymedia, и тому подобные — были весьма значительны в плане потенциала форм коммуникации без посредников, призванных уничтожить иерархии и избавиться от стражей издательской деятельности и т.д.. Но мне кажется, что их полностью оттеснили большие платформы. Вам не надо беспокоиться о том, что издатели мешают вам распространять ваше послание,  однако  вам приходится иметь дело с Amazon. Есть еще группы людей, которые до сих пор твердо верят в то, что Интернет обладает некой присущей ему контркультурной ценностью, но я осознаю, что эти времена прошли.

ДХ: И правда, похоже, что контркультурные возможности Интернета менее влиятельны, чем даже несколько лет назад. Существуют ли определенные технологические сдвиги, ускорившие корпоратизацию онлайнового мира?

Том Сли: На то  есть несколько причин. Одна из них — рост облачных технологий. У нас больше нет сетевых архитектур. Вместо этого все проходит через тот же набор серверов. Да, у вас может быть сеть друзей на Facebook, но вся эта информация находится на серверах Facebook. Так что мы видим, что это за эволюция различных платформ. Я также думаю, что рост мобильных технологий — в том числе приложений — сформировал намного более обособленный опыт. Это нивелирует то, что Джонатан Зиттрэйн называет «производительным» характером этой технологии. Телефон, по сути своей, если не полностью, — это потребительское устройство. Это не устройство, на котором можно работать, это не универсальный компьютер.

В дополнение к этим двум изменениям. Я полагаю, что в 2006 — 2007, многие люди, которые не смогли тогда получить работу на Уолл-стрит, попадали вместо этого в Кремниевую долину. Думаю, это тоже изменило культуру. Был момент, когда банки могли предложить умнейшим студентам факультетов компьютерной науки и математики огромную кучу денег, за разработку все более сложных финансовых инструментов, но когда приблизился и произошел крах 2008 года, эта возможность ушла. Теперь гиганты Кремниевой долины и стартапы под названием «единороги» (компании с более 1 миллиардом долларов венчурного капитала), могут предложить огромные кучи денег. А деньги, как они говорят, меняют все.

ДХ: Одна из вещей, действительно интересных в вашей книге — это то, как вы оспариваете тезис, что шеринговая экономика в основном предоставляет людям небольшой дополнительной заработок на стороне. Uber описывает себя как платформу, позволяющую людям получать дополнительный доход, может быть, для того, чтобы заплатить за игру в гольф или что-то еще. AirBnB описывает себя как платформу, позволяющую людям компенсировать стоимость городской жизни, сдавая в аренду часть своей площади. Но ваше исследование показывает, что мы должны быть осторожными в принятии этих утверждений за чистую монету.

Том Сли: Для AirBnB, такого рода схема может представлять собой половину их бизнеса, но другая половина — это бизнесмены, управляющие несколькими объектами недвижимости на профессиональной основе. Я знаю кого-то, кто посетил один из этих ивентов AirBnB в Париже, где они собирают всех хозяев. Все эти ивенты предназначены для подготовки хозяев, чтобы заработать больше денег. Как это сделать? Как вас профессионализировать? Может быть, у вас будет услуга по уборке. Может быть, у вас будет услуга по выдаче и хранению ключей? Они очень быстро идут по пути профессионализации. Uber — весьма интересный случай, потому что они вроде как вышли на него со стороны. Два года назад Uber не говорил о людях, работающих в течение четырех часов в неделю. Они говорили: вы можете заработать 90 000 долларов, водя для Uber. Люди говорили о конце низкооплачиваемой работы таксиста. Но это видение оказалось миражом. Теперь они говорят, «мы не должны беспокоиться о таких вещах, как достойная оплата труда, потому что это просто возможность заработать немного дополнительных денег». Я думаю, они догадались, что это более эффективное публичное заявление. Типа, не волнуйтесь, это же не настоящая работа.

ДХ: Существует манера, в которой поборники шеринговой экономики, являются ли они реальными лидерами Кремниевой долины или просто провинциальными агентами     выполняющими их требования, описывают преобразования, которые они продвигают как неизбежность. Они говорят политикам и всем остальным, что типы обменов, связанных с их платформами, стали общепринятыми, и что политикам лучше адаптироваться к новой реальности, иначе они рискуют маргинализоваться. Считаете ли вы это чувство личного предназначения частью калифорнийской идеологии, описанной вами ранее?

Том Сли: Генеральный директор Uber Трэвис Каланик был глубоко вовлечен в разработку дизайна нового логотипа, представляющего собой сближение битов и атомов. Объединение физических и цифровых миров. Можно ли выставить себя в более ярком цвете? Нет. Для них это очень полезно — приравнивать развитие технологии к развитию своего бизнеса. Но в то время как технология делает шаг вперед, отдельные предприятия могут приходить и уходить очень быстро. Несколько лет назад Groupon был будущим покупок. А потом, бах! И что теперь с Groupon? Я думаю, что правительства рискуют остановить будущие инновации, будучи слишком дружески настроенными к первому крупному игроку в этой сфере.

ДХ: Итак, у нас есть эти платформы, описывающие себя как революционные, трансформативные и т.д., и, конечно, в этом много правды. Но разве они, продвигая относительно неприкрытую повестку дерегуляции, не воспроизводят вполне привычную форму правой политики?

Том Сли: Конечно, я уверен, что так и есть. Я думаю, что это происходит в том числе из-за типично американского мировоззрения. Не думаю, что вы бы увидели такой же путь развития, если бы все это началось в другом месте. В Париже каждый год проводится конференция по шеринговой экономике под названием OUIshare, и она пережила несколько кризисов совести по этому поводу, потому что это не было оригинальным видением, с которого они начали. Обобщая, думаю, мы можем сказать, что американцы более склонны относиться к правительству как помехе. Они просто не считают, что у него есть полезная роль. Тогда как, я думаю, что у большинства левых в других странах гораздо более сложные отношения с правительством. Я имею в виду, конечно, что есть откровения Сноудена, есть много проблем со слежкой, и есть много проблем с использованием силы государством. Но в то же время государство может быть оплотом против разрушительного  нерегулируемого рыночного капитализма, поэтому у нас с ним более мучительные отношения. Большинство защитников шеринговой экономики, похоже, вообще не обеспокоены внутренним конфликтом из-за этих вопросов.

Перевел Дмитрий Райдер

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

8 + 2 =