Бастуя против стартапов

foodora

Арианна Тассинари

Винченцо Маккарроне

Перевел Дмитрий Райдер

Левая активистская аналитика продолжает анализ новых форм капитализма, казалось бы, блокирующих солидарность и нейтрализующих коллективное действие. Многие считали, что распространение нестабильных, прекарных, гибких в современном капитализме форм труда предполагает и некие рассеянные, неэффективные «скрытые» формы сопротивления.

Однако мы видим, как стачечные формы солидарности могут работать и в так называемой гиг-экономике [1]. В последнее время стало ясно, что можно комбинировать скрытые и открытые формы сопротивления, «креативные» и «традиционные» работники могут объединяться, а технологии из креативных сфер могут переноситься в сервисный труд.

«Сентябрь» предлагает вниманию читателей перевод статьи итальянских исследователей об осенней забастовке курьеров, неофициально работающих на компанию Foodora. Эта забастовка повторяет действия курьеров компании  Deliveroo и сервиса UberEats в Лондоне. Учитывая, что подобные формы занятости, в которых сочетаются нестабильность и новые технологии, распространяются и в постсоветских странах (например, недавно в Москве заработал сервис доставки еды UberEats), опыт борьбы европейских работников гиг-экономики вскоре может пригодиться и у нас.

В Италии, бастующие доставщики еды показали капиталистам «гиг-экономики», что они серьезно относятся к защите своих трудовых прав.

В начале октября итальянские СМИ широко освещали протесты в Турине, где на забастовку вышли курьеры, работающие для немецкой компании по доставке еды Foodora. Почему в стране, где трудовые споры являются довольно распространенным явлением, забастовка, в которой участвовали всего пятьдесят рабочих, привлекла к себе столько внимания? Ответ прост: это первый известный случай самоорганизации работников в итальянской гиг-экономике. 

Foodora не владеет ни ресторанами, ни велосипедами и она не нанимает курьеров: она получает прибыль, выступая в качестве посредника между потребителями и работниками.

Foodora, как Deliveroo или UberEats, владеет интернет-платформой, которая использует «крауд-парк» велосипедистов, доставляющих еду из местных ресторанов. Как и другие приложения для доставки, Foodora не владеет ни ресторанами, ни велосипедами и она не нанимает курьеров: она получает прибыль, выступая в качестве посредника между потребителями и работниками.

Рестораны платят Foodora комиссию (примерно 30 процентов от стоимости проданной еды) чтобы появиться на ее платформе и покрыть затраты на доставку. Курьеры логинятся на приложении, чтобы получить работу, которую автоматически распределяет алгоритм.

Foodora много вложила в рекламу, и ее узнаваемые розовые объявления можно увидеть повсюду в общественном транспорте Турина. Но ее легкая экспансия на итальянский рынок наткнулась на препятствие 8 октября, когда группа из примерно пятидесяти работников вышла на свой первый общественный протест в Турине, призвав к бойкоту и стремясь заручиться поддержкой ресторанов, использующих Foodora.

Их мобилизация сильно напоминает забастовку курьеров в Лондоне этим летом. Все эти трудовые споры показывают, как технология возродила старые формы эксплуатации и требует новых форм сопротивления. Если работники гиг-экономики смогут связать свою борьбу с рабочими в других секторах, то мы можем увидеть захватывающий шаг вперед в международном рабочем движении.

Забастовка

Велосипедисты требовали улучшения условий труда с апреля 2016 года, но их просьбы в значительной степени игнорировались руководством компании. Спор об обслуживании велосипедов и расходах на подключение к Интернету — полностью возложенных на работников — вызвал недовольство, но он быстро расширился за счет разногласий по поводу заработной платы, классификации ставок, а также ответных мер компании.

Тем не менее, именно изменение договорных форм привело к взрыву протеста в октябре. Как и в случае забастовок в Лондоне этим летом, рабочие Foodora отвергли переход от почасовой системы оплаты труда (скудные 5,40 евро в час) к системе «оплата за доставку» (2,70 евро каждая). Новая система сдельной оплаты была введена для новых сотрудников, затем компания объявила, что в ноябре она будет распространена на всех работников.

foodora1

Foodora — это работа

Похоже, это стандартная практика этих стартап-платформ: сначала они предлагают относительно высокую заработную плату, чтобы сформировать значительное количество работников. Однако это делается лишь для того чтобы изменить условия, когда рабочая сила будет достаточно велика и способна  обеспечить достаточную резервную армию. Курьеры Foodora отвергли эту модель и потребовали вместо этого достойной компенсации: 7,50 евро в час плюс 1 евро комиссии за доставку.

Работники Foodora, как и другие работники гиг-экономики, также выступали против трудового договора, определяющего их в качестве самостоятельных подрядчиков, а не работников. В таком качестве они не получают больничные, отпускные, или любой другой вид стандартной защиты занятости.

Рабочие утверждают, что условия труда в фирме демонстрируют, что они являются традиционными наемными работниками: курьеры согласны с еженедельными сменами, ждут заказы в заранее установленных местах, получают заработную плату, установленную компанией, и носят фирменную униформу. На этом основании курьеры требуют, чтобы их правильно классифицировали как наемных работников и оплачивали их работу в соответствии с национальным коллективным трудовым соглашением.

Наконец, через два дня после первого протеста, двое организаторов были признаны виновными в участии в рабочем собрании до забастовки и потеряли свои рабочие места. Работники потребовали их восстановления, а также прекращения карательной практики — в форме лишения рабочих смен — часто используемой компанией против предполагаемых «нарушителей спокойствия».

Сочувствие масс-медиа

Необычно широкое освещение итальянских СМИ протестов работников Foodora было в целом сочувственным к рабочим. Низкая заработная плата курьеров и тяжелые условия труда вызвали возмущение общественности. Отчасти благодаря их хорошо продуманной коммуникационной стратегии, кампания работников Foodora сумела завоевать симпатию общественного мнения, в том числе среди СМИ, как правило, враждебных к рабочей борьбе.

То, что могло бы остаться мелким трудовым спором, превратилось в пиар-катастрофу, усиленную неуклюжим подходом Foodora к проблеме. Когда представители компании защищали низкую заработную плату, они утверждали, что работа на Foodora была «возможностью кататься вокруг, в то же время получая небольшую зарплату»: в принципе, немногим больше, чем приятное времяпрепровождение.

Их аргумент отражает то, что часто можно услышать в дебатах о гиг-экономике: компании защищают зарплату ниже прожиточного минимума на том основании, что эти микрозадания не предназначены быть основными источниками дохода. Их разрекламированная гибкость позволяет частично занятым работникам водить для Uber или доставлять еду для Foodora, совмещая эти подработки с другими работами.

Этот дискурс скрывает главный факт: доставка еды — это работа  во всех смыслах этого слова и заслуживает признания и справедливого вознаграждения. Если плата слишком мала, чтобы выжить — ежемесячный доход от Foodora почти никогда не превышает 500 евро — это просто означает, что это плохая работа: нестабильная, с низким уровнем заработной платы и неблагоприятными условиями труда.

Аргумент, что работники сами выбирают работу в гиг-экономике, не находит большой поддержки в такой стране, как Италия, где уровень безработицы среди молодежи стремительно растет (40 процентов в 2015 году), а подходящие рабочие места для молодых людей почти исчезли. Для большинства курьеров Foodora была единственным вариантом.

Гиг-экономика быстро распространяется, но очень немногие люди понимают, что на самом деле она влечет за собой, путая Foodora с более дружелюбно выглядящими платформами как Airbnb или BlaBlaCar.

Несомненно, итальянская гиг-экономика не обладает монополией на нестабильную и низкооплачиваемую работу. После дерегулирования итальянского рынка труда в конце 1990-х годов, временные контракты и другие виды фиктивной самозанятости становятся все более распространенным явлением. В 2015 году реформа, осуществленная левоцентристским правительством Ренци, расширила использование ваучеров. Эти почасовые билеты используются для компенсации работникам за случайные заработки, и их использование выросло в течение последних двух лет. Работники, получающие ваучеры могут быть уволены в любой момент, и не имеют права получить отпуск или больничный. Эти инструменты не предназначались вознаграждать любые зависимые трудовые отношения, а скорее обеспечить более прозрачную форму оплаты «неофициальных» рабочих мест. Тем не менее, рост их популярности вполне может означать, что они теперь заменяют контракты, которые предоставляют больше трудовых прав.

Тот факт, что протесты работников Foodora подчеркивают системные проблемы, преследующие итальянскую экономику, может объяснить, почему этим протестам уделили так много внимания. Практика в области занятости компании выглядит как эксплуатация 4.0 [2]: опосредованная и обеспеченная технологией, с помощью алгоритма, ответственного за распределение работы и управление процессом труда. Гиг-экономика быстро распространяется, но очень немногие люди понимают, что на самом деле она влечет за собой, путая Foodora с более дружелюбно выглядящими платформами как Airbnb или BlaBlaCar.

Благодаря работникам Foodora, итальянская общественность вдруг поняла, что под блестящей поверхностью цифровых инноваций и стартапов скрывается классическая эксплуатация. Эта мнимая новизна обнажила суть эксплуатации этих работников: несмотря на то, что они поднимают вопросы, не являющиеся уникальными для гиг-экономики, оперативная логика платформы выжимает из них все возможное.

Новое лицо эксплуатации

Использование приложения как посредника между предложением рабочей силы и спросом на нее усугубляет сложившуюся тенденцию к индивидуализации и фрагментации трудовых отношений. В основе управленческого стиля таких платформ как Foodora, по существу, лежит неотейлористская логика [3]: работа разделена на отдельные задачи, которые можно измерить и деперсонализировать, что делает всех работников взаимозаменяемыми, работники теряют контроль над процессом труда и временем, которые могут теперь легко контролироваться приложением. Поэтому алгоритмический менеджмент выглядит как возрождение принципов научного управления, появившихся в девятнадцатом веке.

foodora2

Бастующие работники

Это не означает, что в гиг-экономике нет инноваций. Эти компании создали новые способы отрицания трудовых прав, увеличения прибыли и привлечения инвесторов.

Структура алгоритмов и индивидуально оплаченные микрозадачи маскируют обычные трудовые отношения, что позволяет работодателям обходить базовые права работников. Кроме того, определяя работников в качестве подрядчиков, работодатели могут оправдать лишение их коллективного представительства через профсоюз.

Эти компании становятся все более привлекательными для капитала, так как они представляют себя в качестве технологических стартапов, а не в качестве посредников, извлекающих прибыль за счет старомодных механизмов.

Взаимодействие с приложением также часто ведет к тому, что работники становятся практически незаметны. Клиент заказывает, еда доставляется, и никто не задается вопросом, как это произошло так быстро и дешево. Это облегчает создание условий труда, выходящих за пределы законности.

Наконец, эти компании становятся все более привлекательными для капитала, так как они представляют себя в качестве технологических стартапов, а не в качестве посредников, извлекающих прибыль за счет старомодных механизмов: интенсификации ритмов работы и снижением зарплат.

С точки зрения работника, алгоритм создал новые дисциплинарные практики. Приложение контролирует время работы, доводя контроль эффективности работы до крайности. Рейтинги клиентов стали еще одним источником контроля и еще одной мистификацией. Дисциплина переходит от менеджера к клиенту, который может даже не знать, как используются его комментарии. Всегда существует угроза дезактивации за низкую эффективность работы или нарушение дисциплины. По сути, менеджеры могут одним кликом лишить работников доступа к средствам производства. В стандартных трудовых отношениях это можно было бы посчитать давлением на работника, но это становится возможным в основанной на платформе микрозанятости.

Распространение мобилизации

Как было отмечено выше, забастовка Foodora повторяет действия работников Deliveroo и UberEats в Лондоне этим летом. В обоих случаях компании пытались перейти от почасовой оплаты труда к сдельной оплате труда. Бизнес-модели платформ зависят от этого: поскольку они зависят от сверхгибкой рабочей силы, которую можно мобилизовать по требованию заказчика, оплата за заказ, а не за время помогает сдерживать расходы и переложить риск низкого спроса на рабочих. Сектор логистики в целом также использует эту логику, увеличение прибыли в первую очередь исходит от снижения затрат на рабочую силу и интенсификации ритма работы.

И тем не менее, эти якобы атомизированные и неорганизуемые рабочие, похоже, стали источником новой волны активности.

deliveroo

Забастовка Deliveroo в Лондоне 

Курьеры Foodora, по всей видимости, внимательно следили за борьбой их британских коллег. Обе группы использовали время, проведенное в ожидании заказов на разговоры, обмен листовками, а также организацию встреч. Интересно отметить, что забастовки в гиг-экономике до сих пор были сосредоточены в сервисах, в которых сохраняется элемент совместного физического присутствия.

Так же, как в Лондоне, курьеры Foodora планировали свои действия по повышению уровня информированности и обеспечению общественной поддержки: они протестовали в центре города, были одеты в униформу, чтобы подорвать брендинг компании, осаждали штаб с шумными пикетами и распространяли листовки среди клиентов и в ресторанах, использующих платформу. Эта тактика делает видимым невидимый труд в сердце гиг-экономики.

Призывая клиентов и рестораны бойкотировать платформу в знак солидарности, бастующие выявили молчаливую роль потребителей в этой форме эксплуатации. В то время как эта стратегия, похоже, работает хорошо в качестве пиара — некоторые известные рестораны в Турине перестали использовать приложение, трудно судить, повлияло ли это на прибыль компании.

Без сомнения, забастовщики Foodora, так же, как их коллеги из Deliveroo и UberEats, достигли особого успеха в борьбе с компанией на ее собственном поле: связи с общественностью. Захватив хэштег, используемый компанией для самопромоушна, они привлекли к себе такое внимание, которое в ином случае было бы немыслимо.

Мейнстримным итальянским конфедерациям профсоюзов, как и их британским аналогам, до сих пор не удалось организовать рабочих в этих новых секторах.

Наиболее значимо, однако, что и в Лондоне и в Турине, рядовые профсоюзы решительно поддержали действия рабочих. В Лондоне, United Voices of the World  (UVW) и Independent Workers Union of Great Britain (IWGB) содействовали диким забастовкам и переговорам. В Турине курьеры Foodora начали с самоорганизации, а затем нашли поддержку со стороны SI-Cobas, профсоюза, который вместе с USB провел много забастовок в итальянском логистическом секторе.

Это не случайно: мейнстримным итальянским конфедерациям профсоюзов, как и их британским аналогам, до сих пор не удалось организовать рабочих в этих новых секторах. Преимущественно молодая и мигрантская рабочая сила, нестандартные модели занятости, отсутствие каналов для представления и ведения коллективных переговоров ставят под сомнение их традиционные стратегии органайзинга. В противоположность этому, низовые профсоюзы оказались более способными к новым творческим и подрывным акциям.

Перспективы

Так дает ли забастовка работников Foodora надежду на масштабную волну протестов прекарных итальянских рабочих? После отказа в течение нескольких недель вести переговоры с рабочими, компания была вынуждена встретиться с некоторыми из их представителей после медиа-шумихи, вызванной протестами курьеров. Тем не менее, большая часть требований рабочих до сих пор оставались невыполненной. Компания повысила гонорар за доставку с 2,70 до 3,60 евро и предложила некоторые специальные соглашения о скидках на ремонт велосипедов.

Тем не менее, Foodora отказалась вернуться к почасовой оплате труда и признать курьеров в качестве наемных работников. Кроме того, она не восстановила уволенных работников, в то же время наказав некоторых протестующих, не дав им больше никаких смен. Наличие большой резервной армии труда многочисленных молодых безработных в Италии также позволило фирме легко нанять много новых сотрудников, тем самым разбавив единство первоначального ядра протестующих.

Foodora была вынуждена инвестировать значительные средства в новые рекламные кампании, чтобы оправиться от пиар-катастрофы октябрьской забастовки. Тем не менее, их стратегия ждать, пока не уляжется буря, кажется, была успешной в ослаблении интенсивности борьбы курьеров, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Работники Foodora в настоящее время пытаются подать в суд на компанию, с обоснованием, что их договор в качестве самозанятых является незаконным. Этот шаг может быть успешным, так как многие из аргументов, которые использовал лондонский суд по трудовым спорам для постановления, что водители Uber не могут рассматриваться в качестве самозанятых работников, похоже, применимы и в случае Foodora. Также курьеры продолжают свои усилия по самоорганизации в Турине, Милане и других итальянских городах, налаживая связь с другими работниками доставки продуктов питания и повышая уровня информированности об эксплуататорской практике, используемой фирмами в новой гиг-экономике и в секторе доставки в целом.

Поскольку эта борьба развивается, мы должны сосредоточиться на одном центральном элементе: жесткости логистического сектора в целом. Как можно заметить, такие компании, как Deliveroo и Foodora все еще нуждаются в людях для доставки товаров и осознают их ценность. Учитывая это, JustEat и Uber — назовем только две – инвестируют в технологию, которая позволит им автоматизировать свои операции доставки. В настоящее время поддержка коллективной организации работников и, таким образом, преодоления атомизации и индивидуализации, которые эти новые формы занятости усугубляют, даст их мобилизации долгосрочное содержание.

Забастовка Foodora может вдохновить других работников с нестандартной занятостью, чьи жизни характеризуются низкой заработной платой и отсутствием трудовых гарантий. Но для того, чтобы иметь более широкое влияние, их борьба должна быть связана с борьбой всех рабочих, страдающих от эксплуатации, даже за пределами гиг-экономики.

Возможно, возмущение общественности практикой Foodora может положить начало обсуждению всей итальянской модели занятости, в которой эксплуатация и прекаритет стали обычным явлением, даже когда они не управляются смартфоном. Тем не менее, возмущение остается избирательным.

Те же основные газеты, которые гневно пишут о Foodora, обычно используют журналистов в качестве подрядчиков. И в то время когда эксплуатация и сдельщина посредством алгоритмов, похоже, пересекли границу в коллективном итальянском воображении, борьба рабочих-мигрантов, трудящихся в рабских условиях, собирающих томаты на юго-востоке Италии или убитых на пикете рядом с логистическим складом по-прежнему в значительной степени игнорируется — возможно, потому, что в ней не участвуют белые, молодые и образованные работники, которые могут быть сыновьями и дочерьми средних итальянцев.

Забастовка Foodora может вдохновить других работников с нестандартной занятостью, чьи жизни характеризуются низкой заработной платой и отсутствием трудовых гарантий. Но для того, чтобы иметь более широкое влияние, их борьба должна быть связана с борьбой всех рабочих, страдающих от эксплуатации, даже за пределами гиг-экономики. Формирование такого рода солидарности и единства рабочего класса — значительное достижение, но в случае успеха, это может иметь реальные последствия для судьбы рабочего движения как в Италии, так и за ее пределами.

Ранее опубликовано в журнале Jacobin.

Примечания

1. Гиг-экономика — модель трудовых отношений, в которой компании заключают контракт с независимыми работниками с краткосрочными обязательствами. Работники в ней не имеют официального трудоустройства. Гиг-экономика подрывает традиционную модель занятости с фиксированным рабочим днем и трудовыми гарантиями.

2. Отсылка к понятию индустрия 4.0 – текущему тренду автоматизации, связанному с четвертой промышленной революцией. К индустрии 4.0 относят Интернет вещей, большие данные, облачные вычисления, киберфизические системы, управляемые алгоритмами.

3. Тейлоризм (англ. Taylorism) — одна из теорий управления или научная организация труда, проанализировавшая и обобщившая рабочие процессы. Её основной целью было повышение экономической эффективности, особенно производительности труда. Использование данного подхода было одной из первых попыток применить науку для конструирования процессов и управления. Основоположник теории — Фредерик Уинслоу Тейлор.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

5 + 4 =